- 37 Амина -

- Условие… - вздыхаю, понимая, что зря понадеялась. Нет, все-таки муж не изменится. Да и глупо было бы…

- Да. Всего одно, - произносит Рамиль.

- И какое же?

- Ты дашь мне шанс.

- Что?

Салманов не торопится отвечать - просто смотрит на меня так внимательно, пронзительно, что у меня сердце не просто быстрее биться начинает. Оно уже колотится как сумасшедшее.

- Шанс на что? - все-таки рискую уточнить.

- Вернуть семью. Тебя.

- Но я же уже говорила тебе, что между нами все кончено!

- Я помню. И поэтому мое условие - ты дашь мне шанс. В обмен - ты получишь ту свободу, о которой так грезишь. И гарантию, что я не смогу давить на тебя договорными обязательствами.

- Ты ведь знаешь, что у меня нет твоих возможностей и даже без этого договора, - перевожу взгляд обратно на документы, - я мало что смогу сделать против тебя.

- Речь ведь про деньги? - понимающе усмехается Рамиль. - Посмотри последние листы.

Я действительно не дошла до последних страниц. Споткнулась сразу же, не поверила.

А оказывается, помимо расторжения договора Рамиль оформил на мое имя счет, на котором уже лежит весьма внушительная сумма.

А еще… Еще документы на квартиру, которая принадлежит только мне.

Это все слишком неожиданно, и я попросту не знаю, как реагировать на подобное. Что это? Хитрая уловка? Или… Господи, а что если Пелагея права, и он действительно осознал ошибку? Что если это шанс на нормальную семью для наших детей?

- Спасибо, конечно, - говорю я. - Но с чего вдруг такая щедрость? Еще недавно ты утверждал, что вне зависимости от моего желания вернешь меня к себе домой.

- Верну, - кивает муж. - И тебя, и детей. Считай, у нас с тобой будет сделка - ты получишь финансовую и договорную свободу, а взамен ты дашь мне шанс убедить тебя в том, что мои намерения серьезны.

- Тогда в чем же моя выгода? Все равно получается так, как хочешь ты?

- Ты в любой момент сможешь уйти, если посчитаешь, что я перешел границы.

Растерянно смотрю на бумаги, затем - опять на Салманова. Я отлично понимаю, что такой шаг для него - более чем широкий жест. Его авторитарная натура наверняка с трудом согласна на такое.

- Ты зря потратишь время - я не изменю своего решения.

- Увидим, - сдержанно отвечает он. - Если ты так уверена в своем решении, то что теряешь?

На это мне нечего возразить. Да и как тут откажешься? В конце концов, рано или поздно Рамилю надоест нарезать вокруг меня круги, и он снова переключится на кого на стороне. Зато у меня и детей будет финансовая защита.

- Хорошо, - киваю, вздохнув. - Пусть будет так.

Муж почти сразу же приобнимает и едва ощутимо целует меня в макушку.

- Ты не пожалеешь, Амина.

Интимность момента вызывает у меня волнение, которого не должно быть по отношению к мужчине, предавшему меня. И я с огромным трудом не поддаюсь происходящему.

- А когда я смогу увидеть детей?

- Сейчас, любимая, - отвечает Рамиль. Отпускает меня и выходит из палаты, а я жмурюсь, чтобы не расплакаться от того, как он меня назвал.

Ни разу он не обратился так ко мне, пока мы жили вместе. А ведь я так мечтала…

Впрочем, поддаваться эмоциям мне некогда - муж возвращается довольно быстро вместе с креслом-каталкой.

- К сожалению, придется так, - говорит он, видя мое замешательство. - Идти надо будет далеко, так что мы поедем.

- Но я смогу!

- Амина, - неожиданно мягко возражает Салманов. - Я верю, что ты сможешь. Но побереги силы для детей. Им нужна крепкая и здоровая мать.

