Глава 13

Глава 13

Кира

Ответ от Василисы — даже мысленно называть эту женщину матерью я больше не могу — приходит довольно быстро. Удивленно вскидываю брови: она согласна на мои условия, с Женей обещает всё уладить. Совесть, что ли, замучала? Хотя вряд ли. Василиса Игоревна действует в своих интересах и потому одной ей известно, что за подноготная у её согласия.

Но мне всё равно. Я получила желаемое, остались формальности. Спасибо папе, что он подсказал такой выход. Работать наемным управляющим у Василисы с Женей я бы не стала, хотела уже искать новую работу. А тут отец так удачно подкинул идею с филиалом и подсказал, как лучше все оформить.

Всё чаще стала созваниваться с отцом. У нас всегда были сносные отношения, а тут он решил наладить отношения. Честно сказал, что у него рецидив рака и осталось ему не много.

— Прости, что не ценил тебя, Кирёнок, — сказал он со вздохом в наш последний разговор.

Отец приехал ко мне в Питер, мы пили кофе в моем любимом кафе, и ели пирожные, как когда-то в детстве.

— И уделял тебе слишком мало времени, — добавил он с сожалением.

Я сжала его иссушенные болезнью руки, улыбнулась.

— Я прощаю тебя, — ответила честно.

После предательства мамы внимание отца для меня стало бальзамом на душу. Когда мне казалось, что я осталась совсем одна, без семьи, вдруг появился он. Подруги и знакомые — это не то же самое, что семья. Корявая, проблемная, но в то же время семья. Ведь я Василисой восхищалась, она была для меня примером в каких-то моментах. Я понимала, что как мама она не самая ответственная, но для меня она была самой лучшей. А то, что все так вышло…

Сегодня решила сбежать с работы пораньше, чтобы просто погулять по улицам. Погода-то хорошая.

Выхожу из офиса в приподнятом настроении и тут замечаю Мэта, который стоит, оперевшись о свою машину, с цветочной корзинкой в руках, а рядом с ним трётся Юля, которая сегодня отпросилась пораньше по о-о-очень важному делу.

Нет, я сейчас вообще не поняла!

Меня разрывает: подойти и все выяснить немедленно или уйти прочь, удалив телефон Мэта из записной книжки.

Внутри всё горит. Я совсем не знаю, как поступить, здравая логика дала сбой.

«— Но цветы же у него в руках.

Может, от радости отдать забыл!

Кира, он тебе просто друг.

Не просто! Он же смотрит так… Так…

Ну а ты? Морозишь парня и удивляешься теперь», — мысли в голове шарахаются как табун испуганных лошадей, а я так и стояю столбом, не в силах решить, что мне делать.

— Привет! — раздается рядом знакомый бархатистый голос. — Так и знал, что ты в такую хорошую погоду захочешь сбежать с работы пораньше.

Пока мялась в нерешительности и старалась не смотреть в сторону Мэта, он подошел сам. А за ним мнется Юля.

— Привет. Да-да, погода просто чудесная, — глухо отзываюсь.

— Я решил составить тебе компанию, — Мэт протягивает корзинку мне.

Я наверняка глупо улыбаюсь, когда беру цветы, но ничего не могу с собой поделать.

— Спасибо.

Мэт привычно обнимает меня за плечи и ведет за собой.

— Ну, мы гулять. Пока, Юляш! — прощается Мэт, а я с шага сбиваюсь. С какого лешего они вообще знакомы?

— В честь чего цветы? — интересуюсь хмуро. Не получается перейти на рельсы профессиональной любезности, её лимит на сегодня исчерпан.

— Ты забыла? — нарочито недовольно восклицает мужчина. — А я думал, женщины помнят все даты.

— Намекни, что ли.

— Ладно, скажу прямо, — и улыбается так довольно, что меня саму улыбаться тянет. — Сегодня четыре месяца, как мы официально знакомы! Ну, когда все началось с экскурсии.

— Надо же, ты запомнил.

Я приятно удивлена.

— Поэтому все экскурсией и продолжиться. Хоть ты знаешь Питер уже неплохо, есть то, чего ты точно ещё не испытывала, — продолжает Мэт.

У меня все внутри холодеет. Я пока не соглашалась на все экстримы, которые он предлагал, иначе сердце не выдержит.

— Нырять в Неву не стану! С парашютом не прыгну! — сразу же обозначаю границы допустимого, помня о его увлечениях.

— Я помню-помню. Но я и сам тебя не пущу.

— А что тогда?

— Не буду раскрывать карты. Садись и всё узнаешь.

Матвей открывает мне дверь. Эту старенькую и добротную Хонду я очень люблю. В ней мы смотрели разводящиеся мосты, в ней ели фаст-фуд по ночам, на ней ездили в Выборг гулять. А главное, в ней мы очень много смеялись.

Я скупо рассказываю, как прошел мой день. Мэт не допытывается. Он привык, что я в личном скрытная и не хочу ему рассказывать о прошлом.

Мучаюсь сомнениями и придумаю разные догадки относительно помощницы минут двадцать, потом не выдерживаю и спрашиваю в лоб:

— Юлю-то ты откуда знаешь?

Я не истеричка с паранойей, я просто уже станцевала на граблях, больше не хочу. Не хочу быть дурой, которую все обманывают, не хочу больше боли, не хочу мучаться сомнениями, да и отношений тоже не хочу пока.

— Так она вышла минут на двадцать вперёд тебя, — улыбается Матвей. — Скрасила мне минуты ожидания.

— Ну да. Она красотка, — хмыкаю, пытаясь заглушить внутреннюю сирену.

