Глава 43. ОН

Голова раскалывается. Открываю глаза. Все темно.

Пытаюсь проморгаться. Выходит херово. Все еще темно. Не могу понять где я. Тру переносицу, желая избавиться от боли.

— Герман… — слышу слезное.

— Жень, — поворачиваюсь на голос, и перед глазами наконец начинает светлеть.

Нихрена не понимаю. Что происходит?

Наконец могу разглядеть лицо своей жены. Вся заплаканная, и очевидно изрядно напуганная:

— Герман, ты как? — всхлипывая спрашивает.

Хмурюсь, оглядывая ее полностью:

— Ты почему на полу? — нихера не въезжаю.

Замечаю пластиковые стяжки на ее щиколотках и запястьях.

— Не понял? — срываюсь с дивана и с грохотом приземляться на пол рядом с ней. — Это че за хуйня?

Может я еще не проснулся?

Морщусь от боли в голове. Озираюсь по сторонам. Бабка эта ее тут же рядом лежит, — откуда взялась только? И пацаны мои стоят по периметру.

Подхватываю жену на руки и усаживаюсь вместе с ней на диван. Женя вся в крови. У меня сердце екает. Осматриваю ее на наличие ран:

— Где болит, малыш?!

— Да это не моя кровь. А твоя, — в истерике. — Я так испугалась, Герман. Думала ты умрешь…

— Тише-тише, все хорошо, моя маленькая, — стираю кровавые пятна с ее лица ее же слезами.

Не нравится мне ее в крови видеть:

— Ничего не бойся, — говорю утешительно. — Я в порядке. Сейчас только с этими гандонами разберусь. А утром, как договаривались, поедем поженимся, да?

Она кивает. Прикусывает губку, явно пытаясь справиться с рыданиями. Дрожит вся.

Вот теперь узнаю свою малышку. Совсем не идет ей быть сильной.

Прижимаю ее голову к своему плечу. Переключаю внимание на своих зарвавшихся бойцов:

— Вы че ироды, вообще в край охуели? — шиплю угрожающие. — Быстро освободили обеих!

— Герман Валерич, так они ж вас и вырубили!

— Кто?! Жена моя?! Вы долбоебы или прикидываетесь? Или хозяйку дома в лицо не в состоянии запомнить?!

— Да все мы запомнили. Но когда тревога от Вениамина сработала, мы сразу к дому ринулись, и тут же ее с поличным поймали, когда она старой помогала тело прятать…

— Какое еще тело? — туплю.

— Дык ваше же.

Закатываю глаза. Тяжело вздыхаю:

— Я щас ваши тела в фундамент под новый гараж заживо закатаю, если вы мне немедленно нож не дадите!

Один из бойцов наконец подчиняется и протягивает мне складной нож.

— Кстати, а сам Веня где? — продолжаю выяснять как мы пришли к тому, что имеем. — Почему сразу вам не сказал, что вы долбоебы?

— А мы его и не видели, — оправдываются придурки. — Только его тревожная кнопка сработала.

— Ой, это тоже моя вина, — кается женщина. — Простите дуру старую. Я его в гараже заперла.

— Он хоть жив? — с сомнением спрашиваю.

— Да боже упаси! — были б свободны руки, точно перекрестилась бы. — Он же в больницу приехал, вещи девочек забирать. Я с ним увязалась к вам домой, под предлогом с ними повидаться. Так этот старик дурной по дороге и напугал меня, мол «хозяин их больше не отпустит». Я и решила, что вы их похитили… Простите. Целый он и невредимый. В какой-то кладовке в гараже заперла его…

— Я понял, — выдыхаю устало. — Эффектное знакомство, ничего не скажешь.

Разрезаю путы на руках Жени. Она не дает мне продолжить, обхватывает мое лицо прохладными ладонями:

— Не злись, — ее пальчики трепетно поглаживают мою колючую щетину. — Сильно болит, да? Тошнит? Я слышала при сотрясении может.

Блядь. Я готов всю жизнь терпеть фееричные закидоны ее бабки, лишь бы Женя продолжала смотреть на меня вот так как сейчас.

Бросаю взгляд на своих недалеких ребят:

— Старуху развязали и нахер отсюда пошли. С вами я позже разберусь. И не забудьте Веню из гаража высвободить.

— Вы меня извините, дуру старую, — продолжает причитать женщина. — Я же не знала, что вы жениться собрались. Думала украли нашу маленькую, и Женьку мою заперли… — она потирает освобожденную кожу.

Мне хочется послать ее вслед за своими идиотами, но бабка походу не промах, и сама понимает, что осталась третьей лишней:

— Я наверно пойду Лерочку к купанию готовить, — продолжает бормотать, скрываясь из виду.

— Ей можно доверять нашу дочку? — спрашиваю у Жени, которая все не может перестать всхлипывать.

— Я пока только тете Вере и могу ее доверить. Она мне как родная. Ты не злись на нее. Это я все виновата. Нужно было ей сказать, что мы в порядке, а я… Вот она и решила, что ты нас похитил.

