Глава 44. ОН

— Герман, я серьезно! — настаивает Валера, обуваясь, чтобы уйти. — Помнишь я тебе рассказывал про жену Золотова? Ей одного удара по затылку хватило, чтобы ослепнуть. Как думаешь, какие у тебя шансы зрение потерять?

— Хорош, профессор, — отмахиваюсь я. — Жену Золотова, насколько я помню, машина сбила, а меня всего-то старушка палкой огрела.

— Зато у тебя это уже далеко не первая травма головы. Тем более говоришь, что в глазах темнеет.

— Да всего раз! Что ж мне теперь из-за этого сразу в больницу ложиться?

— Именно! Надо обследоваться…

— Валер, — торможу его. — Вот прям сейчас не могу. Сначала со своими девочками разберусь. А потом…

— Ну не сбегут же твои девочки.

— О, поверь. Еще как сбегут. Тут каждая минута промедления может стоить мне семьи. Я как на пороховой бочке. Понимаешь?

— Понимаю. Но как врач не одобряю. Сначала ты должен позаботиться о себе. Это, знаешь, как в самолете, сначала кислородную маску на себя, а только потом на рядом сидящих. Какая свадьба, если здоровье под угрозой? — негодует он.

— Вот и она так же скажет. И свадьбу отложит. Потом заявится Света с ДНК-тестом, окажется, что я отец ее сына, и Женя пошлет меня куда подальше. Не могу я так рисковать.

А еще она как всегда испугается за меня. Хватит с нее уже страхов.

— Считаешь, что сын твой? — морщится Валера.

— Не знаю, если честно, — пожимаю плечами. — Но раз Света так уверена в себе, значит у нее по меньшей мере есть план. И мне нужно предпринять контрмеры, пока мои грехи из прошлого не разрушили мое настоящее. Снова.

— Вот, тем более! Твоя жизнь — Санта Барбара, а тебе сейчас нервничать нельзя. Давление подскочит и…

— Валер, — прерываю я друга. — Я тебе обещаю. Как только женюсь, схожу к твоему этому лечиле и проверю голову.

— Да че тут проверять? — отмахивается, толкая входную дверь. — Невооруженным глазом видно, что ты отшибленный.

— Пошел ты, — усмехаюсь.

— Хотя бы пока не сходишь к врачу постарайся воздержаться от излишних перенапряжений и перевозбуждений, — он многозначительно приподнимает брови и наконец выходит из дома.

По этим пунктам будут трудности. Особенно по последнему. Один тот факт, что Женя спит в моем доме возбуждает мою больную голову.

Заглядываю в свою спальню.

Тишина. Приглушенный свет торшера освещает маленького ангела в кроватке. Женя спит на моей кровати. И все бы классно, но рядом цербер этот ее престарелый. По-матерински трепетно похлопывает Женю по плечу, будто убаюкивает.

— Плохо спит? — говорю тихо, кивая на свою жену.

— С тех самых пор, как от тебя беременная вернулась, — чую, тут так и просится слово «козел», но вслух она его не произносит. Видимо чувство вины за мой разбитый затылок не позволяет. — А как о болезни дочки узнала окончательно покой потеряла. Я ей обычно травяной чай перед сном завариваю…

— Надо было не чай! — рычу я, злясь на собственную беспомощность. Бесит, что меня рядом не было. — Ко мне надо было ее отправлять! Ладно она девочка молодая — глупенькая. Но вы-то?!

Хотя… если учесть, что старуха шарахнула меня по башке, посчитав, что я украл своих девочек, то не составит труда представить, каким монстром она меня считает.

— Вот и правильно, — отвечает, — лучше на меня злись. И я тоже буду.

— Договорились, — цежу сквозь зубы. — Если вы не против, я хотел бы занять свою кровать.

— Женя сказала, что вы уступили эту спальню ей? — вроде удивляется.

— Не уступил, — улыбаюсь натянуто. — А подвинулся.

Вижу, что женщина начинает понимать о чем я. Тихонько поднимается с кровати:

— Только если плакать начнет — лучше разбудите.

— Леру?

— Женю! Она иной раз так заходится, что почти не дышит.

Мне самому дышать тяжело становится от этого открытия. Раньше она разве что разговаривала во сне. А теперь плачет.

