Глава 58

Я не слышу, что говорит девушка, перед глазами у меня стоит лишь изувеченное лицо молодого Уоллеса Дигнама.

Что за зверь мог такое сделать? Дрожащими руками я касаюсь холодных пальцев Дигнама.

Прежде я никогда не видела мертвых, и теперь , вид Уоллеса, бездыханно лежащего на траве, вселяет в меня такой ужас, что я едва могу дышать. Он, золотой дракон, и кто-то убил его. Хотя я всегда была уверена, что ни одна сила в мире не может убить золотого. Ни один зверь не может такого сделать.

Император продолжает смотреть на Уоллеса не отрываясь. Я слышу, как он шепчет что-то, но я не могу разобрать. Из рук императора вырывается золотое свечение, но тело Дигнама не отзывается на эту силу. Похоже Родрик прав, и Уоллесу уже ничто не поможет.

— Это была госпожа Гарден и золотой дракон, я не видела его раньше, — прорывается в мое трепещущее сознание сбивчивый голос девушки. — Но я видела, видела все. Он Бил его снова и снова, пока тот не перестал шевелиться. Потом они связали его этой штукой и улетели… Я пыталась развязать ее, но у меня ничего не вышло. Простите меня, я виновата, я во всем виновата…

Она заливается слезами и падает на колени перед Родриком.

— Аркан не может снять никто, кроме золотого, — бесцветным голосом говорит Родрик.

— Что они говорили? Ты помнишь?

Родрик поднимает девушку на ноги и заглядывает ей в лицо, держа за плечи. — Ты должна вспомнить все, что слышала. Каждую мельчайшую деталь.

Его пронзительные золотые глаза заставляют девушку начать говорить через силу, и сквозь ее рыдания я слышу.

— Она говорила про каких-то детей, что их нужно забрать у старика, и…

— Опиши золотого, что сделал это, — родрик явно с огромным трудом сдерживает свою ярость, которая вот вот рискует выплеснуться наружу.

— Высокий, красивый дракон… Выше этого, которого убили, примерно на полголовы. Почти такой же высокий, как вы, но глаза светятся даже ярче. Он весь как будто был готов взорваться от силы… И еще… Он был очень странный.

— Странный?

— Как будто он не хотел делать то, что сделал… Не знаю, как объяснить. Как будто ему что-то мешало. Вот этот, который умер, он ругался, и говорил, что тот, второй, стал золотым без разрешения, а тот говорил, что ему все равно.

— Имя, — говорит Родрик, — мне нужно его имя. Она называла его?

— Я не помню… Простите, я не помню.

— Какой от тебя тогда толк, тупая ты девка? — Родрик трясет ее за плечи и я вижу, как его когти начинают впиваться в плечи девушки.

— Постойте, Родрик, — встреваю я и хватаю его за плечо.

— Я думаю мы прекрасно знаем его имя.

Я сглатываю, пытаясь избавиться от чудовищного кома, застрявшего в горле.

— Это Айвен, он убийца, — произнеся вслух имя мужа, я словно раскрываю в душе какую-то потайную дверь, которая до этого всегда была закрыта. Мой муж чудовище, я не хотела признавать этого, до конца пытаясь убедить себя в том, что все еще есть шанс на ошибку, что Айвен не может так поступить. Но теперь…

— Они забрали детей, — говорю я, — забрали моих мальчиков. Как же найти их теперь?

И тут в сознание впивается фраза, словно из ниоткуда выплывшая на поверхность.

«После перерождения я от них избавлюсь, слабая серебряная кровь мне ни к чему»

Голос Айвена гремит в моей голове, словно гром. Это было, это правда было.

— Он хотел избавиться от них, — бросаю я одно слово за другим, не в силах поверить в то, что говорю. Избавиться от наших детей. Теперь, когда он золотой, они ему не нужны.

Я чувствую, как от этих слов все внутри меня холодеет. Перед глазами стоит лицо Сильвии Гарден в то самое утро, когда я пришла к Айвену, в день нашей годовщины. В то самое утро, когда я умерла.

— Они избавятся от Джейка и Уилла, — говорю я дрожащим голосом. — Нужно что-то сделать.

— Зачем ей все это? — спрашивает Родрик нетерпеливо.

— Она хочет моей смерти, — говорю я, — она уже пыталась убить меня дважды. Но у нее не получилось.

— Мы найдем ее, — твердо говорит Родрик, — я лично из под земли достану эту тварь. И найдем ваших детей. Будь я проклят, если не найдем!

Я снова подхожу к телу Уоллеса и беру его за руку. Она холодная и безжизненная.

— Что вы делаете? — спрашивает Родрик.,

— Она рзрушает все, что попадается ей под руку. Она ненавидит все, и всех. Она чудовище, — слышу я собственный голос.

В кармане платья начинает неистово вибрировать монетка, которую я нашла в подвале бабушкиного дома.

Внутри меня металл начинает кипеть и переливаться, словно ослепительное солнце. Я чувствую эту силу так, как никогда раньше, чувствую, что должна сделать что-то, должна попытаться, хоть и понимаю, что в этом нет смысла. Родрик прав, и Уоллес мертв уже давно, его не спасти. Но я все равно сосредотачиваю всю свою силу на его руке, пытаясь вдохнуть в него жизнь, что кипит внутри моих вен.

Чувствую, что меня пытаются оттащить от тела Уоллеса, но я не двигаюсь с места, крепко держа его за руку.

— Кто она такая, император? Откуда в ней такая сила? — слышу я, как будто сквозь сон изумленный голос Родрика. Я никогда не видел ничего подобного…