- 36 Рамиль -

Внутри все протестует против желания Амины быть независимой. Мне претит подобное положение дел. Но в то же время я отлично понимаю - как раньше уже не будет. И если я продолжу давить, то, конечно, получу свое - жена вернется ко мне, какой-то возможности противостоять моей власти у нее нет. Камаев не впряжется за нее, родители - тоже.

Но мне становится гадко, только я представлю, что добьюсь этого такими методами.

Нет, я хочу иного.

Хочу, чтобы Амины улыбалась. Была счастлива. Хочу, чтобы в ее взгляд вернулись восхищение и обожание. Хочу ее любовь!

И ради этого я готов пойти на многое. В том числе показать делами, что я не собираюсь давить на нее или загонять в угол. Что не обижу больше. Что искуплю вину перед ней и детьми.

Я уверен, что разорвать договор с Асланом реально. Когда мы подписывали его, я намеренно оставил себе пару лазеек. Это будет дорого и непросто. Но мы сможем с ним развязаться.

Почему?

Это сложный вопрос. Для бизнеса это недальновидно, и, пожалуй, обернется дополнительными расходами, но остаться с ним в деловых отношениях, значит, молчаливо одобрить его отношение к Амине.

А она - моя жена. И пусть изначально я много чего сделал не так, больше я таких ошибок не совершу.

Воевать, конечно, я с тестем не стану - вряд ли Амина сможет спокойно к подобному отнестись, но все совместные проекты собираюсь свернуть.

Естественно, когда мои юристы узнают, что именно им нужно сделать, то очень тактично пытаются намекнуть о последствиях подобного.

Впрочем, мне плевать. Пусть я потеряю часть денег, но никто не будет травить мою жену и заставлять чувствовать свою вину.

На хер таких родственников.

Я ведь и правда оставил распоряжение в клинике, чтобы больше ни Хадию, ни Аслана к ней не пускали. Ни к чему ей лишние переживания.

А вот когда на следующее утро тесть позвонил и начал разговор издалека, у меня закралось нехорошее такое предчувствие - слишком уж оперативно он узнал о том, о чем еще не должен был и догадываться.

Пиздец. Значит, кто-то в моем офисе сливал ему информацию. Вопрос - кто?

- Не занят? - брат заглядывает и демонстративно вроде как стучится.

- Есть такое, - отвечаю, а сам бросаю взгляд на часы - дел до черта, но мне уже пора выезжать, чтобы поехать к Амине.

- Пять минут выделишь? - спрашивает Таир, плотно прикрывая за собой дверь кабинета. Я лишь киваю в ответ. - Это правда, что ты решил разорвать договор с Шакировым?

- Пришел меня отговаривать?

- Тебе не кажется, что такие решения ты должен согласовывать со мной?

- Это не обсуждается, - отрезаю я. - Потому и не стал спрашивать твоего мнения.

- Вот как? - скалится брат. - А не много ли ты на себя берешь, а? Или крыша совсем потекла?

Смотрю на того, и внутри поднимается холодная ярость.

- Следи за языком, если не хочешь, чтобы вылетел отсюда.

- То есть в ход угрозы пошли? - брат продолжает нарываться. - Знаешь, Рамиль, это пиздец как не по-семейному - вот так подставлять меня.

- Чем?

- А ты думаешь, Аслан проглотит такое?

- Я решу этот вопрос, - чеканю, устав от его наездов. - Что-то еще?

- Да, я хочу понять - какого черта? Ты столько усилий приложил, чтобы брак этот устроить, чтобы направление новое отвоевать, а теперь что? Просто все сливаешь? Особенно теперь, когда Соколова нет в теме.

- Именно, - коротко отвечаю, надеясь, что это угомонит Таира.

- Почему? Я имею право знать хотя бы - почему?!

Я молчу. Брат тоже. Смотрит так, что, в общем-то, становится понятно - прояснять ситуацию придется здесь и сейчас.

- Потому что так будет правильно.

- Я не понимаю - что это, блядь, значит?

- Что никто не будет травить мою жену. Надеюсь, это достаточно веская причина?

Таир хмурится непонимающе.

- Тормози. Он же ее отец. И вообще - вроде как выяснилось, что она жива же. Что не так?

- Амина ему не родная дочь. И теперь, когда она нашлась, этот старый хер прознал и решил надавить на нее через свою жену.