И снова он прав. Конечно же, я соглашаюсь и усаживаюсь в кресло. Это довольно странное чувство - ехать в нем, чувствуя, что Рамиль совсем рядом, время от времени поправляет мне плед, на котором он же настоял, чтобы я не замерзла в коридорах.

С каждой минутой предвкушение от встречи с малышами набирает обороты.

Я так соскучилась по ним - всего двое суток, а мне кажется, что прошла целая жизнь без моих крошек.

Я частенько представляла, какими они будут. Разными или все-таки похожими? Двойняшки редко бывают как близнецы, даже если одного пола.

И несмотря ни на что, я оказываюсь совершенно не готова к тому, что увижу…

Крошечные тельца в огромных стеклянных боксах. Поднимаюсь и подхожу к одному из них, смотрю на малыша, который спит и при этом пару раз забавно двигает ножками.

Второй, кажется, наоборот только проснулся - и боже… Какие же у него глаза.

Сама не замечаю, как мир вокруг начинает расплываться - слезы мешают видеть нормально, а я не сразу понимаю, что стою только потому, что меня поддерживает Рамиль.

- Они такие… Такие… Рамиль, они же совсем крохи, - всхлипываю. - Они выжили.

- Да, Амина. Выжили, - отвечает он дрогнувшим голосом. Будто мужу тоже важен этот момент.

Он берет мою ладонь в свою, переплетает наши пальцы.

- Спасибо тебе за них. Спасибо, что сберегла.

Эти слова настолько бесценны для меня, что я уже не скрываю эмоций, Поворачиваюсь и утыкаюсь лбом в грудь Салманова. Сейчас как никогда мне важно, что он рядом, что поддерживает, что он тоже переживает за них.

А еще что любит их не меньше меня.

- А когда их можно будет взять на руки?

- Возможно, недели через полторы, мне сказали.

Прижимаю ладонь к стеклянной стенке. Как же мне хочется прикоснуться к ним…

- Мамочка, вы молоко принесли? - к нам подходит одна из медсестер.

- Что? - растерянно спрашиваю. - Какое молоко?

- Ну, вы ведь сцедили, - поясняет девушка. - Или нет еще?

Я слишком впечатлена встречей с детьми и соображаю не так быстро, как хотелось бы.

- Нет, я … - замечаю внимательный взгляд Рамиля и краснею. - Пока у меня нет…

- Ничего страшного, - ободряюще улыбается медсестра. - Вам подскажет ваш врач или специалист по грудному вскармливанию.

Только тут я вспоминаю, что врач мне говорила про такое, да.

- Конечно, спасибо, - тушуюсь от собственной несообразительности.

Мы остаемся с малышами еще какое-то время, пока Рамиль уже едва не силой меня уводит.

Мне безумно мало, конечно. Но теперь моя решимость поскорее поправиться выходит на новый уровень. Ради детей я должна это сделать!

После в палате между нами появляется странная неловкость. И когда ко мне приходит врач, чтобы провести осмотр и заодно скорректировать лечение, муж, пообещав приехать на следующий день, уезжает.

Я же полностью сосредотачиваюсь на том, чтобы как можно скорее поправиться.

Дни сменяют друг друга - результаты моих анализов уже практически идеальны. С грудным молоком я тоже добилась определенного прогресса - это было непросто, учитывая и большую кровопотерю, и то, сколько я пролежала в реанимации. Но я справилась - стала регулярно сцеживать молоко и относить детям. Конечно, этого было мало на двоих, но так я чувствовала себя причастной к ним. Хотя бы таким образом частичка меня попадала к сыновьям.

Вот и сегодня я уже почти закончила со сцеживанием. Грудь немного тянуло - молока становилось все больше, и я надеялась, что когда перейду уже на непосредственное кормление в ближайшие дни, дело пойдет еще лучше.

И именно в тот момент, когда я, отложив молокоотсос, разминаю грудь, в палату входит Рамиль. Тут же замирает в дверях, ошарашенно глядя на полураздетую меня.