Глава 72

Вечерний город проносится подо мной. Я преодолеваю огромное расстояние, лишь несколько раз взмахнув своими великолепными крыльями. В первый полёт я не успела ощутить ту невероятную радость, с которой мало что может сравниться в этом мире. Совершенная свобода. Осознание того, что я могу полететь в любую сторону, и ничто меня не ограничивает. Чувство кристальной силы, обжигающей, но не ранящей, можно лишь испытать, но невозможно вообразить, даже если знаешь, чего ждать.

Поднимаюсь чуть выше, глядя на золотые крылья Родрика, который ведет меня за город, огибая восточные окрестности. Я вбираю в себя силу северного ветра, и он тут же наполняет меня металлом, ясностью и чистотой невообразимой силы. Вот что значит быть драконом. Раньше я и представить не могла, что это за чувство и какую оно дарит радость.

Я набираю скорость и обгоняю Родрика с такой легкостью, словно он идет, а я перехожу на бег. Ветер свистит у меня в ушах так громко, что начинает кружиться голова. Я уже вижу, куда мы летим. Горная крепость императора. Место, куда разрешается прибывать только тем, у кого есть крылья, а значит, только золотым драконам. Крепость кажется огромной даже с высоты под облаками, от одного её вида захватывает дух. Строения здесь настолько древние, что уже никто не помнит имени императора, впервые выстроившего её. Белые башни возвышаются на невообразимую высоту, словно пытаясь дотянуться до самого неба, но горы, окружающие крепость, всё равно намного выше. Высокие пики теряются так высоко, что едва можно различить снежные шапки, отражающие свет вечернего солнца.

Я облетаю вокруг крепости, ничуть не смущаясь тем, что вокруг меня начинает кружиться добрая дюжина золотых драконов. Сперва они летят мне на перехват, но когда видят, что меня догоняет Родрик, повинуясь его безмолвному приказу, отступают и занимают свои караульные позиции. Я чувствую, как меня пронизывает сила защитного поля, которое простирается на невообразимую высоту, покрывая щитом всю крепость, вплоть до самых высоких шпилей. Никто и никогда не сможет сюда сунуться. Я даже издали вижу, как охранный артефакт переливается всеми цветами, создавая на ткани защитного купола причудливые узоры, перетекающие из одной формы в другую.

Родрик приземляется на огромной площади, окружённой бесчисленными строениями, и перевоплощается в человеческую форму. Я следую его примеру, чувствуя сожаление, что полет прекратился. Если бы была моя воля, я бы летела и летела, хоть до самой ночи и ночь напролёт. Мне кажется, что я могла бы обогнуть всю землю и ничуть не устала бы.

— Едва угнался за вами, леди Райт, — говорит Родрик, и губы его трогает кривая усмешка. Кажется, он раздосадован этим обстоятельством. Ему бы явно хотелось, чтобы я догоняла его, а не наоборот.

— Простите, — говорю я смиренно, изо всех сил стараясь не улыбаться, чтобы не задеть его самолюбие золотого дракона.

—  Надеюсь, вы понимаете, какая это честь для вас оказаться здесь, — говорит Родрик. — Многие отдали бы всё, чтобы увидеть Белую Крепость изнутри. Даже не всякий золотой дракон здесь бывал, что уж говорить о медных и серебряных.

— Я понимаю, — говорю я.

— Пойдёмте, — увлекает он меня за собой. — Нет времени на экскурсии, хотя, клянусь вам, тут есть на что посмотреть. Но всё это может подождать.

Мы входим в высокие ворота замка. Стражи, стоящие по обе стороны от входа, лишь яростно глядят на нас, но не говорят ни слова. Я знаю, что любое неверное движение может привести их в боевую готовность, и я бы не позавидовала человеку, осмелившемуся стать у них на пути. Когда они меня оглядывают, я чувствую, словно с меня сдирают одежду вместе с кожей, настолько они суровы.

Родрик же не обращает на привратников никакого внимания, словно для него всё это обычное дело. Ну, почему бы и нет. Он ведь главный советник, а значит, ему известны все тайны империи, и он может пользоваться любыми привилегиями, какие только доступны для смертного или бессмертного.

Я подмечаю, что в этой крепости слуг и остального народа в разы меньше, чем во дворце императора, который, по моим ощущениям, просто переполнен как драконами всех металлов, так и людьми, лишёнными какого бы то ни было металла.

— Сюда, — говорит Родрик, и мы выходим в следующий зал, а минуя его проходим ещё в один.

Ещё издали я начинаю слышать лязг металла. Яростные удары льются один за другим, складываясь в раздражающе громкую песню стали, песню смерти. Я застываю на мгновение, видя, как по залу перемещаются едва различимые фигуры бойцов. Они двигаются так быстро, переходя из человеческой формы в промежуточную форму дракона, распахивая крылья и сворачивая их, что у меня захватывает дух.

На мгновение лязг стали о сталь прекращается. От скрещенных мечей сыплются искры, и Николас рычит на своего оппонента, седовласого старика с коротко стриженными волосами и длинной бородой. Старик пытается ударить его, но Николас уворачивается и, вместо того чтобы принять удар противника, невообразимо быстро делает выпад клинком, а затем сразу же бьёт ногой, заставляя его потерять равновесие и с грохотом упасть на исцарапанные мраморные плиты пола.

— Ты достаточно быстр, мой мальчик, — говорит старик, принимая руку помощи, которую тут же тянет к нему Николас. — Ты уже владеешь древним искусством меча лучше, чем владел твой отец.

— Этого не может быть, учитель. Вы зря льстите мне, — качает Николас головой. Тут он поворачивается, и наши взгляды встречаются.