Глава 11

Глава 11

Кира

Маттео опять-таки играючи разбирается с замком и распахивает передо мной дверь.

— Ты купила квартиру или снимаешь? — неожиданно интересуется мужчина.

— Снимаю, — медленно киваю.

Чувствую, вопрос-то с подвохом.

— У Генриетты Рудольфовны?

— Да. Только не говори, что квартирная хозяйка твоя родственница.

Квартиру я снимала через агента, но с хозяйкой имела честь познакомиться при заселении. Эффектная старушка с царственной осанкой и манерами благосклонно разрешила проживать мне в её хоромах. С нотациями не лезла, на чай не набивалась. А тут я испугалась, что она же могла попросит соседей следить за жильцами.

Наверное, все же стоит купить себе квартиру. Тем более, что в Москву я возвращаться пока не планирую.

— Нет. Просто славная бабулька, подружка моей бабушки-покойницы, — ответил Маттео, проходя по коридору и скидывая кроссовки. — Генриетта Рудольфовна всегда была из тех бабусь, которые переживут нас с тобой и наших внуков. Было бы грустно, если бы она так быстро сдала и все же продала квартиру, в которой провела лучшие годы своей жизни.

— Похоже на то, — улыбаюсь. Бывает такое, когда входишь в квартиру, а от нее веет своей историей. У кого-то счастливой, у кого-то несчастной. Это место, уверена, кто-то действительно считал своим домом, тихой гаванью. — А почему ты спрашиваешь?

— Замки надо поменять. Потому что после двух вскрытий они уже не столь надежны, как хотелось бы.

— Понятно. Надо будет этим заняться, — грустно хмыкаю. Вот же я молодец! Потеряла ключи от чужой квартиры, замки можно сказать сломала, и теперь их надо менять.

Тем временем Маттео серьезно продолжает:

— Проверяй для начала свои карты. Если деньги ещё никто не снял, то переводи их с карт на счета. От греха подальше.

Я согласно киваю и иду в кабинет. Для своей работы я облюбовала самую маленькую комнату в квартире. С темными зелеными обоями и дубовым письменным гарнитуром. Сдается мне, что у хозяина квартиры здесь тоже был кабинет, в котором он прятался от своей очень деловой и царственной жены. Даже небольшой кожаный с виду потрепанный диван очень удобный, как будто ночью служил пристанищем для поссорившихся супругов.

На столе стоит мой ноутбук. Я проверяю банковские положения, пока Маттео расслабленно устраивается на диване. Я запоздало понимаю, что не знаю, как обращаться к своему спасателю.

— Так как же тебя всё-таки зовут? Маттео, Мотька? — спрашиваю, не оборачиваясь, чтобы скрыть неловкость момента.

Мужчина смеётся весело и открыто. Я чувствую себя свободнее.

— Матвей я. И я очень рад, что ты спросила. Значит, начинаешь приходить в себя.

Эта его фраза возвращает меня в реальность. Ту мою, о которой я позабыла в квартире этажом выше. В ту, где мой муж изменяет с моей мамой. В ту, где я никак не могу забеременеть. В ту, где боль и тоска.

Хорошо, что я сижу к нему в полоборота и можно не прятать лицо, но всё же мужчина сразу же встает и подходит ко мне, разворачивает и заглядывает прямо в глаза, придерживает за плечи. Его прикосновения мягки и почти невесомы, хотя я представляю, какой же он сильный: простая футболка рельефно очерчивает каждую мышцу. Женя, хоть и занимается спортом, но выглядит далеко не так эффектно.

— Я что-то не то сказал?

А он внимательный, этот Матвей. Чуткий. Быстро уловил смену моего настроения. Я не спешу открывать перед ним душу. Вначале неплохо было бы узнать про итальянский маскарад в Москве. К чему все это было?

Я молчу, поджав губы. Матвей все понимает. Он отпускает меня и распоряжается:

— Сейчас выясним что с твоим телефоном и паспортом. Ну, попробуем выяснить. А потом ты мне всё расскажешь.

— А ты мне, — пытаюсь улыбнуться. Выходит коряво.

— Всё без утайки выложу, — заговорчески произносит мужчина и подмигивает мне. Достает свой мобильник, вмиг становясь серьезным: — Номер телефона диктуй.

Матвей набирает мой номер, но абонент, конечно же, не абонент.

— В такси, говоришь, ехала, — он постукивает своим телефоном по ладони, раздумывая. — Такси как вызывала? Через приложение?

— Мне охранник вызвал, — произношу нехотя. Чувствую себя полной дурой, признаваясь. Сейчас он решит, что я алкоголичка, которую вытурили из клуба за неприличное поведение.