Брат явно охреневший, и уже не качает права, добиваясь правды.

- То есть ты закусился с ним из-за Амины?

- Да.

- Ты же понимаешь, как это глупо - из-за бабы ломать работающий бизнес?

О том, что ситуация повторяется, я задумываюсь, когда дело уже сделано - Таир потирает челюсть, а у меня снова ноют костяшки на правой руке.

- Еще есть что добавить? Или башка на место встала? - интересуюсь, готовясь добавить.

- Охереть, - выдыхает брат. - Впрочем… Не ждал, что вон как закрутится. Как, кстати, она и дети?

С момента, как я отвез Амину в больницу и едва не потерял всех троих, мы с ним не обсуждали это. Я лишь скупо отвечал, что все идет по плану. Таир не лез лишний раз.

- Поправляются, - сдержанно отвечаю.

- Ладно, - кивает брат. - Допустим, ты и правда вывернешься из договора, который подписал. Но ты же понимаешь - Шакиров сделает все, чтобы растереть тебя.

- Понимаю.

- И? Какой план?

- Есть у меня тот, кто мне поможет решить эту задачку, - усмехаюсь. Таир, естественно, выжидающе смотрит. - Штерн. За ним должок, а он как никто умеет решать щекотливые делишки.

- Собираешься разорить Аслана?

- Собираюсь взять его за яйца настолько крепко, чтобы он даже не рыпался в нашу сторону. После случая с Соколовым он меня уже считает не в себе.

- Ну, знаешь ли, не без повода.

Я лишь жму плечами и складываю документы в папку. Подарок для Амины. И стоит мне подумать о жене, как внутри разливается нежность.

- Я понимаю твое беспокойство, но у меня все под контролем, - заверяю брата.

- Надеюсь, - ворчит тот, потирая челюсть. - Иначе как-то уж дорого обходится твое семейное счастье.

- Когда-нибудь ты и сам поймешь, что это такое, - усмехаюсь и, похлопав его по плечу, покидаю кабинет, зная, что Таир прикроет меня и порешает все текущие вопросы сам.

Всю дорогу кручу в голове фразы, которыми собираюсь озвучить Амине свое предложение. Для меня это в новинку - пытаться договориться с женой. Не этому меня учили. Но ради нее я готов учиться новому.

Лишь бы у нас снова была семья.

Когда, наконец, оказываюсь возле палаты жены, торможу, так и не подобрав нужных слов. Чувствую себя юнцом, который вот-вот признается девчонке в том, что та ему нравится. Усмехаюсь и открываю дверь.

Стоит увидеть Амину, как все чувства обостряются. Я не видел ее даже меньше суток, а соскучился люто. И потому жадно разглядываю, стараясь запечатлеть в памяти.

Амина смущается, и это делает ее еще красивее.

- Привет, - говорит она.

- Привет, - отвечаю, а у самого от одного только ее голоса встает. Пиздец. Как же я по ней изголодался. - Это тебе, - подхожу ближе и ставлю небольшой букет нежных тюльпанов на столик.

- Спасибо… А дети? Ты обещал... Точнее, ты сказал, что… - голос жены дрожит, и я понимаю, что она вся в напряжении.

- Я помню, - мягко улыбаюсь ей. - Обязательно сходим. Но сначала у меня кое-что для тебя есть.

- О чем ты?

Я отлично чувствую, как меняется ее настрой. Мгновенно.

- Вот, ты должна подписать документы, - отдаю ей папку, надеясь, что когда она прочтет, то все поймет сама.

Амина дрожащей рукой берет папку, открывает ту и начинает оседать на постель. Я едва успеваю поддержать ее.

- Амина?

Но она не слышит меня. Вчитывается в текст, судорожно вдыхает.

- Это шутка? - чувствую, как она дрожит в моих руках.

- Нет. Ты сказала, что не хочешь быть зависимой. Я готов дать тебе гарантии, что не собираюсь ничего подобного с тобой делать.

Жена поднимает взгляд на меня, а там - недоверие, которое больно бьет по самолюбию. Вот, значит, как она меня видит.

- То есть ты серьезно? Мы… Мы расторгнем договор?

- Да. Но у меня тоже есть условие, - отвечаю, готовясь озвучить то, что станет фактически ценой за ее свободу.