Глава 80

Рассвет неспешно пробивается сквозь свинцовые облака, окрашивая край неба в бледно-розовые и золотистые тона. Холодный ветер свистит в ушах, остужая мое разгоряченное полетом тело дракона. Перевоплощаюсь в человека и полной грудью вдыхаю запах утра, смешанного с едким дымом от ночных костров стражи, чувствую бодрящий аромат росы и свежей зелени.

Каждый вдох наполняет меня странной смесью предвкушения и тревоги, в которой я не признаюсь до конца даже себе самому. В голове все еще звучат слова учителя.

Сердце бьется размеренно, как и всегда, но где-то глубоко внутри меня кроется нечто беспокойное, словно зверь, готовый к решающему прыжку. Ветер треплет флаги, которые едва видны в предрассветных сумерках, они нервно трепещут, добавляя тревоги в сердце.

Я замечаю Родрика у ворот. Его темные волосы развеваются на ветру.

Родрик молча подходит ко мне, его лицо сосредоточено, но глаза не скрывают тревоги. Он останавливается передо мной, его осанка прямолинейна, голос спокойный, но по глазам я вижу, что что-то произошло, и в первое мгновение даже не решаюсь спросить. Но потом беру себя в руки.

— Что случилось? Что с Джейн? — спрашиваю я так спокойно, как могу, отмечая с удовлетворением, что голос мой звучит ровно, как и подобает.

— С ней все в порядке. Но...

— Но что?

— Она говорит очень странные вещи, очень необычные вещи. И я не думаю, что вполне понимаю. Так что, пожалуй, вам стоит лично спросить её.

Его голос звучит спокойно, но по глазам я вижу, что он в смятении, что для советника не свойственно.

— Так вам удалось что-то выяснить?

— Боюсь, что да. Но я не понимаю, как это может нам помочь. Она увидела что-то, о чем мы давно уже забыли. Она увидела ауру. Если ей можно верить...

Я резко поднимаю взгляд и вопросительно смотрю на Родрика.

— А ты считаешь, нельзя?

— Это безумие. От первого до последнего слова.

— Мы живем в безумное время. И похоже, нам пора уже привыкнуть к этому. Слишком много вещей прозишло за последнее время, которые считались чем-то невероятным. Где она?

— В вашей библиотеке. Я дал ей несколько книг, которые считал прежде всего лишь древней философией. Я был уверен, что всё сказанное там, относится к духовной жизни и не имеет реального практического применения. Но в свете того, что она рассказала, похоже, нам нужно пересмотреть свои представления.

Я понимаю, что от Родрика объяснений я точно не дождусь. По его бессвязному описанию вообще невозможно понять, что он имеет в виду. Смотрю на небо, которое становится всё светлее, и вздыхаю с досадой. До поединка осталось меньше часа, а я должен тратить его на это. Но, с другой стороны, вдруг Джейн нашла что-то важное? Ведь уже не раз было так, что в ней проявлялось то, во что все давно уже перестали верить. Я говорю себе так, но в глубине души благодарен Родрику за то, что он вынуждает меня встретиться с Джейн перед боем. В тайне я хочу этого больше, чем чего-либо ещё, вопреки наставлению учителя.

Когда я спускаюсь в библиотеку, в нос мне сразу бьёт запах древних книг в кожаных переплетах. Я прохожу по рядам, трогая пальцами старинные тома.

Раньше я так любил бывать здесь, особенно когда отец ещё был жив. Библиотека была его любимым местом, и мы проводили бесчисленные часы здесь, беседуя об истории и о многих других вещах, которые интересовали его, а следовательно, и меня.

Смесь тоски и приятных воспоминаний об отце заставляет моё сердце болезненно сжаться.

Тихо подхожу к большому столу и первые мгновения любуюсь открывшейся передо мной картиной.

Джейн спит перед раскрытой древней книгой, подложив руку под голову.

Вдруг вырвавшийся луч солнца прорезает облака и бьёт в высокие окна, освещая её прекрасное лицо. Я вижу её ресницы, которые едва заметно вздрагивают, и от этого зрелища сердце моё пропускает удар. Я смотрю на неё, не в силах спугнуть этот прекрасный момент, жалея только о том, что у меня совсем нет времени задержаться, иначе я бы стоял тут, пока она сама не проснётся, любуясь ею, как прекрасной картиной.

Мягко трогаю её за плечо. Она резко вздрагивает и садится. Её глаза открываются, и она испуганно глядит на меня, явно не понимая в первое мгновение, где находится.

