Глава 90

Делаю глубокий вдох, и меня словно обжигает нестерпимо холодный воздух. Я дергаюсь, не понимая, что со мной происходит. Мир покоя и умиротворения, что окружал меня, вдруг исчезает без следа. Голоса эйдоса я больше не слышу, лишь ощущаю его незримое присутствие рядом с собой. Хоть что-то знакомое, хоть что-то, что возвращает меня в собственный разум. Я чувствую боль и радуюсь этой боли — это значит, что я снова жива.

Чьи-то крепкие руки держат меня так, что я не могу шевельнуться.

— Кажется, её сердце бьётся, — слышу я знакомый голос.

Кто-то трогает меня за руку, и спустя несколько мгновений уже другой голос говорит:

— Действительно. Император, это настоящее чудо.

— Дайте воздуха! Разойдитесь!

Теперь я узнаю голос — это голос Николаса.

— Откройте окна!

С трудом открываю глаза и вижу свет, пробивающийся сквозь тяжёлые шторы, и тут же закрываю их.

Начинается какая-то суета, кто-то отдаёт приказы, а я просто лежу и слушаю, чувствуя себя невероятно живой и удивляясь тому, как с каждым мгновением во мне появляется всё больше силы. Сердце начинает стучать ровно, в глазах перестают мелькать искры, а дыхание даётся всё легче.

Следом за этим я осторожно обращаюсь к тому месту, где был когда-то мой металл, без всякой надежды. Уже зная, что обнаружу его отсутствие. Я сама отдала его, отдала без остатка и не жалею, но я успела так привыкнуть к его теплу, что теперь без него чувствую себя так, словно во мне чего-то не хватает.

Конечно, нет никакого металла. Это нормально.

Главное, что я жива, главное, что я могу слышать и видеть. Главное, что я смогу снова увидеть моих детей, и не только…

Жила же я без металла все годы, и та жизнь была ничем не хуже. Та жизнь была полна любви и радости, до тех пор, пока не была разрушена…

Может быть, и к лучшему, что я теперь не имею того платинового металла. Ведь главное, что я жива.

Но что это такое?…

Вдруг в глубине я обнаруживаю что-то. Едва заметную точку, блестящую и мерцающую, словно одинокая звезда в безлунном небе. Я зажмуриваюсь ещё сильнее, не веря тому, что чувствую.

Нет, этого не может быть.

Я, должно быть, ошиблась. Это просто что-то мелькает в моем сознании, обманывая меня. Мерещится что-то, чего я на самом деле так сильно желаю.

Все для меня в это мгновение соединяется в одну мерцающую точку, я не чувствую голосов вокруг, не чувствую кровати, на которую меня положили чьи-то сильные руки, не чувствую дуновения ветра, что проникает в комнату из распахнутых окон.

Его ни с чем нельзя спутать, он здесь, словно никуда и не исчезал.

Бесконечно малая крупица платинового металла сияет внутри меня, теперь я это знаю.

Чем дольше я смотрю на бесконечно малую крупицу сияющей платины, тем ярче она светит, робко вбирая в себя свет и тепло окружающего меня пространства.

Совсем понемногу, не торопясь, я напитываю каплю силой, и сердце моё наполняется радостью. Неужели… неужели каким-то чудом металл сохранился во мне?

Я чувствую, как чья-то рука ложится на мой лоб, потом приглаживает волосы. От руки исходит странное тепло, родственное тому теплу, что источает крохотная частица платины внутри меня.

Я открываю глаза и вижу лицо Николаса. Он сидит рядом и смотрит на меня. Его глаза… Они теперь не такие, как прежде. Они похожи на то, что я видела, когда смотрела на собственное отражение в зеркале. То, что я и все вокруг считали серебром. Теперь его глаза светятся ярким и ровным светом платины, и я не могу оторвать от них взгляда — настолько это прекрасное зрелище. Мне кажется, что чем дольше я смотрю в эти глаза, тем ярче разгорается моя собственная крошечная частица металла.

Когда молодой император ловит мой взгляд, его губы трогает улыбка, полная тепла и радости.От этой улыбки я чувствую, словно наконец, после всего, оказалась дома и больше ни о чем могу не беспокоиться. Мне бы хотелось смотреть и смотреть на нее, чувствуя это тепло...

— Ваши глаза, ваше величество, кажется, они изменились, — говорю я хриплым голосом.

— Всё благодаря тебе, Джейн. Ты спасла меня, ты отдала мне всё, что у тебя было, и мы едва не потеряли тебя.

— Я посчитала, что это будет единственным выходом. Он почти убил вас.

— Если бы не ты, так бы и случилось. И ты сделала меня платиновым.

Он берёт мою руку и нежно целует её.

— Спасибо, — шепчет он. — Этот долг я никогда не смогу вернуть.

— Вы мне ничего не должны, — говорю я, чувствуя, что понемногу ко мне возвращается сила, и голос мой уже не звучит так слабо, а темнота, сгущающаяся на периферии зрения, постепенно тает.

— Должен. Я должен тебе всё, — качает он головой, — и не только я. Если бы Сильвия одержала верх… Страшно представить, что было бы.

От упоминания этого имени я невольно вздрагиваю. И тут на меня нахлынули воспоминания последних минут перед тем, как я отдала Николасу весь металл.

— И где она теперь? — спрашиваю я. Потом делаю паузу и задаю ещё один вопрос, который волнует меня куда больше:

— И что с Айвеном?

— Тебе не о чем волноваться, Джейн. Сильвия больше не угрожает никому. Она лишена силы. А Айвен, когда тебе станет лучше, ты сможешь увидеть его… Если у тебя будет такое желание.

— Значит, он жив? Значит, вы смогли исполнить мою просьбу?

— К счастью, да, — как-то отстранённо говорит Николас. — Но я не уверен, что он благодарен за то, что я с ним сделал…