Глава 31

Купить кларнет. Не опоздать на концерт.Выклянчить у Капитоныча отгул (в идеале два, или даже неоплачиваемый отпуск недели на полторы) Уйти в монастырь (в женский) (еще не точно, но мысли есть) Купить Котьке новую гантель. Купить Машке новую сумку. Все мужики козлы. Ну конечно я опоздала. Прискакала к ресторану, в котором должен состояться концерт на десять минут позже оговоренного срока. Кто ж меня ждать будет? Естественно мои коллеги, больше похожие на выездной серпентарий, нежели на чопорный камерный оркестр, уже готовятся к концерту, настраивают инструменты и моют мне кости. Опоздунов у нас не то, что не любят. Просто — презирают. И никого не колышет, что я просто едва нашла в нашем городе, культурном наследии великой страны, проклятую дудку. Тьфу ты, кларнет, прости господи.Замерла возле тяжелой золоченой двери, украшенной вензелями, чувствуя себя в платье, зашитом наглухо на спине очумелыми ручками Машки, чувствуя себя даже не Золушкой, а Гуинпленом из-под моста, изуродованным компрачикосами. Как там Котька говорит? Дорого — бохато.— Прешь куда? — поинтересовался огромный детина, перегородивший мне путь.— В смысле? Я музыкант,— расправив плечи вякнула я, помахав перед носом громилы кофром с новеньким кларнетом.— У меня тут сегодня концерт. Между прочим, я первая скрипка, точнее дудка, точнее кларнет. Не важно. Так что, если вы меня не пропустите сейчас, у вашего босса накроется торжество. Она вам надо?— Обслуга проходит с черного хода,— потерял ко мне интерес цербер, уставившись за мою спину маленькими глазками.— Вы не поняли. Я музыкант…ша…ка,— вспыхнула я. Никогда в жизни меня еще не унижали так, как сейчас. Захотелось огреть нахала кофром, но лишиться еще одного инструмента я не могла себе позволить.— Я и говорю, челядь со служебного входа,— поморщился охранник, посмотрев на меня, как на блоху.— Слушай, иди давай, не доводи до греха. Этот вход для гостей и хозяев. И вот именно сейчас мы ждем самого Гродского. Так что, бери свой тощий зад в свои хлипкие ручонки и чеши в указанном направлении, пока я не рассердился.–А если не пойду, то что? — упрямо выпятила я подбородок. Какого хрена себе позволяет этот орангутан? Я жена известного адвоката. Владелица адвокатской конторы. А какой-то прихвостень буржуйский меня челядью называет? Да я…— Твою мать, Гродский приехал, схватившись за ухо. Ребята, у меня тут форс-мажор. Встречайте главнюка. Я разберусь тут с музыканткой, — рявкнул амбал, перехватил меня поперек талии и поволок куда-то. Я даже забыла как орать от такой наглости. Просто зашипела как кошка, повиснув на плече у мерзавца, метнувшегося ы темную подворотню. Но я все таки успела заметить… Твою мать, Вову. Володю. Выбирающегося из огромного шикарного лимузина. И женщину, повисшую на его локте успела рассмотреть, поэтому не оглушила придурка охранника своим воплем. Онемела от неожиданности и… Да нет. Нет, нет, нет. Какая мне разница, с кем обжимается проклятый бомбила, сегодня похожий больше на Джеймса Бонда.— Ты что творишь, чурбан? Пока ты меня тут таскаешь, там водила прошел через вход для гостей. Да не один с бабой. Ох и влетит тебе, что пост оставил, — ехидно хрюкнула я, вертясь словно уж.— Водила? Чей? А, я понял, ты невменько. Да уж, правду говорят, что если день с утра не задался, работа вся под хвост бобику полетит,— озадаченно пробормотал охранник.— Сам глянь. Вон, с телкой силиконовой кто ковыляет? — некультурно ткнула я пальцем в поднимающегося по белокаменным ступеням мерзавца Вову.— Водила босса вашего.— Дура, это же сам Гродский. Владимир Семенович с невестой, так у нас в списках значится. Красивая женщина. Крутой мужик. Мне помог очень, квартиру купил моей семье. Я ему по гроб жизни…— Гродский? С невестой… О, боже, — прохрипела я, перебив восторженные излияния гамадрила. — Поставь меня, сама пойду.— А ты себя будешь хорошо вести? — прищурился охранник, поставив меня на асфальт.— Я буду играть реквием, умирающего лебедя и, похоже, ушаночку,— выдохнула я, и пошатываясь пошла к двери черного входа.