Глава 32

Телефон настойчиво звонит.

— Алло?

— Здравствуйте, Наталья, меня зовут Евгений.

— Здравствуйте, Евгений, — судорожно перебираю в памяти знакомых с таким именем.

— Я одноклассник вашего мужа.

— А… да… — Теряюсь, но хотя бы становится понятно, что за Евгений.

— Мне необходимо с вами поговорить. Давайте встретимся?

— Зачем?

— Я не хочу обсуждать это по телефону. Это касается вас, Эдуарду и…

— А я не хочу обсуждать ничего, кого бы это не касалось! — сбрасываю звонок, даже договорить не позволив.

Мне совершенно всё равно, как я буду выглядеть в глазах этого незнакомого мне человека.

Телефон снова вибрирует. Но я сбрасываю звонки. Я действительно не хочу его слушать. Меня теперь последнее время слишком раздражают все те, кто лезет в нашу семейную жизнь.

Ася, которая мухой жужжит у меня над ухом. Женя этот тоже зачем-то звонит. Я же знаю, что он будет говорить. Зачем на это тратить своё время?

Теперь я неожиданно соглашаюсь с мужем, в том, что мы и без помощников разберёмся в своих отношениях.

Перематываю запись повтор за повтором, словно загипнотизированная мерцанием экрана.

Пальцы механически нажимают кнопки, заставляя одни и те же кадры прокручиваться вновь, будто в этом бесконечном повторении я смогу разглядеть то, чего там на самом деле нет.

Какой-то тайный знак, скрытый посыл, оправдание для этой грызущей меня неопределённости и недоверия пока ещё моему мужу.

Как бы часто я ни возвращалась к этим записям, передо мной неизменно возникает одна и та же умиротворяющая картина: мой муж всегда один.

Вот он неспешно идёт по территории отеля, его фигура выглядит одинокой среди буйной тропической растительности и сверкающей воды бассейнов.

Вот он отдыхает на шезлонге или плавает в компании друзей.

В ресторане он сидит за столом в полном одиночестве, равнодушно перебирая вилкой почти нетронутую еду.

Эти сцены дарят мне успокоение и веру в его слова.

Но стоит появиться Арине, которая вертится рядом с ним, как моё сердце начинает бешено колотиться от волнения.

Вот она настойчиво стучит в его дверь — уверенно, без тени сомнения. Дверь открывается не сразу.

Затем она заходит в его номер, но уже через пару минут он выпроваживает её.

Закрываю ноутбук, но кадры продолжают прокручиваться у меня перед глазами. Как много во мне теперь борется чувств. И радость, что не обманул, и обида, ведь он всё-таки соврал, собрался и уехал с ней.

Эд оказался продуманным. Он преподнёс мне видео и с тем, что делал сам, и с тем, что делала почасово Арина.

Сижу, пытаясь понять, что лучше и честно, даже не знаю!

С одной стороны, когда мужчина изменил — всё становится просто и понятно! Но в нашем случае… Да, врал, да, собирался, да, уехал, но не изменил… Всё, как он говорит.

«Наташка, я скажу тебе очень знаменитое выражение, а тебе только смысл нужно понять: пока мы живы, можно всё исправить…» — снова и снова прокручивается в голове фраза, сказанная Эдом.

Она теперь сильнее остальных крутится в моей голове и на фоне просмотренного видео заставляет снова и снова думать, что так и есть!

— Как же тяжело принимать такие решения! — Тру руками лицо в злости на ситуацию.

Стараюсь откинуть обиду и рассуждать без эмоций: развестись из-за намерений? Возможно! Но не буду я потом жалеть об этом, особенно при условии, как он старается теперь доказать мне, как сожалеет о содеянном…

Снова звонит телефон. Он стоит на вибрации, но я всё равно слышу его.

— Да что же такое! Дайте мне хоть немного побыть одной! — Кричу в воздух и снова сбрасываю звонок.

Последние несколько недель я избегаю людей. Не хотелось никого видеть, ни с кем говорить, и тем более — обсуждать эту историю.

Ася звонила мне несколько раз, но я написала короткие сообщения: «Пока хочу побыть одна» и минимизировала общение временно.

Только вот Ася — это Ася. Она никогда не считалась ни с чьими желаниями, кроме своих, поэтому она неожиданно без приглашения приехала ко мне сама сегодня.

— Как ты? — Осторожно спрашивает меня.