— Простите, я не хотел будить вас, — говорю я, проклиная себя за то, что мой голос звучит смущённо и почти по-детски.

Её лицо трогает едва заметная улыбка, когда она узнаёт меня, и я чувствую, как в сердце разливается тепло, гораздо теплее лучей этого утреннего солнца, что сейчас падают на ее лицо.

— Вы здесь... — говорит она и смотрит на книгу. Её взгляд тут же становится сосредоточенным и тревожным. — Я, кажется, заснула. Простите. Усталость даёт о себе знать.

— Всё хорошо. Родрик сказал мне, что вы обнаружили нечто...

— Она держит его, — вдруг выпаливает Джейн. — Она держит его в своей власти, я видела это своими глазами. Какая-то злая сила исходит от неё и заставляет Айвена делать то, что он делает. И это ещё не самое ужасное. Самое ужасное, что она может делиться с ним своей силой.

Джейн встаёт с кресла и подходит ко мне. Она берёт меня за руку и умоляюще смотрит на меня.

— Он убьёт вас, Николас, он слишком силён. Она не позволит ему проиграть. Она лучше умрёт, чем позволит умереть ему. В ней чудовищная сила. Сколько я ни искала, я не нашла в книгах ничего конкретного о том, как бороться с этим, но я нашла другое. Тут описаны просто ужасные вещи.

— О чём вы?

— О том, как драконы могут забирать и отдавать энергию. О том, как раньше расправлялись с теми, кто нарушал закон. Их лишали силы и оставляли умирать в стремительно стареющем человеческом теле. О том, какие ужасные эксперименты с аурой проводил император Карлос IV. Он отбирал энергию у нескольких золотых, чтобы сосредоточить её в себе, так он удерживал власть.. Но я не понимаю, как ему это удавалось.

— Это всё старые сказки, — вздыхаю я, чувствуя некоторую досаду. Неужели она воспринимает эти древние легенды всерьёз?

— Вы не понимаете... Я видела её ауру и видела ауру Айвена, порабощённую её силой. Я видела их так же, как сейчас вижу вашу ауру. Вы не можете участвовать в поединке, его нужно остановить, пока не поздно. Они убьют вас, силы не равны...

— Жребий брошен, Джейн, обратной дороги нет. Всё, что я могу, это отказаться от поединка, а значит потерять корону, но я не буду этого делать. Если то, что вы говорите правда, править будет Сильвия Гарден и мне страшно представить, в какой черные хаос эта безумная женщина погрузит нашу империю. На мне ответственность и я сделаю все, чтобы не допустить этого.

— Вы не верите мне? — спрашивает она.

— Конечно верю, -- говорю я, но у меня нет выбора. Что бы ни было, какую бы магию она ни использовала, мне придется выйти на бой. Не просите меня о том, чего я не могу сделать.

— Пожалуйста, — говорит она. — Я не прощу себя, если вы погибнете.

Качаю головой, с сожалением глядя в её искрящиеся серебряным светом глаза. Мне бы хотелось сказать ей что-то другое, но слов получше я не нахожу.

Вижу, как из её глаз струятся слёзы, и она закрывает лицо руками, отворачивается.

-- Я не хочу потерять...

— Всё будет хорошо, — говорю я и трогаю её за плечо. — Я постараюсь оставить его в живых.

Я хочу спросить Джейн, кого она боится потерять. меня, или Айвена, но оставляю этот вопрос не заданным. Разумеется, она думает в эту минуту о своем муже.

Её плечи вздрагивают, и она ничего не отвечает. От её слёз на душе становится так тяжело, что я готов сделать что угодно, чтобы успокоить её.

— Простите, — шепчет она. — Разрешите мне хотя бы присутствовать во время боя.

— Вы же знаете, что это запрещено, зрителей не будет.

Она вновь поворачивается ко мне.

— Я знаю правила. Тайные секунданты, у вас их может быть три и три у Айвена. Разрешите мне быть одной из них. Пожалуйста.Это все чего я прошу.

Она умоляюще смотрит на меня.

— Это слишком опасно.

— Сильвия не узнает меня, я буду в безопасности. Мне только нужно присутствовать, нужно видеть это.

Я вздыхаю.

— Это будет страшное, тяжелое зрелище. Я бы хотел, чтобы вы не видели...

— Я должна быть там, я должна помочь вам. Я не знаю как, но я пойму, я клянусь вам. Я чувствую.