Глава 47

— Вы все еще не почувствовали вашего эйдоса? — спрашивает меня император после минутного молчания.

— Нет.

— Мне по прежнему очень интересно, откуда вы знаете, как фокусировать силу? Мне сказали, что вы сбили с ног золотого, тренированного воина, прошедшего академию с отличием. Он владеет золотом почти безупречно. Может быть, это вас стоит сделать капитаном моей гвардии, а Уоллеса уволить?

Я понимаю, что он шутит, однако, причина, по которой мой эйдос до сих пор не проявляется, но я при этом способна владеть силой, его явно беспокоит.

— Я не знаю, — говорю я совершенно искренне.

— Не знаете… — задумчиво говорит он. — И я не знаю, и никто не знает…

Я смотрю на него и пытаюсь понять, догадывается ли он, что я слышала его ночной разговор, или причина его странного тона в чем-то другом.

— Но у вас есть предположения? — осторожно спрашиваю я.

— Предположения есть, но это совершенно нелепо. Я думаю, рано или поздно мы все выясним. А до тех пор, я прошу вас не совершать никаких необдуманных поступков. Если вас что-то беспокоит, или у вас есть какие-то мысли, можете смело ими делиться. Я не хочу повторения того, что случилось ночью.

— Сейчас меня волнует только безопасность моих детей.

— Я прикажу доставить их немедленно. Надеюсь, это вас успокоит.

— Позовите Уоллеса, пожалуйста, — говорит император, после того, как в комнату входит один из слуг, которого он вызвал, нажав сигнальный кристалл, встроенный в стол. — И пусть поторопится.

— Слушаюсь, отвечает слуга и кланяясь, выходит.

Я слышу резкие шаги Уоллеса задолго до того, как он входит, и слышу его бормотание.

— Чертов молокосос…

Я оглядываюсь на Николаса, пытаясь понять, слышал ли он то же самое, но, похоже, что нет. Он погружен в свои мысли, ровно до того момента, как Уоллес входит в кабинет. Если он слышал, то почему позволяет своим людям так говорить о нем, если нет, то почему это слышала я?

Уоллес неприязненно косится на меня и встает по стойке смирно возле стола, готовясь слушать приказы.

— Почему мои распоряжение не были выполнены? — ледяным тоном говорит Николас. — Почему я вынужден отдавать приказы дважды?

— Простите…

— Вам ясно было приказано, доставить детей Райт во дворец, пока идет разбирательство. Так почему же это не было сделано, потрудитесь объяснить?

Уоллес смущенно опускает взгляд и я чувствую, что он еле сдерживает внутреннюю злобу, которая в нем накопилась. Ему явно очень неприятно, что его отчитывают, как провинившегося пса. Он бросает взгляд на меня и я понимаю, что ему неприятно, что я становлюсь свидетельницей этого выговора.

— Простите, но полковник Филипп Дрэйк лично распорядился, чтобы детей забрал Князь Альфред. Они, кажется, старые друзья. Я лично, если вы меня спросите, против. Но я не могу выступать против старшего по званию.

— За то можете идти против прямого моего приказа?

— Нет, но…

— В следующий раз, если будут возникать такие ситуации, я прошу вас считать приоритетными мои приказы. В противном случае ничего хорошего вас не ждет, Дигнам.

— Хорошо…

— Если хотите сохранить свое место, заслужите мое доверие, Уоллес. Похоже, дружба с князем Альфредом для полковника него ценее, чем его место. Ну что ж. Надеюсь он не слишком расстроится, когда его потеряет.

Уоллес сглатывает, явно растерянный тем, как говорит Николас. Он, похоже, ожидал чего угодно, но не этого.

— Во-первых, сейчас мне нужно, чтобы вы немедленно доставили близнецов во дворец. Я не буду повторять свой приказ еще раз. Вам это ясно?

— Ясно!

— И потрудитесь разыскать Сильвию Гарден. Если она в городе, я лично хочу с ней побеседовать. Если в городе ее нет, найдите и доставьте, где бы она ни находилась. Это в ваших интересах, Уоллес. Я уверен, что она как-то замешана в деле покушения на миссис Райт и уверен, что она знает, где сейчас находится Князь Айвен.

— Простите, но я не думаю, что есть хоть какие-то доказательства, кроме слов этой…

Уоллес неприязненно косится на меня, даже не скрывая своего отвращения. Конечно. он бы предпочел, чтобы я сейчас находилась где-нибудь подальше отсюда.

— Ваши возражения и соображения вы можете высказать в любой доступной вам форме, но только после того, как выполните приказ. Это ясно?

В голосе императора звучат такие стальные нотки, что даже мне становится не по себе. Уоллес же полностью бледнеет и теряется. Похоже мое предположение верно, императора он еще никогда таким не видел. Вспоминая его ночной разговор и его сомнения я понимаю, что он, похоже, принял этой ночью какое-то важное решение относительно того, как он должен править.

— Ясно, ваше величество, — говорит Уоллес куда более покорным тоном. — Будут еще распоряжения, или я уже могу исполнять?

— Ступайте, — устало говорит Николас. — Сообщите лично, как только доставите детей.