Склоняюсь над кроваткой, и осторожно целую плечико своей дочки. До сих пор не верю. Моя…

— Я тогда в зале лягу, — предупреждает женщина.

— Глупости, — отсекаю. — В этом доме достаточно спален. Выбирайте любую кроме этой, и располагайтесь.

— Вы извините меня. Мне вроде неловко названным гостем в чужом быть. Но и девочек своих я не брошу, пока Женя сама не попросит.

— Чтобы избежать неловкости, я могу предложить вам сделку. Судя по состоянию моей жены нам не помешает няня, а Женя никого кроме вас пока к ребенку не подпустит. Я готов вам платить за помощь.

— Вот еще! Кто ж с родни деньги станет брать? Я не няня. Я бабка!

Кажется похожий разговор у меня уже сегодня был с Женей. Они и правда похожи, будто родня. И то, что эта женщина готова убивать за моих девочек, — пусть даже меня, — мне особенно импонирует.

— Я благодарен вам, — искренне говорю. — За то, что вы стали семьей для моих девочек. Хотите быть бабушкой для моей дочери — я только за. Но если вы возьмете на себя еще и домашние хлопоты, я готов вам щедро платить.

— Это зачем еще? — хмурится женщина.

— Затем, что я не хочу, чтобы моя жена снова превратилась в домработницу в нашем доме. Просто так она не позволит вам самой все делать. А если мы договоримся, что я вас нанимаю, рано или поздно она привыкнет, что это ваша работа. Тогда и вам не будет неловко в чужом доме.

— Ну если только так, — пожимает плечами. — То я согласна.

— В таком случае завтра обсудим условия подробнее. С утра составьте списки для покупок, теперь следить за провизией в доме — ваша обязанность. И езжайте с Вениамином по магазинам. Только вам придется его разбудить, так как я обещал ему завтра выходной. Он живет в домике для прислуги.

— У вас и такое имеется? — судя по интонации тут подразумевается «с жиру бесится».

— Да. Прислуги нет, а домик есть. Если вам там понравится, можете занять любую комнату.

— Это наверно было бы удобней, — к моему облегчению женщина весьма сообразительная. — Не хочу мозолить вам тут глаза.

— В таком случае завтра все решим. А сегодня доброй ночи.

Старушка кивает мне на прощание и выходит из комнаты.

Контрольный поцелуй для малышки, и я иду к кровати, где спит моя вторая малышка.

Есть вероятность, что на утро Женя убьет меня за наглость, но я не могу отказать себе в удовольствии.

Сбрасываю одежду, и влезаю под одеяло. Боже, какая она теплая. И очень обнаженная…

На ней какие-то крохотные хлопковые шортики, и маечка на бретельках.

Спокойно, Герман. Держи себя в руках.

Но не влезает уже себя в руках держать. Потому что я держу ее. Сминаю мощными ладонями ее задницу, прижимая девочку к себе.

Она утыкается носиком в мою ключицу и я слышу всхлип. Блядь, и правда плачет во сне?

— Ну чего ты, маленькая моя? — шепчу, поглаживая ее затылок.

— Герман, — она вдруг поднимает на меня взгляд. — Что сказал твой доктор?

— Так ты не спишь? — удивляюсь. — Со мной все хорошо. А ты чего плачешь?

Прикусывает губку, будто пытаясь сдержать рыдания:

— Ты все же собрался найти мне замену? Я слышала ваш разговор с тетей Верой? — вижу, что заводится. — Какое же такое у меня состояние, что ты решил будто я не справляюсь с собственным ребенком?!

— Тебе нужно походить на массаж и к психологу по сну, — мне казалось это очевидным. — Ты из-за этого плачешь? Я просто попросил помощи для тебя.

— Нет, не просто! — навзрыд. — Не ври мне! Ты же сам сказал, что найдешь другую няню!

— Вопрос закрыт. Няня найдена.

— Теперь ты избавишься от меня? — она давится собственными словами, заглядывает мне в глаза.

Боится. Мало того, что ненавидит меня, так теперь еще и боится.

Чувствую, как ее трясет. Прижимаю к себе теснее:

— Хуже, — отзываюсь. — Теперь я…

В мои губы врезается настойчивый поцелуй. Женя льнет всем телом. Обнимает за шею. Я по инерции ловлю ее пухлый ротик, так и не успев договорить.

…больше никогда не отпущу тебя.