— Всё было так плохо? — по лицу не понять, что Матвей обо мне думает, но смотрит внимательно.

Я медленно выдыхаю.

— Какой-то мужчина начал проявлять ко мне излишнее внимание. Бармен предложил помощь, я согласилась. Вот охранник мне вызвал такси.

— Хорошо, что не в багажник машины тебя запихнули и в бордель не продали, — Матвей осуждающе качает головой.

А я понимаю, что вчерашний вечер действительно мог закончится не так оптимистично. Вспоминаю про водителя такси.

— Ой, у меня же осталась визитка дяди Жоры. В сумке, если не потерялась! — Поспешно бегу в коридор.

— Кого-о-о?

— Ну, таксиста, — я из коридора приношу сумку и вытряхиваю на стол её содержимое. — Вот, — протягиваю Матвею бумажку с номером. — Он мне оставил, сказал, что если захочу по Питеру покататься, он мне покажет город.

— У-у-у, город, значит, покажет, — недобро ухмыляется Мэт. Он набирает номер с бумажки и нажимает на громкую связь. Я подхожу ближе и замираю, уперевшись взглядом в пульсирующую вену на шее мужчины. Трубку берет женщина и громко кричит:

— Але!

— Здравствуйте. А я бы хотел услышать дядю Жору, — решительно заявляет Матвей. Я стою рядом и молчу. Вдыхаю теплый цитрусовый аромат, исходящий от мужчины, и невольно любуюсь его уверенной позой.

— Он сейчас спит. Как с ночи пришел, так ещё не проснулся. Если что-то срочное, я могу разбудить, — говорит женщина таким тоном, что становится ясно, предложи ей хоть миллион долларов, но Жору своего она не разбудит.

— Жалко, конечно, будить, но у меня действительно срочное дело. Супруга вчера потеряла телефон и документы. Думает, что в такси.

Я задыхаюсь на выдохе. Супруга? Это слово больно режет по сердцу, но при этом из уст Мэта оно прозвучало мягко, уверенно. Хотя он мог сказать просто “подруга”. Девушка на крайний случай.

— А-а-а, так у нас они, да! — вскрикивает женщина и начинает быстро тараторить: — Жорик привёз. Телефон совсем разряжен, а у нас к нему зарядки нет. Красивый такой, серебристый. И кошелек, и паспорт, всё у нас. Жорик хотел сразу везти обратно, я уговорила его выспаться и потом всё отдать…

Матвей вклинивается в речь женщины решительно и громко, иначе её, кажется, не остановить:

— Посмотрите, пожалуйста, на чье имя документы. Может, не наши?

— Да-да, сейчас! Вот туточки у меня они, вот прям перед глазами лежат! Муж оставил на столе. — Нас оглушает неприятный треск, затем раздается гневное бормотание, оханье, а потом все затихает. Мы с Мэтом синхронно смотрит на экран, а не отключилась ли собеседница, поняв, что оплошала. Как раз в этот момент она резко выныривает из тишины: — Але?! Але?! А, заработал динамик. Так… Кира Александровна Полякова. Полякова! Слышите?!

— Да. Это наши, — отвечает Мэт. Когда женщина, наконец, успокаивается, он просит: — Назовите адрес, мы сейчас приедем.

Женщина диктует адрес, я не очень хорошо знаю город, но, кажется, это у черта на куличках. Мама где-то в том районе в свое время отвергла хорошее помещение для офиса, ей надо было только в центре.

— Вот святая простота, — заявляет Матвей, отключая вызов. — Готова кому угодно отдать документы. Ручаюсь, что все деньги и карты будут в целости и сохранности, — он качает головой. — Повезло тебе, Кира Александровна Полякова. Поехали за паспортом.

И вот я еду в машине с мужчиной, которого вижу третий раз в жизни. Матвей назвал меня супругой, я даже не спросила, зачем. Ерунда всё это.

Более того. Еду я к черту на рога, как сказал Матвей, за паспортом, который потеряла пьяная в такси. Слушаю музыку, смеюсь над шутками соседа. Заталкиваю свою боль поглубже, отчего смеюсь громче.

Когда моя жизнь успела так перевернуться с ног на голову?

Паспорт оказается действительно мой, как и телефон, и кошелек, и связка ключей с брелоком в виде турмалинового сердца. Дядя Жора выносит мне вещи лично и многословно извиняется, что не нашел меня сразу и не отдал. Деньги в благодарность не берёт, просит извинить. Настаивает, чтобы я всё проверила.

