Глава 51

— Что это такое? - спрашиваю я в недоумении смотря на бронзовое лицо, которое совершенно явственно разговаривает с императором, в этом нет никаких сомнений. Не мерещится же это мне…

— Это мой учитель, Джаред, — говорит император. Точнее - это часть его души, которую мы смогли сохранить.

— Как сохранить?

— Если я скажу вам как, вы будете знать слишком много. Но, если говорить откровенно, я уже не вижу смысла что=то от вас утаивать, учитывая то, сколько совершенно секретных тайн вы уже успели узнать за столь короткий срок вашего пребывания здесь.

— Пожалуйста, не нужно рассказывать ей обо всем, Николас, — раздается недовольный слабый голос того, кого император называет Джаредом. — Мы ведь ничего о ней не знаем, кроме того, что она сама расскаызвает… Вокруг нее происходит слишком много странностей…

— Я этого не хотела!

Я чувствую себя так. словно я тайно проникла в чужой замок и пытаюсь выведать какую-то полезную для себя информацию. От этого спора, который они ведут, мне хочется провалиться сквозь землю.

— Вас никто ни в чем не обвиняет, Джейн, — говорит Николас. — Но это не моя тайна. Это тайна Джареда. То, как он сделал это известно только ему одному.

— Вы слишком очарованы этой девушкой, император, — звучит голос, который явно сильно недоволен тем, как поступает Николас. — Мы не знаем, можно ли верить ей, мы не знаем ничего о ней. А вы уже доверили ей тайну, которая может разрушить все…

Николас кивает и бросает взгляд мне в глаза. Он кажется полным решимости. непоколебимым. У меня даже складывается ощущение, что от волнения голос его немного дрожит, что представляется совсем невероятным.

— Чем больше я о ней узнаю, тем больше возникает вопросов, Джаред, и я хочу узнать ответы на эти вопросы. Мне кажется, что с ее помощью я смогу найти ключ к тайне, которую не смогли разгадать родители.

— Не гоняйтесь за химерами, Николас, это уже погубило самых дорогих вам людей, и неизвестно, сколько жертв еще будет положено на этот алтарь безумных амбиций…

— Амбиции? — Император как будто начинает выходить из себя, — Я делаю это не ради амбиций, ты же знаешь, Джаред.

— Знаю…

— Но все равно не одобряешь.

— Я боюсь за вас.

— Ты не можешь бояться, ведь ты мертв, учитель. Бояться могу я, потому что я видел, что такое смерть. Бояться может Джейн. потому что она, очевидно, прошла через смерть и вернулась обратно во плоти, вернулась не так, как обычно возвращаются драконы, и вернулась не такой. Я верю в ее историю, она говорит чистую правду. И именно ее опыт. как я теперь убедился, может стать той самой недостающей частью.

— С чего бы это?

— С того, что она слышит этот разговор. А это может значить только одно.

Он, кажется, боится произнести это вслух, но Джаред говорит отчетливо и ясно для моих ушей:

— Вы опять о своей безумной догадке, что она обладает платиновым металлом?

— Именно так!

Они, судя по всему, совершенно забывают обо мне и и продолжают разговор, который, похоже, обоих уже изрядно измотал. Я смотрю на бронзовую голову и полностью теряюсь в догадках о том, как же это может быть возможно, сохранить часть кого-то, кто умер. в этом мире. Это какая—то магия доступная только императорскому роду? Наверняка что-то в этом подобное.

От осознания того, что я сейчас слышу голос, по сути, мертвеца, если верить Николасу, по спине пробегают мурашки. Какие еще тайны хранит императорский дом?

— Этому нет никаких подтверждений, — упрямо звучит голос Джареда.

— Если бы ты видел ее глаза, если бы мог почувствовать ее, ты был бы так же уверен. как я. Это не серебро. Спроси ее, если не веришь. Она слышит тебя.

— .Серебряные не могут слышать меня.

— Да да, — глаза Николаса разгораются ярким огнем. — Поэтому задай ей вопрос.

Некоторое время в комнате царит полнейшая тишина, так что. я слышу только свое дыхание и дыхание императора.

— Миссис Джейн Райт, ведь я верно к вам обращаюсь? — слышу я голос. который теперь обращен точно в мою сторону.

— Да…

Голос Джареда звучит грозно и твердо, совсем не так, как он звучал, когда его обладатель обращался к императору.

— Зачем вы обманываете императора? Ведь вы же должны понимать, что вас разоблачат и вы подвергнетесь суровому испытанию.

В ответ на это я лишь растерянно молчу, не зная, как оправдаться за то, чего я не делала. Ведь меня позвали сюда, я вообще должна быть не здесь, а теперь меня словно обвиняют в преступлении.

— Похоже, вам показалось, Николас, разумеется, она не может меня слышать. Она лишь серебряная, которая какой-то хитростью заставила вас поверить в чудо, но это…

— Чудо! — вдруг говорю я, перебивая Джареда. -- То, что со мной произошло — это чудо. Я выжила, несмотря на то, что меня пытались убить, сначала раз, потом другой! ПРостите меня, но я отчетливо слышу вас. Каждое ваше слово я слышу находясь здесь и слышала, когда была в своей комнате этой ночью, а она онаходится в соседнем крыле замка. Я не хотела быть даже серебряной, не то, что золотой, или как вы говорите, платиновой… Я не знаю, что за сила во мне живет. Но я бы хотела узнать, так же, как я бы хотела узнать, как этой силой пользоваться и как принести пользу другим, если она уникальна. Если я смогу чем-то помочь императору, я помогу. Если эта сила поможет мне уберечься от тех, кто пытается убить меня и избавиться от моих детей, я сделаю все, чтобы использовать ее.

Я умолкаю, чувствуя, что внутри меня разгорается невероятно мощный огонь. Встаю с места и не представляя, что творю, стремительно подхожу к ящику в который император убрал золотую печать. Резко открываю крышку и вынимаю ее.

— Осторожно! — кричит он, замирая на месте, — положите ее, Элис, это опасно.

— Если я коснусь золотой печати, будучи серебряной, я умру, верно ведь? — спрашиваю я. А про себя в ужасе думаю, что за безумие я вытворяю… Но металл, который бурлит во мне, словно застилает мой разум. Я откуда-то чувствую всем сердцем, что делаю все, как надо, словно что-то внутри меня толкает мое тело, не позволяя мне раздумывать и сомневаться. Чувство одновременно пугающее, захватывающее и пьянящее.

— Успокойтесь, Элис! Никто вас не сможет спасти, если вы это сделаете!

Он осторожно, медленными шагами пытается подойти ко мне.

— Тогда предложите способ получше, — говорю я и смотрю Николасу в глаза. — Не говорите, что вам не приходила эта мысль в голову.