Глава 91

— Я должна увидеть его, Николас.

По моему тону он явно понимает, что я говорю это не просто так.

— Конечно, но твои руки дрожат, и ты едва держишься на ногах, Джейн, — говорит он. — Я не думаю, что сейчас подходящее время. Тебе лучше пока набраться сил. Ты столько дней была без сознания и…

— Дней? Ты говоришь дней? — незаметно для себя перехожу на «ты».

— Джейн, я пытался вернуть тебя обратно две недели. Каждый день я удерживал тебя здесь, звал тебя, просил…

— Для меня прошло как будто совсем немного…

Я чувствую, как капля металла внутри меня становится всё больше, впитывая в себя силу, скрытую в окружающем меня пространстве. Теперь я уже знаю, как использовать эту силу, и слабость, которая в первые минуты пробуждения одолевала меня, теперь уже практически без остатка отходит на второй план.

— Мне нужно увидеть его сейчас. Я хочу знать, что с ним случилось. У меня так и не было возможности поговорить с ним после того, что произошло.

— Я понимаю. Но то, что ты найдёшь, может тебе не понравиться.

— Что с ним? — я задаю этот вопрос так настойчиво, что тут же одёргиваю себя. Николас ничем мне не обязан, он император, а я… А кто я? Мне даже это теперь неизвестно, хоть он и говорит, что чего-то должен мне.

— Мне пришлось забрать его силу, теперь он просто человек, — в голосе Николаса звучит отчётливый оттенок вины. Я вижу, что он терзает себя за то, что произошло, и одновременно с этим понимаю, что у него не было другого выбора.

Я хочу как-то успокоить его, сказать, что что бы ни произошло, он не виноват, но всё, что я могу, это смотреть в его глаза с просьбой. Айвен мой муж и отец моих детей, я должна знать, что с ним. И причина, по которой Николас так уклончиво отвечает, явно в том, что с Айвеном что-то случилось, что-то непоправимое, и потеря силы — это явно не самое ужасное, я чувствую это.

— Что такое? — спрашиваю я шёпотом, глядя в глаза императора.

— Ты отдала мне свою силу, Джейн, поделилась всем, что у тебя было, а я… кажется, я сделал непоправимое с твоим супругом.

Я встаю на ноги, чувствуя, что внутри меня разгорается беспокойство, которое уже невозможно подавлять.

— Но он ведь жив, верно? Ведь это самое главное?

— Жив, но я думаю, ты не простишь мне то, что случилось по моей вине.

— Николас, — говорю я так спокойно, как могу. — Я знаю, что бы ты ни сделал, ты не хотел причинить ему вреда. Ты выполнил мою просьбу и сохранил ему жизнь. Позволь мне увидеть его. Я больше ничего не прошу.

— Скажи, что простишь меня, — говорит он едва слышно.

— Мне нечего прощать, что бы ни случилось…

— Хорошо, — говорит он. — Пойдём.

Я иду следом за императором, чувствуя, как напряжена его спина. Теперь, когда сила всё мощнее начинает течь в моих венах, я могу видеть его ауру, которая волнуется, словно беспокойное море. Теперь в Николасе бушует неистовая новая сила, с которой он, похоже, едва справляется, но делает это гораздо лучше, чем получалось у меня в первые дни. Разумеется, ведь он уже был золотым и знал, как пользоваться металлом, в отличие от меня. Поэтому платина для него не стала такой загадкой, как это было в моём случае.

Наконец мы подходим к двери одной из комнат, где несколько драконов охраняют вход. Они тут же раступаются, пропуская нас с императором внутрь и почтительно кланяются. Я ловлю на себе заинтересованные взгляды и стараюсь не обращать на них внимания.

— Ты точно готова это увидеть? — спрашивает Николас, прежде чем мы входим. Он кладёт руку на дверь, ожидая моего ответа.

— Что бы ни было, главное, чтобы он был жив.

Говоря это, я ощущаю, как волнение захлёстывает меня полностью. Что бы я ни говорила, я знаю, что Николас не просто так не хочет показывать мне это сейчас.

Он пропускает меня внутрь, а сам остаётся стоять возле дверей.

Я делаю несколько робких шагов вперёд и тут вижу Айвена. Волосы его потеряли золотой блеск, который они получили, когда он стал золотым, но и серебряными они тоже перестали быть. Теперь они похожи на волосы любого простого человека.

Он поднимает на меня глаза, и я отмечаю, что теперь они не светятся светом металла, теперь это простые глаза человека, лишённые внутреннего света. Видеть эти глаза так непривычно, что в первое мгновение я как будто не знаю Айвена.

Я жду, что сейчас он встанет из-за стола, подойдёт ко мне, и даже пытаюсь сообразить, что скажу ему, но он лишь растерянно смотрит, а потом встаёт и делает легкий поклон.

— Здравствуйте, мисс, не имею чести быть с вами знакомым…

По спине пробегает странная дрожь. Я слышу его голос, но как будто не узнаю его. Это голос Айвена, но в нём как будто больше нет ничего, что отличало в нём особое отношение ко мне.

Я оборачиваюсь к императору, и он делает несколько шагов вперёд и встаёт рядом.

— Это же я, Джейн, — говорю я, глядя в странные тёмные глаза мужа. — Ты не узнаёшь меня?

— Простите, — он мотает головой и разводит руками. Лицо его озаряет растерянная улыбка. — Но я почту за честь с вами познакомиться.

Я подхожу к нему ближе и заглядываю в его глаза, такие знакомые и одновременно чужие.

— Ты знаешь, как меня зовут? — спрашиваю я.

Он растерянно разводит руками, и этот жест так не похож на Айвена. Тот Айвен, которого я знала, никогда не сделал бы такой жест.

— Простите. Я вас расстроил?

— Нет, — говорю я, чувствуя, что мой голос меня не слушается.

— Кажется, я всех здесь расстраиваю. Люди задают мне уйму вопросов, и кажется, я на все отвечаю неправильно.

— Все нормально, Айвен, — успокаивающе говорит Николас, — ты не виноват.

— Я бы очень хотел вспомнить все о чем вы говорили мне, вы и другие люди, но хоть убейте, я клянусь вам, что не знаю никого из тех, кто приходил ко мне за эти дни.

— Айвен не помнит ничего, — говорит Николас, отводя меня в сторону. — Его личность сохранилась на каком-то уровне, но он не помнит никого из своих близких и ничего, что произошло за последние годы. Он словно вернулся к началу своей жизни, и теперь ему придётся выстраивать её заново.

— Но что случилось? — я, не в силах в это поверить.

— Сущность, которая владела им в тот момент, когда я забирал его силу, едва не уничтожила его сознание. Его мозг был уничтожен, выжжен без остатка. Мне потребовалось несколько дней, чтобы вылечить его повреждённые ткани, но теперь он словно подросток, жизнь которого — это чистый лист, который нужно заполнять заново.

— Это значит, что он не помнит меня и не помнит детей?

— Он не помнит даже своего отца и свою мать. Теперь Айвен Райт, по сути, новый человек…