— Нормально, — минимизирую размышления на её вопрос.

— Давай поговорим? — Киваю. Я понимаю её интерес, потому что она является непосредственной участницей моей истории. — Я хочу с самого начала всё обсудить ещё раз.

— Зачем переламывать всё это? — Искренне удивляюсь. — Кроме того, Эд приезжал недавно, и многое изменилось…

— Да? Что? — Замечаю явный интерес.

Я не в первый раз уже ловлю себя на мысли, что моя подруга измену Эда как свою собственную переживает. Но зачем ей это?

— Он привёз мне флешку с доказательствами того, что он не спал с Ариной.

— Да⁈ — Неожиданно улыбается как-то злорадно. — И ты ему поверишь⁈

— А я не должна верить своим глазам? — Теряюсь.

— Ладно, какая теперь разница, спал он с ней или нет. Не находишь? Он хотел? Хотел! Разве этого недостаточно, Наташенька⁈

— Я пока в полном раздрае, Ась. Прекрати. Позволь мне самой разобраться.

Мне больше не хочется с ней обсуждать эту тему, но она словно не слышит меня.

— Наташа! — Неожиданно начинает плакать.—Я ведь хочу как лучше! Я уверена, что предавший раз, предаст и дважды! Помни главное: только дуры прощают измены. А он хотел… Он обманул… Он поехал… —дышит тяжело.

— Успокойся, пожалуйста, — глажу её по плечу, а она хлюпает носом и кивает. — Ты не переживай так, слышишь⁈

— Не прощай его! На коленях будет ползать, всё равно не прощай!

Ася почти кричит, её голос дрожит, срываясь на высокой ноте, будто вот-вот превратится в вопль.

Её глаза широко раскрыты, и взгляд устремлён прямо в меня — будто она тем самым изо всех сил пытается остановить меня от какого-то рокового шага.

Мне становится не по себе. Холодная волна страха и растерянности пробегает по спине.

Я инстинктивно отодвигаюсь от неё, чувствуя, что так будет лучше.

Ещё минуту назад всё было спокойно, а теперь её трясёт, губы подрагивают, и, кажется, будто она готова либо разрыдаться до истерики, либо наброситься на меня.

— Ася, что с тобой? — Я уже боюсь сказать лишнее. Любое моё слово может взорвать этот вулкан. — Успокойся, дыши…

Но она не успокаивается.

— Ты не понимаешь! Ты не видишь, что происходит! А я знаю. Ты его не слушай! Слушай меня! Помнишь, я ведь прошла всё это!

Она пододвигается ко мне, пытается взять меня за руку.

Конечно, я помню, как она страдала. Помню её брак — этот кошмар, состоящий из подлых измен, её переживаний. Помню, как однажды она пришла ко мне с синяком на скуле, прикрывая его слоем тонального крема.

Эд тогда увидев её лицо, не смог скрыть своего возмущения, и поняв, кто это сделал, начал звонить в полицию. Ася тогда хватала его за руки, отбирала телефон и убеждала, что она упала неудачно.

Да, всё это было в её жизни. Но её брак — не наш. И мы — не они!

Да, мы бесили друг друга, раздражали, высказывали претензии, злились. Но максимум, до чего мы доходили — это выплеск эмоций через крик, не более.

— Ты думаешь, у тебя всё иначе? Ты уверена? Я вот нет!

Опускаю глаза. Молчу. Потом снова поднимаю их на неё.

— Не смотри на меня как на психически больную! Я знаю этот взгляд! Просто я понимаю тебя как никто другой! И Эдуарду твоему я не верю, Наташ!

— Главное, верю или нет я ему. А ты… Ась… Закроем тему? Я сама буду разбираться дальше.

— Ах, вот оно как⁈ То есть я тебе глаза на него открыла, а теперь я третья лишняя?

— А ты что, хочешь участвовать в наших семейных разборках⁈ — Выдыхаю в полном удивлении.

— А как же иначе? Кто тебе, как ни я, подскажет правильный выход из этой ситуации⁈

— Езжай домой, Ася. Хватит разговоров. Я себя всё поняла.

— Какие же вы все неблагодарные. И ты такая же! Вы все одинаковые! Сколько раз я прощала измены мужа, надеясь на то, что у него хоть какое чувство благодарности появится. Рукоприкладство его… Но он вместо того, чтобы быть благодарным, шёл налево, снова и снова! И твой Эд такой же! Погоди!

