Глава 33

Запись к пластическому хирургу (пятница 13, через две недели. Прием в 13:30). Отличная дата, мечта антихриста. Но в новую жизнь нужно вступать с новой грудью. Ни за какие коврижки не соглашаться вернуться на работу.Отключить телефон.Забыть навсегда ту позорную ночь (если бы это было возможно) Вова врун и предатель. Ненавижу. Ненавижу.Ненавижу. Квартиру продать. Фирма отца моя. Телефон надрывается на прикроватной тумбе, словно припадочный. Черт, я конечно же забыла его отключить. Хватаю этого орущего монстра, даже не глянув на дисплей. Единственный раз в жизни я решила выспаться перед очень важным шагом в моей дальнейшей бизнес карьере и вот.— Если никто не умер, готовьтесь к смерти, кто бы это ни был,— стону, мечтая разбить аппарат об стену. Но на это у меня не хватает лихости. Я слишком рассудительна и бережлива. Рассудительна иногда. К сожалению.— Я готов к смерти от твоих рук,— врывается в мой заспанный мозг голос Андрея. — Вера, умоляю, только не бросай трубку.— Это вряд ли,— сон словно рукой снимает. Зато появляется странное нервное возбуждение.— Дай мне шанс, прошу,— в голосе мужа я еще ни разу не слышала таких просительных ноток. Обычно он звучит властно и снисходительно. Он же хозяин дома, а я… Кто я? Послушная курица, которая всегда исполняла его прихоти. Да вот хрен ему.— Три минуты,— вопреки боевому настрою я по привычке даю заднюю.— Поужинай со мной. Всего один вечер, ресторан, как раньше, помнишь? А потом вынесешь приговор. Даже смертникам дают шанс на помилование. Надо поговорить. Я многое осознал, Вера. И понял, что моя жизнь без тебя не имеет смысла.Сердце пропускает удары. Черт, ну что я за дура? Зачем снова позволяю манипулировать собой. Но мне вдруг страшно хочется поверить в то, что Дюша раскаялся. И тогда это безумие закончится. Моя жизнь снова станет тихой, спокойной гаванью. Без потрясений и лжи. Без наглых врунов мажоров. Без… Вера без веры, очень так невесело звучит. Я погрязла в чужой лжи, как муха в паутине. И Дюша… Я ведь больше не смогу ему доверять. А что это будет за жизнь, если я буду обнюхивать его каждый вечер по возвращении домой, искать следы чужих ласк и сходить с ума от ревности. А буду ли? Я ведь тоже больше не чиста перед ним. Я пала, и мне это адски понравилось— Смертников, Дюша, кормят перед казнью,— горько ухмыляюсь.— Не лучшее сравнение. Да и что обсуждать нам? Все же ясно. Твоя любовница беременна, а я не собираюсь соперничать с крошечным младенцем. Ребенок ни в чем не виноват.— Вера, это ее решение. Она приняла его самостоятельно. Я прошу тебя, детка. Наверное мне нужно было пережить это все, чтобы понять, что ты моя единственная. Такая проверка чувств. Я, оказывается, не могу любить никого кроме тебя.— Это будет не свидание,— пищу я малодушно. Слова Дюши не топят лед, просто его сжигают к чертям собачьим. Но… У меня ведь тоже есть теперь грех. Большой грех и маленькая тайна. Чертов Володя, мне кажется я до сих пор чувствую его прикосновения. И могу поклясться, что с Дюшей за пять лет совместной жизни не испытывала и малой толики того восторга, который он подарил мне всего за одну ночь. Надо просто выкинуть из головы это безумие и продолжить жить.— Вера, ты молчишь… — шепот Дюши заставляет вздрогнуть. А почему бы и нет. В конце концов мы не чужие. И каждый имеет право на ошибку. Есть миллионы семей, переживших кризис отношений. И ничего, живут себе. Почему я должна думать о каком-то зажравшемся мерзавце, у которого есть невеста? Чертова, губастая невеста с декольте как у богини. И нет, я не ревную. Я ненавижу.— Я согласна, Андрей. Скинь мне место встречи на телефон. И это будет деловая встреча.— Боже, дорогая, я так рад,— ну почему мне опять слышится фальшь в его голосе? Почему?Сползаю с кровати. Я сегодня должна быть сногсшибательна. Просто крышесносна. Мой блудливый муж не должен видеть как мне тяжело и больно. Я должна… Черт, опять должна. Да никому я кроме себя ничего не должна.— Далеко собралась? — поинтересовалась Машка, болтая сушкой в бокале с кофе. Эта ее привычка вызывает во мне нервный тик.— На деловую встречу,— буркнула я в шкаф, роясь в Машулиных вещах. Где-то у нее был брючный костюм и блуза. Красивая такая, в рюшах и с жабо, которое мою грудь делает пышнее. Если, конечно, можно сделать «комариные укусы» объемнее.— Сделаешь мне прическу?— А Котька сказал, что тебе звонил Дюша,— не моргнув глазом рявкнула Машка. Я ее люблю конечно, но кто дает ей право совать свой длинный нос туда, куда не просят?— Слушай, ну Вова же шикарный парень. И искры между вами летят, того гляди спалите все вокруг. А ты снова на грабли примеряшься, как наступить, чтобы прилетело больнее.— Болтун — находка для шпиона, — пробухтела я.— Ты сына то не учила, что ли, что подслушивать нехорошо? Не мать ты, а ехидна. А Вова твой любимый обручен. У него невеста есть. И он такой же изменник и гад.— Котька с тобой пойдет,— тоном, не терпящим возражений рявкнула Мака.