Наконец разрезаю стяжку на ее щиколотках. Женя приподнимается на коленях на диване, и принимается изучать мою голову.

— Твои ребята вызвали какого-то твоего знакомого доктора, — продолжает. — Он должен скоро приехать…

Она перекидывает через мои бедра одну ногу, седлая меня, вынуждая меня лечь на спинку дивана. И у меня уже почти совсем не болит голова. Ее красивая налитая грудь прямо напротив моего лица справляется лучше любого обезбола. Хочу уткнуться носом в тесную ложбинку. Затянуться ее манким молочным запахом.

Женя так увлечена изучением моей головы, что совсем не реагирует, когда я обнимаю ее стройную талию ладонями. Поглаживаю пальцами полоску обнаженной кожи под кофточкой.

У меня стоит до боли. Хочу потереться головкой о ее влажные губки. Как вспомню, насколько она стиснула мои пальцы в туалете ресторана, аж страшно становится — она снова как девственница перед моими размерами.

Прикрываю глаза, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. До всего этого еще слишком далеко…

— Герман, — встревоженно шепчет. — Только не отключайся снова.

Открываю глаза. Наши взгляды пересекаются.

Женя опускает свою аппетитную попку на мои бедра. Обидно-далеко от члена. Ладно, безопасно-далеко. Если почувствует мой стояк, волшебство момента сразу же испарится. Опять будет рассказывать мне, насколько я яркий представитель дикой природы. А я не могу так спалиться в шаге от свадьбы. Потерпи, Гера, потерпи. Вот станет моей женой, тогда уже никуда не денется…

— Очень больно, да? — она морщится так, будто больно должно быть не мне, а ей.

— Очень, — честно отвечаю я, ведь член и правда болит ощутимо.

— Я могу тебе чем-то помочь до приезда врача? — невинно хлопает глазками своими красивыми, даже не подозревая, какие идеи «исцеления» сейчас крутятся в моей травмированной башке.

О да… Думаю если бы ты потерлась своей попкой о мой член, даже через одежду, мне бы стало гораздо легче.

Нам бы сейчас на того коня, что едва не свел меня с ума на нашем первом свидании. Не сам конь, конечно. А обстоятельства. Повторись они сейчас, я бы кончил не расстегивая ремня.

— Может лед? — продолжает Женя. — Или обезболивающее? Точно! Вот я дура… — она пытается вскочить с моих колен.

Крепче сжимаю ее талию, не позволяя встать. Наоборот едва заметно задвигаю Женю ближе к себе:

— Просто побудь со мной...

— М? — кажется удивлена.

— А вдруг я снова отключусь? Тебе нужно присматривать за мной.

— Ладно, — прикусывает губку и прячет взгляд.

А это уже интересно. Чего это мы смутились?

Замечаю, как натянулась кофточка на ее груди. Острые сосочки видны через тонкую ткань.

Ох ебать, что же ты со мной делаешь, маленькая моя? Мне же теперь фантазия совсем расслабиться не даст. Стоит подумать, что она сейчас тоже возбуждена. А вдруг только и ждет, чтобы я ее трахнул? Мечтай, конечно. Хотя… Как бы она меня ни ненавидела, со своим телом ей справиться явно непросто. А все потому что секса у нее не было очевидно с самого нашего развода. Но если я посмею сыграть на ее чисто физических потребностях, то это может выйти боком.

— Значит ты все еще ненавидишь меня не достаточно, чтобы желать мне смерти? — решаюсь прощупать почву.

— Что за глупости? — она хмурится, и поднимает взгляд мне в глаза. — Да я в принципе никому не желаю смерти. Тем более тебе. Ты же родной человек… В смысле… ты же отец моего ребенка.

Ага, значит родства со мной не чурается. Уже что-то.

— А еще я твой муж, — напоминаю.

— Бывший, — поправляет.

— И будущий.

— Фиктивный.

— Мы ведь можем передумать? — решаюсь предложить.

— Я не позволю.

— А если я возьму силой? — стискивая тонкую талию чуть сильнее.

В ее глазах встают слезы:

— Ты ведь не поступишь так со мной? — шепчет. — Пожалуйста, Герман.

Не понял. Она настолько боится секса со мной? Даже когда возбуждена? Или это ее гордость?

— Я сделаю все, что захочешь, — слезно. — Только оставь все как есть.

Нихера не понимаю. Единственное, чего я сейчас хочу — это она. Но она слезно просит не трогать ее. Да у меня сейчас крыша съедет! У меня буквально всяяя кровь из тела сейчас сконцентрировалась в паху, поэтому соображается очень туго.

— Поцелуй, — хриплю я, прежде, чем успеваю взвесить предложение на опасность для нашего брака.

— Что? — Женя хлопает глазами.

— Один поцелуй. И мы оставим все так, как есть сейчас.

Ее взгляд стекает к моим губам. Она удивленно приоткрывает свой пухлый ротик. Если я сейчас же не почувствую ее вкус, просто взорвусь!

