Глава 30

Все льдистоглазые ведьмы любят круассаны из французской кондитерской. И кофе. Горький, крепкий, в крошечной чашке костяного фарфора.Не знаю почему я так решил. Но мне страшно захотелось притаранить бантастой завтрак в постель. Точнее на пошлую медвежью шкуру, на которой мы заснули, после дикого, какого-то абсолютно оглушительного безумия.Да не сбегал я. Просто поперся за гребаными слоеными булками и люваком.–Что желает Ваше Величество? — нахально поинтересовалась  девка — бариста, окинув меня взглядом полным ехидства. Ну да, выгляжу я в рубашке, с выдранными с мясом, пуговицами и брюках Карден, больше похожих на жеванную тряпку, весьма брутально.— Утренний виски в реанимации напротив. Там и аристократия уже в сборе вся. Жаждут приложиться, так сказать.— Десяток круассанов, два Лювака на вынос и закрой рот, пока я не рассердился и не позвонил Сахарку. Он ведь кажется хозяин сети этих богаделен? — рыкнул я беззлобно, бросил на стойку купюру, не глянув на ее достоинство. В глазах поганки появились искры разума. — И быстро.–Простите, Ваше величество,— вякнула нахалка, метнувшись исполнять заказ. Через пять минут я получил горячий бумажный пакет и коробку с двумя био чашками умопомрачительно пахнущего кофе. Ничего, перелью в фарфор. Ведьма оценит.— А почему ты ко мне обращаешься, как к особе королевской крови? — хмыкнул я, обернувшись уже возле двери.— Вы в короне, и это… Ну, у вас на брюках, прямо на заду, бант прилеплен. И кларнет… Я подумала что вы ошиблись дверью. Тут рядом для алкашей опохмелочная… Они часто тут появляются и в более куртуазном состоянии. А вы прям прынцесса Пупырка. Ну я и… Извините.— Кларнет? — ошарашенно переспросил я.— Ну да, у вас за пояс заткнут. Только он погнутый от чего-то,— хмыкнула наглая девка.— Уж что вы с ним делали, не знаю, даже предположить боюсь, но инструменту капец. Надеюсь вам не нужно сегодня музицировать?— Спасибо,— сдавленно поблагодарив девку, я боком протиснулся в дверь и рысью поскакал по улице. Руки заняты, бант чертов не отодрать. И дудка эта мерзкая при каждом шаге посвистывает. Бля, удивительно, что меня еще не отмудохали какие-нибудь санитары улиц, приняв за извращенца.Расстояние от пекарни до дома Бантастой я преодолел как заправский спринтер. Взлетел по ступеням и замер у закрытой двери. Странно, я вроде не захлопывал ее, чтобы не разбудить Веру. Постучал ногой, потому что руки были заняты французским завтраком.— Рогами еще постучи,— раздался за моей спиной старческий голос.— Чивой тут тресся? Ходють и ходють. Всю парадную копытами своими истоптали. Плитка вон трескается. Щас вызову охрану, охальник эдакий. Они тебе энтот бант…— Я к хозяйке квартиры пришел,— уставился я на дедка, похожего на Дядюшку Ау из старого мультфильма, держащего на поводке облысевшую псинку неопределяемой породы.— Нетути ее. Ускакала, хвост задрав. Не поздоровкалась даже. Ох, бабы. Но я ее понимаю. Мужик то ее тот еще ходок. Поди на бабе застукала хлюста сваво. Вот и злая была. Чуть Фердинанда маво дверью не приласкала. А я ей, ты куда Верушка?— И что ответила Верушка?— Да поди к полюбовнику ускакала. А что? Еейный мужик баб то естествует. Так и Верке грех не завесть себе милого дружка. Тем более ее несколько раз такой шпортсмен тут провожал. Чисто Сватшнегер. Мускулистый и страшный,— хмыкнул Ау, черт бы его побрал.–Вы круассаны любите? — спросил я, борясь с поднимающейся в моей душе странной, абсолютно непонятной злостью. Точнее это даже не злость была, а какое-то тошное, жгучее чувство ярости, мешающее соображать. Сбежала значит? К Котику Маке, бля. Перед ним будет бантом своим крутить. Мерзкий стероидный мутант наверняка ее заждался, а меня она просто использовала, как ушастого осла, чтобы досадить слабому на передок Жопочке и его Писюльке. Что ж, она и не скрывала, что я ей нужен просто для того, чтобы отомстить. Но… Черт, это бесовка свела меня с ума, иначе как объяснить тот факт, что я согласился на унизительную роль помощника фурии — мстительницы?Нет, это не злость и не ярость. Это ревность? Да не может быть. Ну на хрен. Мне не нужна эта чёртова ходячая проблема. Никто не нужен. Хотя. Зачем отказывать себе в маленьких удовольствиях? Я достал мобильник и набрал набивший оскомину номер.— Алло? — откликнулась трубка заспанным голоском Кристинки, как раз тогда когда я уже отчаялся. — Гродский, ты на часы смотрел? Я еще после твоих сексуальных фантазий не восстановилась психологически. Мне нужен здоровый сон.— Ты, вроде, с дедом моим хотела познакомиться? А у него юбилей сегодня. Будут все. Но ты права, здоровье дороже. Прости, я…— Форма одежды? — жадная курочка тут же заглотила червячка.— Только не шерстяные трусы с яйцами, боюсь мой дед не оценит такого восхитительного действа,— хмыкнул я. Хотя, для адского бала, на который дед созвал весь бомонд города, ее трусишки бы были в самый раз.— Вечернее платье купи, я плачу. Ни в чем себе не отказывай.Черт, ну на хрена мне эта дура? Я и сам себе не мог объяснить, на кой хрен пригласил Кристинку на "ебилей". Хотя, дед, наверняка будет рад, что его непутевый внук наконец-то явится с дамой.Я сунул телефон в карман, нащупал пальцами какую то тряпку, вытянул ее на свет божий. Замер на месте, прямо посреди оживленного тротуара, рассматривая трусики, украшенные котятами.— Мам смотри, а у принца бант на жопе,— ткнула в меня пальцем проходящая мимо девочка.— Идем, идем. Дяденька просто болеет. И так нельзя говорить — на жопе. На попе, или… — зашептала мать, испуганно посмотрев на меня.Да уж, дяденька болеет. Я вцепился в корону на моей ослиной башке, дернул ее, взвыл от боли. Черт, во что превратилась моя жизнь?