Нашла своих коллег я быстро. Шла, ориентируясь на звук. Ресторанные задворки оказались настоящим лабиринтом Минотавра. Черт, мне хотелось бежать, а не лабать на потеху жрущей публики. И Володя. Точнее Владимир Гродский, великий и ужасный. Он мне врал. Все время, нагло и цинично. А еще он такой же, как все. Даже хуже. У него есть невеста. Даже не жена. И он изменял ей всю ночь. Всю чертову горячую нескончаемую ночь, пролетевшую словно миг. Какая я дура. Идиотина клиническая. Хочется окунуться в чан с хлоркой, выжечь из души и памяти эту проклятую грязь.— Неверова, ты меня… — выскочил из полумрака коридора, словно чертик из табакерки, возбужденный Капитоныч.— В гроб вгоню,— уныло закончила я его нервный месседж.— На кого ты похожа? О, великий Вицлипуцли,— театрально задрал к низкому потолку ручонки дирижер.— Даже плененные французы в сравнении с тобой были франтами. Нет, только последний ряд. В самом углу. И, Неверова, я тебя умоляю…— Я не могу играть сегодня. У меня личная драма,— уныло пробухтела я, глядя, как Капитоныч меняет цвет лица с бордового на бледный и обратно.— И вообще, я увольняюсь. Мне нужно теперь возглавлять фирму отца. Да и жить как-то. На зарплату кларнетистки, я протяну ноги.— Вера, пожалуйста. Я умоляю тебя. Сегодня отработай. Я вообще хотел тебе конферанс отдать. Объявлять будешь. Правда платье у тебя…— Я решила,— твердо сказала я и не слушая стонов Капитошки пошла с гордо поднятой головой по коридорам в новую жизнь. Где не будет врунов — олигархов, изменщиков — мужей, Писюлек беременных. Я Вера Неверова, а не челядь. И я …Да не знаю я, как получилось так. Я просто повернула не туда, видимо. Проклятый лабиринт, воняющий шампанским и жареным мясом. Это чертов платье еще и … совсем забыла про рюкзачок с Котькиными гантелями, болтающийся за моей спиной. Машка от чего — то решила избавляться от хлама дома. И вот именно сегодня попросила меня завести чертов спорт инвентарь в благотворительный реабилитационный центр. А что, мне не трудно, тем более по пути… Было… Просто я забыла выполнить просьбу подруги из-за нервного стресса. Да и опаздывала. Поэтому примчалась на работу, гремя гантелями.— Девушка вы кто? Что вы тут…? — словно из преисподней, раздался голос прямо из тьмы. От неожиданности я метнулась вперед, к неприметной дверце, запнулась о подол проклятого концертного платья, со всей силы вломилась в воротину, и кувыркаясь, как цирковая мартышка вылетела в ярко освещенное помещение. Даже ослепла от неожиданности. Бретель у чертова рюкзака оторвалась. Торба с гантелями с грохотом отлетела в неизвестном направлении. Точнее, в известном, потому что кто-то закричал, и явно болезненно. Я прижала к груди кофр с кларнетом, свалилась на пол, зажмурила глаза и обвалилась на пол.— Шикарно. Бант. Гантели, что дальше? — раздался над моей головой насмешливый голос.— Была охота ноги ломать,— пробухтела я, открыла глаза и уставилась прямо в стальные омуты человека, с которым мне было так невероятно прекрасно прошлой ночью.— Это ты у нас бегун на длинные дистанции. Трус и подонок. Сбежал, поджав хвост. Хоть бы записку написал. И трусы мои любимые спер. Кстати, тебе очень идет корона. Не давит? А, и враль еще. Самозванец, наоборот. Ты у нас оказывается великий и ужасный. Сам Гродский. Где уж нам уж. Врун.— Володя, кто это? — впился в мой мозг мелодичный женский голосок. Какой позор. Я валяюсь на полу. Вокруг толпа народу. Высший свет, голубая кровь. Смотрят на меня как на диковинную зверушку. А я…— Никто,— рявкнула я, поднимаясь на ноги. Мой папа учил меня всегда держать марку, даже в ситуациях подобных той, что я переживаю сейчас. Расправила плечи, подняла подбородок. — У вас очень красивая невеста, Владимир. Под стать вам и вашему положению. Берегите ее.— Твой Котик тоже ничего, надеюсь он не спрашивал, где ты провела ночь? Или у вас свободные отношения? — сверкнул глазами наглый мерзавец.— Дурак.— Бешеная. И корона твоя… Слушай, как ее снять?— Никак. У короля должна быть корона.— Ну ты и… Вера да постой…Я не ответила. Хромая направилась между ошалевших людей, прямо к тяжеленной двери, через которую меня не пропустил охранник. Но выйду отсюда я королевой. Даже если для этого мне придется…Да, черт подери, мне бежать хотелось. Спрятаться. Что ж так не везет то в последнее время?