Глава 5. Утро в деревне

Я проснулась одна. Незнакомая постель, незнакомая спальня, незнакомый дом. Резко села и огляделась. В комнате никого не было. Вспышками я вспоминала нашу ночь. Поцелуи. Страсть. Оргазмы. А до этого я выпила больше, чем стоило. Застонав, я упала на подушки. В каком уме надо быть, чтобы выкинуть такое? Даже звонить Паше я не имела права. Не говоря обо всем остальном. Я потерла лоб, прислушиваясь к ощущениям. Похмелья не было, а вот стыда предостаточно. Очень хотелось улизнуть из дома Скобелева по-английски. Но вряд ли получится. Забавно, что я выспалась в его постели. Обычно в чужом месте мой сон был тревожный и краткий. Но Паша так меня утомил ночью, что я проспала все на свете. Солнце точно давно встало. Моего телефона в комнате не было. В комнате вообще почти ничего не было. Я завернулась в одеяло и пошла искать вещи. Кроме кровати и высокого барного стула в комнате ничего не было. На стуле у кровати нашлись чулки, трусики и лифчик. Я точно помнила, что они были на мне, когда я заснула. Видимо, Паша снял их после моей отключки. От одной мысли об этом меня бросило в жар. Как можно быть таким внимательным? Еще и сложил все это прозрачное безобразие очень аккуратно. Мое платье, похоже, осталось внизу. Придется спускаться в одеяле, или в белье, или голой. Второй раз надевать несвежие трусики я не смогла бы. Лучше без них. Игнорируя свое белье, я прошла к двери. Она вела в ванную. Это оказалось очень кстати. Там я взглянула в зеркало и ужаснулась. Руки опустились, одеяло упало. Я была похожа на панду. Тушь размазалась по всему лицу. Простонав, я скорее включила воду и стала умываться. Теплая вода смыла боевой раскрас, но этого оказалось мало. От меня пахло потом. Я наплевала на все и залезла в душ, чтобы быстренько сполоснуться. Думаю, Паша не станет возражать. Точно так же я подумала о полотенце и халате. Не очень гигиенично, конечно. Но мы, в конце концов, вчера переспали и обменялись всеми возможными микроорганизмами на коже и слизистых. Замерев с халатом в руках, я размышляла о слизистых и жидкостях. Воспоминания как в тумане. Кончал он в меня или нет? Господи, меня это вообще не волновало вчера. Совсем выжила из ума. – Мне нельзя пить, – простонала я шепотом, почти отчаявшись. Взгляд упал на ведёрко для мусора. На дне лежало несколько использованных презервативов. Я выдохнула с облегчением. Слава богу, у хозяина дома побольше мозгов. Завязав халат потуже, я пошла сдаваться. Спускаясь по лестнице, я поймала новый флешбек, как Паша нес меня на плече наверх. Я никогда не была худышкой. Даже на свадьбе Вадим пренебрег традициями и не взял меня на руки. Он уверял, что я сразу стану вдовой. Может, и Паша помер после такого подвига? Аромат кофе уверял меня, что он жив, здоров и снова чертовски внимателен. Я пошла на запах, по пути осматривая квартиру. Здесь тоже почти не было мебели. Диван и пару кресел в гостиной у камина. За ними я увидела стойку, которая отделяла кухонную зону. Оттуда и шел восхитительный запах кофе. За стойкой нашелся и сам Павел Скобелев. В одних джинсах, босой и растрепанный. Он стоял ко мне спиной, которая была не менее прекрасна, чем грудь и торс. Паша обернулся, ослепляя меня улыбкой. – Привет, – бросил он весело, окинув меня взглядом. – Как спалось? – Хо-хорошо, – промямлила я. Во рту пересохло от волнения. Щеки вспыхнули. Я переступила с ноги на ногу. – Кофе? – предложил Паша. – Пожалуй. Я забралась на высокий стул напротив него. Такой же был и в спальне. Паше катастрофически не хватало мебели в доме. Я осмотрелась в поисках своей одежды. Не нашла ничего похожего и решила спросить: – А мое платье? Паша вздохнул. – Если честно, я его в стирку бросил. Ты вчера на него пару раз наступила. Оно совсем испачкалось. Я вздохнула тоже. – Ну, хорошо, что я сама наступила на платье. Могла упасть, и меня бы топтали прохожие. Скобелев покачал головой, продолжая улыбаться. – Не настолько ты перебрала. – Настолько, – не согласилась я. – Меня не должно здесь быть. Я не имела права тебе звонить. – Видишь, ты помнишь. – Предпочла бы забыть. Теперь он нахмурился. – Так плохо? – Нет. Похмелья нету. Слава богу. – Я не про похмелье. Паша налил мне кофе и подвинул чашку. Я снова пылала как костер. Он спрашивал про секс, а не про головную боль. Но у меня не было сил сказать что-то о нашей ночи. Не придумав ничего умнее, я решила извиниться. – Прости, что накинулась