— Ты ревнуешь? — улыбка Мэта становится ещё шире. Прямо Чешир какой-то.

— Вот ещё! — фыркаю, но по глазам вижу, что я его не убедила.

Мы едем недолго, минут десять по Невскому. Красивые здания не выглядят колыбелью экстремального спорта. Не с домов же прыгать будем. Бр-р.

Едва выходим из машины, как к нам подходит парень примерно моего возраста в спортивной одежде. Ну, подвох точно есть. Я-то в летящем платье по колено.

— Добро пожаловать на экскурсию по крышам Петербурга! — торжественно произносит парень. — Следуйте за мной.

С Мэтом заднего хода нет. Мне вообще не нравится ему отказывать, тем более все эксперименты обычно заканчиваются тем, что я получаю огромное удовольствие. Так что я следую за экскурсоводом с веселым желтым портфелем.

Я узнавала, что есть легальные крыши в Питере, экскурсии по которым разрешены. Я и сама задумывалась над этим направлением для своей фирмы. Но нас занесло на нелегальную, поэтому попасть на неё можно только через чердак и когда никого нет в подъезде.

Так что мы минут десять стоим на верхнем этаже, задумчиво глядя в оконце, ведь местная бабушка и хранительница порядка в одном лице все это время якобы поливает местный ботанический сад из трех чахлых фикусов. Пришлось экскурсоводу нашему даже закурить для пущего эффекта лениво тусующейся молодежи.

Как только бабулька скрылась, парниша легким движением руки вскрывает чердак, а мы с трудом лезем по неудобной лестнице в черное грязное помещение технического этажа.

— Ступайте тише, чтоб бабка ментов не вызвала, — напутствует экскурсовод. — А то мы прям над ее головой топчемся.

Ситуация смешная, конечно. Мы крадемся, как шпионы. Я почти сразу испачкала ладошки, сзади Мэт страхует от неловкого падения. Периодически его руки зависают на моей талии чуть дольше нужного. От этого сердце бьется чаще.

Наконец дверь на крышу распахивается, и мы окунаемся в розово-рыжий закат. Выглядит потрясающе! Небо стало ближе на несколько десятков метров, золотой купол Исаакиевского собора как будто на ладони.

Экскурсовод уже снаружи, готов дернуть меня на себя. И он дергает, довольно грубо, отчего я ногой налетаю на железку, торчащую из стены, и оцарапываю кожу. Больно, но хоть не до крови.

— Надо было аккуратнее! — рычит снизу Мэт.

Я осторожно наступаю на крышу, отходя в сторону от дверцы. Тут же Матвей властно придерживает меня за талию.

— Чтобы не грохнулась, — на всякий случай уточняет мне и грозно кидает парнише: — Перекись есть? Надо рану обработать.

— Ой, это всего лишь… — пытаюсь пререкаться я, но Мэт останавливает спор одним взглядом.

— Позволь за тобой поухаживать.

Парниша быстро достает из рюкзака необходимое, я сажусь на какую-то балку. Мэт присаживается на корточки, нежно берет мою ногу, вытягивает ее, чтобы обработать царапину. Его пальцы умело и в то же время возбуждающе касаются моей кожи, хотя уж сейчас он точно ничего не имеет в виду. По его сосредоточенному взгляду понятно, что его интересует только рана.

— Ау, щиплет! — шиплю не хуже перекиси на ране.

Матвей тут же дует, становится легче. Он вскидывает голову, и я сразу же тону в его карих глазах. Они такие глубокие, в них столько понимания. Иногда мне кажется, что мы знакомы тысячу лет и он знает меня лучше, чем я сама.

Глупо портить такой момент, но решаю расставить все точки над и.

— Ты мне нравишься, — говорю как есть.

— Но… — сразу же чувствует подвох Матвей.

Он сидит на корточках передо мной, спокойный и уверенный.

— Я не готова к чему-то большему. Господи, как глупо звучит. Но, — я перевожу взгляд на небо, закат полыхает просто непередаваемыми оттенками красного. И как ничтожны по сравнению с городом мои проблемы и загоны. — Я не хочу опять любви, не хочу страдать, не хочу боли. Я боюсь поверить. И тебе, и ко всему миру у меня теперь нет никакого доверия. Да и потом, мне просто нечего тебе предложить. Порой мне кажется, что я пустая оболочка. И только рядом с тобой оживаю, — вываливаю все те мысли, которые вертятся и варятся в голове последние пару недель. — Разве что попробовать свободные отношения, чтобы каждый был волен уйти, когда посчитает нужным. Но только честно! Без обмана!

Всё мои бредни Матвей слушает спокойно и внимательно, не перебивает. Слегка поглаживает ногу, которая до сих пор покоится в его ладони.

— Пока мне этого достаточно, — отвечает Мэт, наклоняется к моей ноге и аккуратно целует чуть ниже коленки. Мурашки бегут по телу. Этот его жест получился слишком интимным, а здесь же люди. Точнее, человек. Но наш сопровождающий смотрит в другую сторону.

И тут моих губ касаются чужие, теплые и сухие. Властные. С напором. И нежностью.

Сама не знаю, что имела в виду, предлагая Матвею свободные отношения. Что-то такое, отличное от тех отношений, которые были с Женей, наверное. Когда я знаю, что могу уйти, если возникнет хоть тень сомнений.

Женя был моим первым и единственным увлечением, мужчиной, любовью. Я до него ни с кем не встречалась, уделяя все время учебе и работе в турфирме. Как строить отношения, я тоже не знала, опыта не было. Только и была уверена в том, что так,, как у родителей,, я не хочу.

Вечные крики и ругань, