Глава 92

Когда спустя несколько дней я привела Айвена в наш дом, я надеялась, что родные стены вызовут в нём хоть какие-то воспоминания, но всё это было тщетно.

— Прекрасный дом, любой бы был счастлив в таком доме, — говорит Айвен, осторожно трогая древние настольные часы его деда.

— Я рада, что тебе нравится…

Он ходил по комнатам, трогал вещи, как человек, который никогда в жизни здесь не был. Но глаза его были всё так же безразличны. Лишь учтивый интерес был в них и не более того.

— Отцу нездоровится, — говорила тихонько я Уиллу и Джейку, — он не помнит, что с ним произошло.

— Как не помнит? Вообще? — Джейк удивлённо открывает глаза.

— Вообще, — говорю я, пытаясь подобрать слова, чтобы детям было понятно.

— Он странный и совсем не похож на отца… Даже когда папа был золотым, он был не таким странным…

Джейк поджимает губы и хмурится.

— Надо подождать, — говорю я, — он всё вспомнит.

Шли дни, мы жили все вместе в нашем доме. Каждый день я водила Айвена в те места, которые были памятны нам обоим когда-то. Но сколько бы я ни старалась, он не вспоминал ничего. Я видела, как он смущается всякий раз, видя мои тщетные попытки восстановить то, что, похоже, навсегда утрачено.

Я рассказывала ему о том, как мы познакомились, о том, как проходила наша свадьба, о том, как родились Джейк и Уилл, рассказывала ему каждый день обо всём на свете, надеясь, что он вспомнит хоть что-то, но он лишь качал головой и удивлялся, но не показывал никаких признаков того, что хоть что-то из этого нашло в нём отклик.

Я всё время спрашивала себя, что я бы делала, если бы Айвен не потерял память и вернулся. Как бы смотрела в его глаза после всего, что он сделал? Смогла бы я быть с ним? И ответа на этот вопрос я не получала.

Сейчас, глядя в глаза этого нового Айвена, я пыталась вспомнить того Айвена, которого так сильно любила, но чем больше проходило времени, тем тяжелее это было.

Теперь же, Айвен вроде бы вернулся, но это был как будто вовсе не он, а совсем чужой человек. Как будто вместе с его памятью потерялось что-то важное. Я не хотела верить в это, но с каждым днём это становилось всё очевиднее. Как и то, что связь, ранее неразрывно существующая между нами, теперь отсутствовала. Сколько бы я ни старалась почувствовать то, что чувствовала раньше, всё было тщетно.

Айвен терпеливо выслушивал мои долгие рассказы, а потом поднимался к себе. Утром он куда-то уходил и возвращался только вечером.

Мы как были чужими в первый день его приезда домой, так и остались. За долгие месяцы ничего не поменялось. Он не слишком старательно делал вид, что мы нормальная семья, а я каждый день страдала от того, что моя жизнь разрушена, и я живу с чужим человеком, который, совершенно очевидно, не испытывает ко мне даже тени былых чувств.

Я задавала себе вопрос почти каждый день: что случилось с Айвеном? Почему он связался с Сильвией? Я не могла поверить в то, что всё это было лишь её инициативой. Я мучилась этими вопросами всё сильнее по мере того, как шло время, пока, наконец, не призналась себе, что есть только один способ снять с души бремя.

Придётся попросить императора устроить мне встречу с Сильвией Гарден.

Император не раз приглашал меня во дворец под разными предлогами, но я всякий раз находила для себя повод не принимать его приглашение, ссылаясь на то, что должна быть рядом с Айвеном, которому вот-вот станет лучше.

Почему я избегала Николаса? Я знала точно, почему, но не признавалась себе в этом. Я бы не призналась в этом никому. Но чем больше проходило времени, тем больше мне хотелось принять его приглашение. Здесь, сидя дома, словно в заточении, рядом с равнодушным ко мне человеком, в котором ничего не осталось от моего мужа, я словно теряла саму себя по капле, и даже мой платиновый металл как будто тускнел и терял яркость.

Но что ещё хуже, стоило мне только подумать о Николасе, я ощущала, что пламя внутри меня начинает разгораться. Как будто в тот момент, когда я отдала ему свой металл, а он вернул мне его часть, нас стала связывать какая-то мощная сила, бороться с которой почти невозможно.