Спокойно. Она должна сделать это сама.

Женя снова поднимает взгляд мне в глаза:

— Сильно все-таки тебя тетя Вера огрела…

— Серьезно, малыш. Просто поцелуй меня… — мне это сейчас как воздух нужно.

Она подается мне навстречу. Вижу, что смущается.

Как же мало я ее целовал, пока мы женаты были, раз она до сих пор стесняется такой казалось бы элементарной прелюдии.

Упирается ладошками мне в грудь. Прикрывает глаза, и скромно касается своими пухлыми губками моих губ.

Ох, как же я блядь зря такой обмен невозможный предложил…

Приоткрываю рот, раздвигая ее губки своими. Ныряю языком между ее зубок, сталкиваюсь с ее язычком, и улетаю. Вижу, как она глаза удивленно распахивает. Но уже не отвечаю за то, что делаю. Не отпущу. Ни за что! Будь что будет…

Но она и не отталкивает. Отвечает на мой глубокий поцелуй. Сначала нерешительно. Но затем все более смело. 

Кладу свою ладонь на ее всклоченный затылок. Второй рукой прижимаю ее за талию теснее к себе.

В комнате становится шумно от нашего бешеного дыхания.

Ее нежные пальчики скользят под мой воротник. Чувствую, как рвутся пуговицы на моей рубашке. Ух ты… А вот это особенно интересно. Моя королева настолько голодна, что кажется потеряла контроль. Значит не у меня одного проблемы с самообладанием.

Не разрывая поцелуй, подхватываю Женю под задницу, и переворачиваюсь, прижимая малышку всем телом к дивану. Клянусь, я чувствую, как по моему языку прокатывается ее стон. Охуеть.

Женя нетерпеливо стягивает рубашку с моего плеча. Врезается острыми коготочками в мою спину, прямо как в том сладком сне.

Она извивается подо мной как кошка. И я поддаюсь ей, ритмично покачиваю бедрами навстречу. Это сводит меня с ума. Как самая изощренная и самая кайфовая пытка на свете.

Хочу войти в нее. Но понимаю, что порывистость может быть опасна. И для наших отношений, и для ее здоровья в первую очередь.

Наспех расстегиваю пуговицы на ее штанах и втискиваю свою руку под резинку мягких трусиков. Мокрая. Бляяя…

И как теперь удержать себя в руках?

Помогает звук, хлопнувшей входной двери. Кого там принесла нелегкая в такой момент?!

Отрываюсь от сладких губ, только потому что Жене точно не понравится, что нас кто-то спалит. Поднимаю голову, выглядывая из-за спинки дивана в коридор…

— Герман Валерич, — слышу голос Вени еще до того, как он является мне на глаза, — я вам тут доктора… привел… ой… Извините.

— На первый взгляд пациент скорее жив, — Валера складывает руки на груди. — Медицина тут бессильна, — ржет мудила.

Они не видят Женю за спинкой дивана. Но очевидно по моему виду не трудно догадаться, что здесь происходит.

— Скройтесь нахер! Моей жене надо одеться.

— О, мое почтение, госпожа Князева, — юморит Валера, шутливо кланяясь. — Рад наконец нашему знакомству, и тому, что ваши отношения идут на лад. Глядишь, под вашим присмотром мне придется реже зашивать этого придурка.

— Я вижу тут только одного придурка, — шиплю угрожающе.

Мужики наконец скрываются за стеной в кухню. Опускаю виноватый взгляд на Женечку. Глядит на меня огромными глазами своими, будто впервые видит. Лицо пунцовое от стыда. Очевидно она бы не прочь провалиться сквозь землю, ну или по меньшей мере сбежать и спрятаться в комнате, но мои пальцы все еще в ее трусиках.

— Все нормально, малыш. Тебе нечего стесняться. Все мы взрослые люди. Это им должно быть стыдно вот так вламываться без стука.

Она прикусывает губку и пытается спрятать взгляд у меня на груди. Однако от вида моего обнаженного тела только еще больше смущается. Прячет лицо в ладонях:

— Можешь убрать руку?

— Ох, ты об этом? — будто бы не нарочно подергиваю пальцами в ее трусиках, вынуждая Женю подавиться собственным стоном.

Убирает ладони от лица, только чтобы уничтожить меня взглядом.

— Прости, совсем забылся, — усмехаюсь, высвобождая ладонь от тесной резинки.

Женя продолжает смотреть волком. Сейчас точно снова заведет свою шарманку «В мире животных».

Не отводя от нее взгляда с упоением облизываю пальцы, которым удалось коснуться ее влажного клитора. Женя задыхается от возмущения и смущения одновременно.

— Может уже отпустишь меня? — выдавливает неуверенно.

— А может лучше продолжим?

— Ты в своем уме? Тебя же ждут за стенкой!

Она отталкивает меня. Поддаюсь, позволяя ей сбежать. Ведь перед глазами снова возникает непроглядная темнота.

Не нужно ей об этом знать. Только пугать зазря.