- 35 Амина -

Рамиль до вечера так и не возвращается. Я же запоздало понимаю, что совсем не подумала о том, чтобы как-то связаться с Пелагеей. Живя с ней все эти месяцы, я как-то совершенно не обзавелась ее номером телефона. Да и куда было звонить?

Теперь же, немного придя в себя, я испытываю потребность поговорить с той, что приютила меня и в каком-то смысле заменила мне бабушку, которую я никогда и не знала.

Ночью я плохо сплю. Ворочаюсь, но учитывая шов после кесарева, делать это не очень удобно. Медсестра регулярно заходит меня проведать и даже ставит какой-то укол, после которого мне удается хоть ненадолго забыться сном.

Утром меня навещает лечащий врач, мы даже обсуждаем вопрос лактации. Понятно, что пока детей кормить особо нечем, но если есть хоть какая-то возможность наладить грудное вскармливание, я за нее хватаюсь.

Рамиля так и нет.

Я этого не понимаю - если он так одержимо сидел в моей палате все это время, то куда пропал сейчас?

Помимо воли начинаю думать о том, что он, вполне возможно, проводит это время… с Айзой. Ну или с кем-то другим. Кто знает, как поменялось в этом смысле в его жизни.

Мне бы очень хотелось поверить его словам, что он ни с кем не был. Но я уже не та наивная девочка, которая вышла замуж, мечтая о крепкой семье. Я отлично понимаю, что такой мужчина как Рамиль вряд ли будет жить монахом.

Меня не должно задевать это, но против всякой логики - ведь я сама от него сбежала - испытываю злость и раздражение от мысли, что у него были другие женщины.

Когда в очередной раз щелкает замок на двери, я уверена, что это опять медсестра, но каково же мое удивление, когда я слышу:

- Амина, дочка! - вздрагиваю и, повернувшись, не верю своим глазам. Пелагея.

Улыбка сама собой появляется, и я, насколько это получается, быстро сползаю с кровати, чтобы подойти к ней.

- Что ты, куда подорвалась, оглашенная? - ворчит та, помогая мне вернуться на постель.

- Я так рада… - бормочу, тихо радуясь объятиям неожиданной гостьи. - А как вы… Ильяс позвонил, да?

- Да конечно, - фыркает она. - Этот оболтус теперь нескоро рискнет появиться.

- Почему?

- Дык понятно почему. Ну, ты голову-то не забивай. Расскажи - как ты? Видела деток?

- Нет пока, - грустно вздыхаю. - Рамиль обещал, что сегодня, но вот никак.

- Ну, раз обещал, то сделает, - кивает Пелагея. - Что ты так смотришь? Это ж он мне не поленился позвонить и рассказать, как все прошло.

- Правда?- изумленно смотрю на нее. Как-то не вяжется у меня образ мужа с человеком, который стал бы беспокоиться о посторонней старушке.

- Стала бы я врать, дочка, - усмехается та. - Он мне даже это… Крошек твоих показал.

- Как?

- Видео, как это правильно… скинул!

- Ничего себе, - удивленно бормочу.

- Что, дюже осаждает заботой своей?

Она задает сложные вопросы. Я и сама не знаю, как относиться к тому, что демонстрирует Рамиль. С одной стороны, он по-прежнему давит, не дает даже шанса на свободу, а с другой - он словно неуловимо изменился. И я никак не могу понять - что же на самом деле? Можно ли поверить его словам?

- Это неважно, - вздыхаю, отводя взгляд. - Я все равно его не прощу.

Я цепляюсь за привычную фразу, но впервые внутри ощущаю странный диссонанс. Точно появилось что-то еще. Совсем крошечное и пока малопонятное.

- Так и не прощай, - поддакивает Пелагея. - Пущай мужик мучится. Сам же виноват. Вот и пусть дальше ходит за тобой, а ты носом верти да пользуйся положением.

Недоверчиво смотрю на нее. Она же невозмутимо продолжает копошиться в своем пакете.

- Я вот тебе тут привезла кое-чего. Свое, с огорода. Как ты любишь. А еще знаешь, тут ведь вон чего случилось-то!

- Что такое? - испуганно спрашиваю.

- Так Митька-то едва не угорел! Представляешь?

Митька - это сосед через три дома. Я большинство жителей поселка знаю только из рассказов Пелагеи.

- Так они с женой поругались. Он в очередной раз пришел на бровях, а там слово за слово. Ну и обиделась Манька-то. Умотала, психанув. А тот тоже, дурень патлатый, решил, что без нее жизнь ему не нужна. А вообще, скорее всего, допился, дурачок. Повезло, что Василич вовремя пришел за инструментами и почуял запах газа.

Она еще что-то рассказывает, а я буквально в красках вижу, как все это происходит. В памяти всплывают слова Рамиля о том, что без нас ему не нужна жизнь. И как-то не по себе становится. Впрочем, ерунда это все - Салманов не какой-то деревенский простачок. Ему есть чем заняться в этой жизни кроме жены и детей.

- … так вот они решили пожениться, - между тем продолжает рассказывать Пелагея.

- Кто?

- Витька с Милкой, - снисходительно отвечает она. - Дочка, ты как себя чувствуешь? Побледнела прям вся.

- Все в порядке, - бормочу, стараясь отогнать страшные образы. - Правда.

Пелагея недовольно цокает языком и помогает мне улечься.

- Давай отдыхай, сил набирайся. С двумя пацанами они тебе понадобятся. Но не боись, если мужик твой сольется, справимся и сами.

Она мне хитро подмигивает, обнимает, а мне становится не по себе от таких слов.

А вдруг и правда сольется? Насколько хватит интереса Рамиля? До первой Айзы?

День тянется очень долго. Медсестры, которые приходят ко мне с капельницами, ничего про визит в детское отделение не знают, а врач ушла на какое-то собрание.

Я все больше нервничаю, что ничего не получится, и что я не смогу увидеть детей. Поэтому когда ко мне приходит муж, я едва не вскакиваю с постели.

Замираю под его внимательным, жадным взглядом. Словно он скучал по мне и теперь рассматривает как дорогого и близкого человека.

Смутившись, все-таки опускаю взгляд.

- Привет, - говорю первой.

- Привет, - слышу в ответ. - Это тебе, - он подходит ближе и ставит небольшой букет нежных тюльпанов на столик.

Господи, я ведь даже не заметила этого - так сильно сосредоточилась на лице Рамиля.

- Спасибо… А дети? - Муж вопросительно смотрит. - Ты обещал… Точнее, ты сказал, что…

- Я помню, - мягко улыбается он. И снова это странное чувство, что я узнаю Салманова с какой-то новой стороны. - Обязательно сходим. Но сначала у меня кое-что для тебя есть.

- О чем ты? - тут же настораживаюсь, а Рамиль протягивает мне папку, которую держал все это время в другой руке.

- Вот, ты должна подписать документы.

Вся расслабленность начинает мгновенно исчезать - мы словно вернулись обратно туда, откуда я сбежала. Будто и не было прошлых разговоров.

Рамиль выжидающе смотрит, а у меня по спине мороз пробегает. Ведь если так подумать, то сейчас, выходит, я перед ним совершенно беспомощна - родители мне не помогут. Камаев, судя по всему - тоже. А Пелагея… Что она может против той власти, которой обладает мой муж?

И если у него будет такое желание, то он сделает все по-своему, наплевав на свое же предложение договориться.

Сглатываю ком в горле и дрожащей рукой беру папку, открываю ту и… Оседаю обратно на постель.