Думаю, что в этом нет необходимости, но под его пристальным взглядом выполняю просьбу. Карты на месте, паспорт цел, телефон разряжен. С трудом получается убедить таксиста, что зла на него не держу, а наоборот благодарна за его честность.

Нас приглашают на обед, затем на ужин, затем на кофе, ещё и на чай. Мы отказываемся, как можем.

В итоге Матвей просто утаскивает меня вниз по лестнице под оханья дяди Жорика и его жены. Гостеприимные люди, но очень навязчивые.

Оказавшись в машине, неуютно ерзаю. Мне хорошо в обществе Мэта, и это жутко напрягает. К тому же мне не даёт покоя его ремарка в телефонном разговоре.

Стоит мужчине завести машину, как я сразу же выдаю:

— Зачем ты назвал меня супругой?

— Чтобы долго не объяснять. Зачем бы левому мужику интересоваться паспортом на имя Киры Александровны? А раз муж - значит всё сразу ясно, — спокойно поясняет он, не взглянув на меня.

Даже в профиль Мэт очень красив. Острая линия челюсти, широкая шея, длинные ресницы и черные глаза, волосы в творческом беспорядке.

— А действительно зачем? — вырывается у меня.

— Что зачем? — хмурится Мэт и быстро смотрит на меня. Его взгляд как обычно теплый, успокаивающий.

— Зачем ты мне помогаешь? Тратишь свой выходной на незнакомую левую девицу?

— Понравилась, — просто заявляет Матвей, снова бросив на меня взгляд и опять отвернувшись к дороге.

Ну да, аргумент. Ведь всё так просто в этом мире!

Мэт не улыбается. Кажется, это не было шуткой.

И вдруг чувствую себя смущенной.

— А-а-а, — тяну неловко. Поспешно перевожу тему, спрашиваю: — А едем мы куда?

— Пообедать. Знаю одно местечко, тебе понравится.

Я прислушиваюсь к себе: голова перестала болеть, но есть совсем не хочется. От мысли о еде начинает тошнить по-новому.

Мы как раз останавливаемся на светофоре, и Матвей поворачивается ко мне в полоборота. Весело улыбается, рассматривая меня.

— Да ты, я смотрю, совсем не умеешь пить! Бросай это гиблое дело! Тебе не идет.

— Не умею. Это я с горя, — бурчу.

Матвей кидает на меня внимательный взгляд, но я намеренно игнорирую, отворачиваюсь к окну. Рассказывать о своей неудавшейся жизни я пока не собираюсь.

Мы въезжаем на территорию загородного ресторана. Вокруг много зелени, впереди вижу синь залива. Само здание построено из состаренного дерева, и черным цветом контрастно выделяется на фоне природы.

— Пойдём, поедим, — бодро зовет мужчина, огибает автомобиль и открывает передо мной дверь. Ого! Среди всех знакомых так только папа делает.

— Не уверена, что в меня что-то влезет, — бубню, но принимаю руку и выхожу из машины.

На улице Матвей не выпускает мою ладонь, заводит меня в ресторан и выбирает столик на террасе с видом на залив. Девушку-хостес приносит меню и пледы.

Мне хочется выдернуть руку, меня лихорадит от его прикосновений.

А что ты хотела, Кира? Сама заставила человека спать с тобой, и теперь заднюю даешь. Ну и что, что пьяная была!? Думать надо было! Намекнула и передумала? Молодец, что!

— Советую тебе взять суп и травяной чай, — Матвей не давит, советует, но от этой простой рекомендации мне вдруг хочется взбрыкнуть.

Наверное, я слишком долго прогибались под Женю, шла на компромисс, закрывала глаза на его характер и вспышки эмоций. И вот сейчас мне хочется фыркнуть, высказать свое мнение, сделать всё наперекор. Хотя хватает ума понять, что злюсь я не на Матвея, не на его самоуправство, а на себя. На свою слепую любовь и на глупость.

Выдыхаю и соглашаюсь с супом.

— Чай с чабрецом, — произношу твердо.

Пока ждём заказ, Матвей передает мне плед, усаживается удобнее и выдает:

— Я готов рассказать всё, что захочешь обо мне узнать, в обмен на твою историю.

Вот так просто и сложно одновременно.

Сжимаю пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Я не ожидала времени откровений вот так сразу. Н-да, и место располагает, на террасе никого рядом: столики стоят далеко друг от друга, и обстановка уюта. Даже гладь залива спокойна, погода безветренная.

Медленно выдыхаю, стараюсь унять разбушевавшееся сердцебиение.

— Вначале ты. Что за маскарад был в Москве?

— Никакого маскарада. Лука — третий мамин муж. Можно сказать, что отчим, даже приложил руку к моему воспитанию. Да и просто мы с ним отлично ладим.