— Чтобы ты, подруга дорогая, не наделала глупостей, которые потом не разгребешь.— То есть, кроме того что твой сын сексот и слухач, ты его еще и в конвойные подвизала? Ай, молодца, Машка. Ты мне не мать. Я сама разберусь.Короче, мы с Котькой вышли из квартиры через два часа. Я, трясущаяся от ярости, нарядная, как на парад и с прической «Я у мамы дурочка» и мой конвоир, сопящий словно бизон после неудачной случки.Ресторан Дюша выбрал у черта на рогах. Точнее в самом центре нашего восхитительного города. Наверняка пафосный и дорогой.— Если хочешь, можешь к друзьям махнуть. А я сама,— предложила я Котьке.— Мать меня убьет. Голодом заморит, а у меня режим, — уныло вздохнул крестник. — Да не переживай, я не буду отсвечивать. На улице потрусь. Вер, ты не обижайся на мать. Она очень переживает за тебя. Любит тебя.— За себя пусть переживает,— буркнула я, чувствуя, как душу заливает теплом и благодарностью. — Ладно. Пошла я, позвоню.— Это, теть Вер, я рядом, если что,— уже в спину мне сказал Котька.А если что? Может развернуться? Я вдруг поняла, что не хочу встречаться с Дюшей. Что я скажу когда увижу его? Ставшего чужим, пахнущего любовью другой женщины. Я остановилась, как вкопанная. Сейчас развернусь и…— Вера, ну слава богу,— словно хлыст в спину, ударил меня голос мужа. Моего мужа. Которого я считала своим, точнее. Думала, что наша с ним семья непотопляема. А теперь стою, как дура, совершенно не понимая, что делать дальше. И откуда он только появился? — Это тебе. Твои любимые.— Я не люблю розы,— прохрипела я, чувствуя, как в пальцы впиваются острые цветочные шипы.— Да, а я думал…— Ты плохо меня знаешь, Андрей, — улыбаюсь, с трудом сдерживая душащие слезы.— Выглядишь сногсшибательно, — его улыбка, которая всегда сводила меня с ума, сейчас выглядит ненатуральной и фальшивой.— Похудела. Тебе идет, Тыковка.— Умоляю, не называй меня этим дурацким прозвищем. Ты меня позвал зачем?— Соскучился,— его лицо вдруг оказывается совсем рядом. Дыхание обжигает губы, руки на моей талии. Черт, что происходит? Где мой свисток?— Пусти. Отпусти, пожалуйста. Андрей, не нужно.— Знаешь, ты моя. Ничьей не можешь быть больше. И ты это знаешь,— он впивается в мой рот своими губами, и я теряюсь в пространстве. Я так мечтала об этом совсем не давно, а теперь… Теперь меня тошнит. Хочется утереться рукавом и сбежать.— Могу,— шепчу я, обмякнув в знакомых объятиях. — Я могу. Отпусти, черт тебя подери. И я была не твоей. И мне это очень понравилось, слышишь.— Но ты же пришла в надежде на то, что мы сможем вернуть все. Признайся.— Я пришла сказать, что хочу фирму отца и развод,— хриплю я, извиваясь змеей в душных объятиях, некогда любимых рук. Сейчас я чувствую отвращение.— Отпусти меня. И еще, мы не сможем снова быть вместе. Я тебе изменила. А цветы забери. Я думаю, что ты все перепутал. Я никогда не любила алые розы.— Сука,— пощечина обжигает. Слезы, которые я сдерживала до сих пор брызжут из глаз.— Шлюха. Строила из себя недотрогу, блядь непорочная. Развод тебе? Хрен тебе. Я юрист. Докажу в суде твою измену и обдеру, как липку. У тебя нет вариантов, Вера. Или вернуться ко мне, или…Сжимаюсь, ожидая новой оплеухи.— Или что, господин юрист? — тихий насмешливый голос звучит словно гром. Я открываю глаза, уже зная, кого увижу. Черт. Как у него получается оказываться всегда там, где я проваливаюсь в пропасть? Вова — Володя, чертов мерзавец. А я выгляжу, как бомжиха. И прическа еще эта идиотская. А блузочка хороша, вообще-то. Боже, о чем я думаю? — Руки убери от женщины, пока я не разозлился. И не дергайся. Поверь, мои охранники душки в сравнении со мной, когда я в гневе. Правда убью я тебя не сразу. Дед мой жаждет общения с тобой.— Владимир, что происходит? — хриплю я, глядя на побледневшего мужа.— Тебя это не касается, писькобантая. Иди к Котику своему, он так рвался тебя спасти. Моим ребятам пришлось его успокоить. Жопочка нам целым и невредимым нужен. Ну, до поры до времени. Твой муж очень нечистоплотен в делах. Не Жопочка он, а Жопа хитрая. Только вот на каждую хитрую жопу есть болт с винтом.— Что ты сделал с мальчиком, гад?— прорычала я, сжав кулаки. Все остальные слова нахала пропустила мимо ушей.— Если с Котиком что –то … Я тебя… Ты меня знаешь.— О, да. Знаю. Имел честь лицезреть ваше горячее воссоединение. Поцелуй был просто как в кино, огненная страсть. Вы извращенцы похлеще меня. БДСМ практикуете? Или свингерство? А, понял, и то и другое. Жопочка, Писюлька и Ведьма — прекрасная шведская семейка.  Кстати, юридическая фирма ведь тебе принадлежит? Так у меня сомнения закрадываются, что ты случайно постоянно вертишься под моими ногами, ведьма. Я думал ты другая,— горечь в его голосе? Или мне кажется?— Придурок,— шиплю я, задыхаясь от обиды.— А вот тут в яблочко. Был бы умным, не повелся бы на твои выкрутасы. Классно вы меня развели. Классически.— Это все какой-то идиотизм. Володя… Пожалуйста…Но кто бы меня слушал.