Ася машет мне предупредительно пальцем, её трясёт мелкой дрожью.

— Успокойся!

— Он и с тобой также с тобой поступит! А ты… ты дура! — Кричит, срываясь на истерику. — Я ведь столько тебе добра сделала. Я открыла тебе истинное лицо твоего мужика, но ты слепая и глупая!

Я застываю в растерянности, не зная, что делать. Её рыдания превращаются в почти животный вой. Я чувствую себя совершенно беспомощной и не знаю, чем ей помочь.

Хватаю телефон, желая набрать в скорую, но слышу звонок в дверь.

Буквально бросаюсь к ней, чуть не спотыкаясь. Распахиваю её, вижу, передо мной незнакомый мужчина в строгом тёмном костюме.

У него спокойное, но настороженное лицо. Я видела его, но пока не могу понять, где и когда. Пытаюсь вспомнить, но потом понимаю, что плевать на это, не до него сейчас.

— Наташа, здравствуйте. Я Евгений, звонил вам, — говорит он спокойно.

— Евгений… Женя, здравствуйте! — Мой голос дрожит, в нём слышится почти мольба. — Помогите мне, умоляю вас! Там Ася…

Я машу рукой в сторону гостиной, даже не пытаясь объяснить ситуацию.

Замечаю, как меняется его взгляд, и понимаю, что мне ему ничего объяснять и не нужно. Он кивает и почти бегом проходит мимо меня.

— Ася, милая…—Бросается к ней.—Успокойся! Тише-тише… Всё хорошо.—Его голос мягкий, убаюкивающий.

Он что-то говорит ей, говорить, прижимает к себе, гладит ласково по волосам. Несколько минут и её рыдания становятся тише, плечи перестают дёргаться.

— Дыши, солнышко… Вот так, медленно…

Она кивает, всхлипывает ещё пару раз и замолкает.

Я стою в дверях ошеломлённая. Никогда за все годы нашей дружбы у Аси не случалось ничего подобного.

— Я заберу её, — поворачивается ко мне. — Наташа, Ася, она…

— Больна, — киваю, заканчиваю за него и начинаю плакать сама. Но не так, как она, а, наоборот, тихо, почти незаметно.

Мне становится её очень жаль. Теперь я отчётливо вижу, как ей плохо.

Злюсь на себя. Как я не замечала этого? Как не понимала? Как не чувствовала, что она так страдает⁈

— Женя, ты сдашь меня в психушку? — Тихо спрашивает моя подруга у Евгения.

— Нет, зачем. Я просто договорился, чтобы ты полежала в клинике неврозов. Там хорошо, Ась. Я ездил, смотрел. Там современные палаты, твоя будет индивидуальная. Там отличный парк! А по вечерам показывают ретрофильмы, —он говорит это с такой интонацией, словно эта клиника действительно самая настоящая сказка.

— Правда? — Вытирает наспех слёзы. — Я люблю такие.

— Я помню всё, что ты любишь. Я слушал тебя.

— Но… твоему сыну через несколько дней надо экзамены сдавать, а я буду валяться в больнице. Я помогу, Жень. Я так, в злости сказала, а потом пожалела… Ты прости меня.

— И ты меня, милая. Он всё сдаст, Ася. Не переживай за него. Я разберусь. А тебе надо… отдохнуть. Я буду каждый вечер после работы ездить к тебе. Хочешь? — Прижимает её к себе крепко и закрывает глаза.

Она утыкается ему в грудь и несколько раз кивает.

— Хочу. Очень. Наташа, — поднимает лицо и смотрит с мольбой на меня. — Я… я хотела как лучше. Я…

— Асенька, я знаю, милая. Я всё понимаю. Я буду к тебе ездить тоже хоть каждый день. Ты будешь говорить мне, что привезти тебе вкусного, и я буду радовать тебя. Только лишь бы тебе стало лучше.

— Мне Жени хватит, — смотрит на него с нежностью, а он кивает в знак согласия. — Я справлюсь. Я не сумасшедшая. А ты… с Эдом разберись.

— Хорошо, обязательно.

Женя уводит мою подругу, извиняясь ещё несколько раз. Ася неожиданно подходит и крепко обнимает меня.

После того как они ушли, я проплакала ещё очень долго, думая обо всём, что случилось с нами за последнее время. А потом даже не заметила, как уснула.