Мой отец мой тоже был спасателем. Погиб при исполнении, когда мне было три года. Мама через пару лет замуж вышла и с новым мужем уехала в Италию на заработки. Я остался с бабушкой. Мама в Италии с мужем развелась и вышла замуж за Луку, родила Лили. Меня к себе звала, тем более, что Лука нормальный мужик. Но я вначале с бабушкой хорошо жил, потом одну её не хотел оставлять, когда она заболела. А там школу закончил, поступил, не с руки мне стало к маме переезжать. Но ездил к ним каждые каникулы. Лильку нянчил, по миру покатался.

— Вы с Лукой так похожи. Я действительно решила, что вы отец и сын, — все ещё пытаюсь подловить Матвея на враньё. Хотя зачем ему?

— Мамин типаж, — он улыбается. — Любит она высоких кареглазых брюнетов. Папа такой был, и второй муж, и Лука.

— А в Москве что забыли?

— Лука любит иногда приехать в Питер, в Москву, прогуляться. В Казани мы даже были, во Владивосток летали. Без мамы, разумеется. Мы с ним вдвоем устраиваем отдых. А тут же Лиля у меня живёт уже с полгода. Вот Лука и совместил приятное с полезным: дочь проконтролировал, и отдохнул.

— Ты хорошо говоришь по-итальянски, — замечаю уже доброжелательнее и понимаю: Мэт не играет. Говорит просто, как чувствует и что чувствует. Никакого притворства и попыток меня обаять.

— Ещё по-английски и немного знаю французский. Языки мне легко давались. Мама лелеяла надежду, что я в переводчики пойду. А я как отец — в МЧС.

— Она, наверное, просто боится тебя потерять, — пожимаю плечами, плед соскальзывает с плеч. Мэт неожиданно встает и возвращает его на место. Все делает спокойно, без лишних прикосновений.

Он просто поправил плед, а я просто забыла выдохнуть.

— Все под богом ходим, — отвечает Матвей, вернувшись на место. — И моя работа не самая опасная.

Мы молчим. На мой взгляд, Матвей очень небрежно отзывался о жизни и своей работе, но кто я такая, чтоб учить его жизни.

Пришла моя очередь, но я очень хочу оттянуть этот момент, поэтому недовольно замечаю:

— Небольшой как-то вышел от тебя рассказ. Никаких скелетов в шкафу и грязных подробностей личной жизни? — пытаюсь отшутиться.

Матвей пожимает плечами и улыбается.

— Никаких. Весь я как на ладони. Одни достоинства и почти нет недостатков!

— Женат? — спрашиваю, прищурившись.

Такой клад и на свободе? Не верю.

— В разводе.

— Так! Сейчас буду пытать грязные подробности, — игриво улыбаюсь.

Мэт расслаблен и доброжелателен. Тем не менее, взгляд серьезный.

— Чего меня пытать, я и так всё расскажу. Жена просто не смогла смириться с моей профессией. Ей тяжело давались мои дежурства, она переживала, накручивала себя. Она совсем не понимала мой досуг и в итоге ушла к нормальному типичному программисту. Варит ему супы, растит детей.

Упоминание про детей неприятно отзывается в груди, но я уже стала привыкать к этому.

— Что у тебя за досуг?

— Люблю активные виды спорта: яхтинг, зимой сноуборд, прыжки с парашютом, скалодром.

Да уж, с таким не соскучишься. Матвей совсем другой человек, в моем окружении таких нет. Поэтому от общения я получаю искреннее удовольствие. Тем более наши интересы сходятся с прошлой версией меня.

Когда-то я гоняла на машине по проселочным дорогам, красила волосы в зеленый цвет и пыталась стереть изнутри образ хорошей девочки. Сейчас у меня ощущение, как будто его на меня натянули, как утягивающее белье на три размера меньше.

— Ух ты! Я давно не была на скалодроме. В студенческие годы мне нравилось. Я даже на соревнования ездила. Потом работа уже не оставляла времени.

— В следующие выходные отведу тебя в свой клуб, посмотрю, в какой ты форме.

Ох… Хоть Мэт мне и помогает, я не уверена, что готова регулярно проводить с кем-то время. Может быть, лучше запереться в своем мире и переживает свое горе самой?

— Это, конечно, мило, но разве мы встретимся на следующей неделе? — стараюсь отказать как можно беззаботно. — Не думаю, что это хорошая идея.

— Лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.

И мне игриво подмигивают.

— Тем более пришла твоя очередь, — напоминает Мэт, а у меня ладошки холодеют. Признаться или нет?