Глава 22

Меня не отпускало все эти два дня. Пока меня не было дома, внутри грызло чувство волнения и беспокойства. Что-то было не так, но я не мог понять, что именно.

Наверное, меня беспокоило то, что Наташа совсем не хочет со мной общаться так, как раньше.

Но в глубине души я всё же надеялся на лучшее, поэтому списывал её такое поведение на головные боли.

За это время я многое понял. Срок вроде небольшой — всего пару дней, — но иногда и этого достаточно, чтобы осознать главное.

Вот и у нас также произошло.

Слова Аринки так и засели у меня в голове: «Женщина на разрыв, а остальные только потребляют! Быть упаханной, бегать как савраска, чтобы успеть всех накормить, напоить, спать уложить, мужа ублажить, с уроками позаниматься. Это мой страшный сон! А твоя жена, как, справляется?»

А следом: «Мне кажется, женщина теряет себя, когда у неё столько детей. Особенно если мужик не помогает… Я, если честно, сочувствую твоей жене! Наверняка у неё язык на плече, и она ненавидит эту жизнь! Не признаётся только».

Теперь до меня дошло, о чём молчала жена: она растворилась в водовороте семейных забот.

Возможно, она сама ещё не осознавала этого, но я вдруг понял: если мы не разберёмся с ситуацией сейчас, то очень скоро окажемся в ней снова.

А виной тому, что моя Наташа превратилась в уставшую женщину с потухшим взглядом, был я сам.

На неё незаметно свалилось всё. Как так получилось, что мы оба этого не заметили?

А ведь раньше было не так.

Когда родился наш первый сын — Алексей, а потом и Майя, я искренне старался помогать жене. Не отлынивал по принципу «ты в декрете — ты и делай». Гулял с детьми, переодевал, кормил, вставал ночью. Делал всё необходимое. Мы были настоящей командой.

А потом у меня в бизнесе появились первые успехи — настолько стремительные, что я попросил Наташку поддержать меня на старте. И она поддержала.

Наверное, именно тогда мы начали незаметно скатываться в ошибки.

Она перестала просить о помощи, взвалив на себя детей, работу, дом и быт. А мне дала возможность развиваться, расти, строить карьеру.

Я был сосредоточен на бизнесе, а она тащила всё остальное.

Моя Наташка жила нашими интересами, наступая себе на горло, а я, идиот, даже не понимал этого. Принимал как должное, ни разу не сказал спасибо, когда ей это было нужно.

Теперь я уверен: встреча с бывшими одноклассниками и с Ариной, ложь о командировке — всё это было нужно, чтобы я наконец понял главное. И ведь я действительно понял!

Важно сделать так, чтобы Наташа не догадалась о настоящей причине, по которой я возьму на себя часть забот.

Придумаю объяснение. Скажу, что устал жить на работе и пора моим замам потрудиться. А я хочу проводить больше времени с семьёй.

Я продолжал писать жене. Она начала понемногу отвечать, но на звонки всё ещё не реагировала.

Эти два дня казались вечностью. Да, я выходил к друзьям, общался, но не дальше отеля.

Купаться ходил один — и то ненадолго.

А вот теперь я наконец дома.

Как я гнал машину, нарушая все правила, даже вспоминать страшно!

Заехав в цветочный магазин за её любимыми цветами, а затем в кондитерку за сладостями и вином, я мчался домой.

Представлял, как она встретит меня, как обниму её — такую родную, такую нежную… И сходил с ума от счастья, что не совершил непоправимых ошибок.

— Пап, — звонит старший сын, — привет.

— Привет.

— Как командировка?

— Нормально. Сын, я в дороге, тороплюсь домой.

— Ты же вроде должен был позже вернуться? — удивляется. — Мама сказала, что через неделю…

— Да, так и есть, — замолкаю. — Но обстоятельства изменились. Не подошла площадка, и я вернулся раньше. Домой хочу, к семье, — не вру и не лукавлю. — Ты по делу или так?

Пока сын что-то начинает говорить, меня осеняет: я же не придумал, как объяснить свой ранний приезд.

Наташе врать не хочу. Мы сядем и поговорим, я расскажу ей, что на самом деле случилось со мной.

А вот детям… стоит ли знать про наши трудности в браке? Хотя у кого они, эти трудности? Только у меня в голове — и больше нигде.

У Наташи как раз всё разложено по полкам: ясно, чётко и привычно.

— Да как сказать… не то что по делу. Ничего важного. Просто потом забуду, решил сказать тебе. Там мама порядок в твоих вещах наводит, костюмы собралась твои старые выбрасывать…

— Это с чего ты так решил? — Притормаживаю у обочины, не желая отвлекаться в дороге. Сердце ходит ходуном в необъяснимом волнении.

— Мы с Ксюхой сегодня заезжали к вам, и мама там как раз вывалила все твои вещи на диван. Я спросил: зачем. Вот она и сказала, что решила их перебрать. Попросил её оставить пару твоих костюмов для меня, у нас же почти один размер, но она как-то отрицательно сразу покрутила головой и сказала «новые купим». Ты, бать, не давай ей выбросить их. Куда-нибудь убери, а я потом заберу. Костюмы-то отличные! — смеётся сын. — Но за гардероб она твой лихо взялась!

— Хорошо, — выдавливаю из себя, прощаюсь с сыном и снова резко давлю на газ.

Я стараюсь быть спокойным, пока добираюсь до дома, но в груди всё трепещет. После разговора с сыном я всё сильнее чувствую: дома творится что-то неладное.

Я гнал от себя мысли, что она могла обо всём догадаться или случайно увидеть то, что я не удалил в переписке с мужиками или с Ариной. От этого становится совсем.

Я знаю: если жена что-то поняла обо мне, ей будет достаточно самого факта обмана. Остальное для неё уже не будет иметь значения!

Как бы я ни оправдывался, как бы ни доказывал, что не совершил главной ошибки, я уверен: она перечеркнёт всё без сожаления и никогда не простит меня.

Теперь, когда внутри меня такой дикий страх, я это понимаю. А несколько дней назад мне было всё равно.

— Привет, семья. — Захожу в дом.

Поправляю цветы в букете для жены и иду в нашу спальню.

Наташа меня видит, но даже не поворачивается в ответ на приветствие. Да, теперь я совершенно точно уверен: она обо всём знает…