Глава 78

Я вздрагиваю, когда Родрик тихо входит в комнату, где я прячусь. Его золотые глаза пристально смотрят на меня, я вижу в них тревогу и ярость, которые все еще кипят в нем после разговора с Айвеном.

— Простите, — произносит он, — полагаю, я позволил себе лишнее.

— Не извиняйтесь, — шепотом отвечаю я, — ваши чувства вполне понятны. Здесь происходит нечто нелепое.

— Клянусь, я был готов драться с ним прямо сейчас, вы слышали, как он говорил?

— Я не только слышала, но и видела кое-что.

Сияние ауры Родрика сейчас кажется более спокойным и ясным. Интересно, это я раньше не обращала внимания на его ауру, или просто не пыталась увидеть ее? Новые способности, видимо, помогают мне видеть то, что составляет суть силы каждого дракона. Я чувствую это интуитивно, понимаю, что это и есть основа всей нашей силы, индивидуальной для каждого.

— Полагаю, я могу видеть поле силы каждого дракона, — говорю я. — Мне известно, что о поле есть лишь упоминания в книгах, и никто не видел его воочию, ни медные, ни серебряные, ни золотые драконы, но я вижу его. И я увидела ауру Сильвии.

— Вы хотите сказать, что обладаете способностью видеть божественное свечение дракона? Вы осознаете, насколько дико это звучит?

— Советник, разве все в моей истории не звучит дико, и разве я не доказала, что в моих жилах течет платиновый металл?

— Я все никак не могу привыкнуть.

— Я видела ее свечение, — говорю я твердо, — видела также отчетливо, как сейчас вижу ваше. И важен не сам факт того, что я видела.

Я поднимаюсь с кресла и начинаю ходить по темной комнате, отмеряя шаги от одного предмета мебели, стоящего у стены, маленького столика, до кровати. Считаю до семи, после чего приходится развернуться.

— А что важно?

— Важно, каким оно было. Совсем не таким, как ваше свечение или свечение моего мужа. Оно переливается разными цветами, но даже не это самое страшное.

— А что же?

— То, что она, как я и думала, чего я и опасалась, управляет Айвеном с помощью какой-то странной магии, происхождение которой мне неведомо. Но от нее словно исходит какая-то струна, что управляет Айвеном, заставляя его делать то, что она хочет. Я слышала, отчетливо слышала то, что она приказала ему сделать.

— И что же?

— Она приказала ему сказать, что он любит ее.

Я закрываю лицо руками. Дикость этого действия сейчас, когда я делюсь услышанным с Родриком, кажется мне еще более невообразимой.

— Зачем заставлять кого-то говорить подобное?

— Полагаю, она не в себе, — говорю я. — Ее аура нестабильна, то вспыхивает, то гаснет, переливается то одним цветом, то другим. Она становится невероятно сильной, когда Сильвия напряжена и близка к цели.

— И вы полагаете, что все произошедшее с вами — исключительно ее рук дело?

— Я не знаю, — вздыхаю я. — Не знаю, была ли в этом воля самого Айвена, а если и была, то в какой мере. Я все еще не могу поверить в то, что он так обошелся со мной.

— Это звучит, как полное безумие.

— И есть новости еще хуже, — говорю я, роняя слово, словно камень в воду.

— Что же?

— Она может не только управлять им, но и делиться с ним своей силой, поэтому император не просто в опасности, он в смертельной опасности.

— Николас справится с кем угодно, — уверенно произносит Родрик. — Я знаю его мощь, и ему нет равных в этом мире.

— Вы не понимаете, советник…

Я задумываюсь, подбирая слова, чтобы описать увиденное. Это непросто, ведь раньше мне никогда не приходилось говорить о подобных вещах.

— Ее аура выглядела... искаженной. Будто ее истинная энергия смешивается с чем-то чужеродным. Какая-то темная, зловещая тень есть в ней, и она захватывает душу Айвена, делая его сильнее, но словно высасывает из него все хорошее, что в нем есть.

Мне трудно описать Родрику всю сложность чувств, что я испытываю, наблюдая это. Это кажется таким же сложным, как описать цвет человеку, что слеп с рождения.

Родрик хмурится, обдумывая мои слова. По выражению его лица я вижу, что он встревожен не меньше меня.

— Никто и никогда не заставлял меня пересматривать свои представления о том, что возможно и что невозможно в этом мире, как вы, Джейн.

Он качает головой.

— Но я вынужден признать, что все слова, что вы говорили, правдивы. Вы говорите об аурах, но их не видел никто, кроме древних, не утративших эту способность.

— Платиновых тоже очень много лет никто не видел, — говорю я.

— Ваша правда. Мне страшно представить, какие еще тайны скрывает ваш металл и на что вы способны.

В голосе советника звучит восхищение, но за ним есть что-то еще. С изумлением для себя обнаруживаю, что это страх. Он боится. Боится, что мое могущество потенциально так велико, что я смогу разрушить весь мир, который он знает.

Какое-то время я молчу, подбирая слова.

— Послушайте, я понимаю ваше беспокойство, — наконец говорю я. — Поверьте мне, если мое слово чего-то стоит для вас. Я ни в коем случае не причиню никому вреда, особенно императору. И не только потому, что я чувствую, что он все равно сейчас сильнее меня, хоть его металл и золото, в отличие от моего, но и потому, что я хоть и знаю его совсем недолго, но успела проникнуться к нему теплыми чувствами.

Родрик пристально смотрит на меня, пытаясь оценить мою искренность. Оценить, насколько честно я говорю.

— Если я разбираюсь в людях, кажется, вы говорите правду. Пойдемте. У нас мало времени. Нам придется действовать по обстоятельствам. Если во время поединка Сильвия начнет закачивать в Айвена свою силу, мы должны будем остановить это. Вы должны будете остановить это. Есть кое-какие книги здесь, во дворце, весьма секретные книги, и я полагаю, вам стоит на них взглянуть. Мы воспринимали их как инструкции к давно утраченному знанию, но теперь… Возможно, они вам пригодятся, помогут понять что-то о природе вашей уникальной силы.