на тебя. Я дурею от пузырьков в алкоголе и… И вообще. Мне так неудобно стеснять тебя. Нужно было уехать еще ночью… – Оксана, – прервал меня Паша резко. Я вздрогнула и замолчала. Глаза сразу опустились. Я уставилась на свою руку. Ее накрыла Пашина ладонь. Я вздрогнула и по инерции попыталась врываться. Но Скобелев удержал. – Оксан, – повторил он. – Я могу быть честным? Он звучал уже не так уверенно, и я не постеснялась снова взглянуть ему в глаза. Они у него, оказывается были очень красивые, серые, светлые и очень честные. В контрасте с темно-русыми растрепанными волосами глаза выглядели потрясающе. – Могу быть откровенным с тобой? – повторил Паша вопрос. Я кивнула, но подняла чашку с кофе, чтобы спрятаться от его серьезного взгляда. – У меня такого секса не было сто лет, – сказал он. Я зря пыталась спрятаться за чашкой кофе. От признания Паши я вздрогнула, облила руку, зашипела и не просто выпустила чашку из рук, а ещё и на себя все вылила. Горячий кофе обжег мне грудь, пропитал халат. Я оттянула горячую ткань, продолжая шипеть и ойкать. Паша моментально оказался рядом. Соображал он быстро. Скобелев утащил меня к раковине и включил холодную воду, сунул под нее мою руку, развязал пояс халата, скинул его с меня. Я снова оказалась голой. Ну супер. Кожу немного жгло, но вроде я не успела свариться. Паша имел иное мнение. Он стал брызгать на меня. – Твою мать, твою мать, – ругался он. – Почти кипяток. Жесть какая. – Все нормально, – проскрипела я. Паша осмотрел мою кожу и вроде бы остался доволен. – Немного покраснела, – оценил он. – Боюсь, это из-за тебя, – призналась я. Он приподнял бровь. Я окончательно смутилась. – Тебе не больно? – уточнил он. Я покачала головой, пытаясь его успокоить. Паша коснулся моей кожи тыльной стороной ладони. Я простонала. Ему этого показалось мало, и он повёл пальцем по влажной дорожке к моему соску. Мы вместе смотрели, как он рисует по моей груди. Соски напряглись и затвердели. – Красиво, – оценил Паша, поглаживая сосок большим пальцем. – Это от холода, – соврала я. Скобелев усмехнулся. – Ну, конечно. Одни отговорки у тебя. Я не успела продолжить врать про холодную воду и потерянный халат. Паша склонился и стал целовать меня, продолжая ласкать грудь. Моё шаткое равновесие усугубилось мягкими коленями. Я схватилась за Скобелева и снова ощутила вибрации возбуждения. Его потрясающее тело было легко игнорировать, пока мы сидели напротив друг друга в одежде. Но без этих преград я снова моментально потеряла голову. – Ты точно в порядке? – спросил Паша. – Нет, я сошла с ума. Почему в этом доме я так тупо оказываюсь голой? Он засмеялся и сказал: – Боюсь, это моя вина. – Это точно. Паша подхватил меня под попку и усадил на столешницу около раковины. Я обняла его ногами и буквально мурлыкала, пока он спускался губами по моей шее к груди. Но в этот раз я не была пьяна. Мой разум быстренько напомнил, что тело неидеально и сейчас каждый недостаток отлично виден при дневном свете. Я запаниковала, заерзала, пытаясь оттолкнуть Пашу. – Слушай, это неправильно. Извращение какое-то, – забормотала я. Но он прикусил кожу на шее и чуть сильнее стал пощипывать соски. Я запрокинула голову и застонала, противореча собственным страхам. Паша лизнул сосок и уточнил: – Как ты хочешь? В постель? Чертовски далеко. Боюсь, я дотяну только до дивана. – Нет-нет, я не об этом, – замотала я головой. – А о чем? – кажется, Паша совсем запутался. – Нам не стоит заниматься сексом, – выпалила я. Скобелев замер, отстранился и рот открыл от удивления. И я сама осознала, как нелепо звучит это утверждение. Мне стало почти больно от мысли, что сейчас я просто слезу со столешницы и отойду в сторону. Моё тело имело планы и взяло верх над разумом. – Да нет, бред какой-то, – махнула я рукой, и сама поцеловала Пашу. Он простонал мне в губы с облегчением. Все случилось очень быстро. Я даже обрадовалась, услышав звук молнии. Знала я этот быстрый секс без прелюдии и оргазма. Сейчас он все сделает максимально примитивно, чтобы кончить. Вчера исключение, сегодня – как всегда. Я приготовилась к разочарованию, которое было куда привычнее и спокойнее, чем хмельная фееричная ночь. Уронив голову Паше на плечо, я почувствовала его головку у входа. Он подвинул меня чуть ближе к краю. Проникновение было медленным, осторожным. Несмотря на прерывистое дыхание Паши. Он сдерживался, и это чертовски льстило. – Я сидел тут все утро и сходил с ума, – заговорил он, обжигая мое ухо горячим дыханием. – Сходил с ума? – переспросила я. – Почему. Паша стал двигаться и не сразу ответил. Он куснул мочку, заставляя меня вскрикнуть и вдавить ногти ему в кожу. – Я проснулся рядом с тобой, хотел повторить, – заговорил он снова. У меня кружилась голова. Дышать получалось через раз. Мое ухо оказалось очень чувствительно к покусываниям, а сердце сладко заныло от Пашиных слов. – Хотел тебя до безумия, но боялся, что ты проснешься в похмелье и перепугаешься. – Да, я могла, – всхлипнула я и потерлась щекой о его плечо. – И платье твое я специально постирал. – Наглец, – посмеивалась я через стоны. – Детка, я долго не выдержу, – сказал Паша и толкнулся чуть сильнее. Что ж, я была к этому готова и покивала. Но Паша не собирался игнорировать мои потребности. Он протолкнул ладонь между нами, нашел клитор и стал поглаживать. – Хочу с тобой, – прохрипел он. – Ты кончаешь так сладко. Его слова обжигали сильнее горяченного кофе. Я не знаю, что важнее было в этот момент: его внимание ко мне или к моему клитору. Оргазм родился сначала в моей голове. Паша стал двигаться еще быстрее. Знакомые вибрации наслаждения снова закручивались внизу живота. Он потёр клитор сильнее, и я отпустила напряжение. Задыхаясь от удовольствия, я хваталась то за Пашу, то за столешницу, то закрывала лицо руками. И в конце концов обмякла в его объятиях. Вроде бы все закончилось, но я испытала легкое чувство раздражения, когда Паша резко вышел из меня. Я бы хотела чувствовать его внутри дольше. От этих мыслей стало страшно. Я совсем рехнулась. Хорошо, что сам Скобелев в своем уме и помнит о контрацепции хотя бы методом выхода. – Тебе нужно в душ, – сообщил Скобелев, размазывая сперму по моим бедрам пальцем. – Я не смогу идти прямо сейчас. – Это не проблема. Как и вчера, он легко поднял меня на руки и понес в ванную. – Паша, хватит меня таскать, – возмутилась я, но при этом обняла его за шею и совершенно не сопротивлялась. – Я в отличной форме, – сообщил он. – А я – нет. – Глупости. Он действительно не пыхтел и не пытался меня уронить. В ванной Паша аккуратно поставил меня на пол и настроил воду в душе. Мы вместе оказались под струями, и он сразу смыл сперму с моих бедер. Я решилась спросить: – А вчера мы предохранялись? – Конечно. Там четыре презерватива в урне. – Да, я видела, но… – Но? – Паша приподнял бровь. – Может, это не наши… Или не все? Он закатил глаза и сказал: – Все наши, Оксана. Я предпочитаю регулярно выносить мусор. – Пожалуй, это хорошо. Принимать душ рядом с малознакомым мужчиной было очень странно. Я скорее выскочила и схватила полотенце. Паша вышел следом. В этот раз у меня не было даже халата. У него – тоже. Мы стояли друг напротив друга голые. Какие-то нелепые и растерянные. Он протянул руку, и я наскоро вытерлась, отдала ему полотенце. Все было слишком интимно. Одно полотенце на двоих – это чересчур. – Мне нужно домой, – сказала я. – Вызову такси. – Твое платье… – Черт бы с ним. Одолжи мне что-нибудь из одежды. Потом поменяемся. – Конечно. Я отвезу тебя домой, – предложил Паша. – Не надо. – Такси будет ехать сто лет, Оксан. Я заскрипела зубами, вспоминая, что мы в глубоком пригороде. Скорее всего, Паша прав. В таких местах все ездят на своих машинах или с водителями. – Не хочу тебя напрягать, – упрямилась я. – А я не хочу, чтобы ты ехала в странной мужской одежде в такси. Это будет неловко. – Будет, – согласилась я. – Тогда договорились. Возьми в шкафу все, что понравится. Он подмигнул и вышел из ванной. Я решила не страдать в полотенце и почти сразу вышла в спальню. Паши там не было. Я мысленно поблагодарила его за тактичность и направилась к шкафу. Там мне в глаза сразу бросилась та самая красная рубашка айтишника. Я не смогла игнорировать ее. Наверное, глупо и излишне символично. Но я надела ее, подвернула рукава и сразу почувствовала себя уютно. Никакие штаны Паши мне бы не подошли по росту. Поэтому я выбрала серые шорты со шнурком на поясе. Так можно было немного затянуть их, чтобы не свалились. Я не была худенькой, но Паша действительно оказался шире меня, крупнее. Его одежда сидела на мне причудливо, но мило. Сейчас все носят оверсайз. Нарядившись, я кое-как причесала волосы пальцами и пошла вниз. Но замерла на середине лестницы. Сначала я услышала женский голос, а потом увидела девушку на диване в гостиной. Брюнетка. Худенькая.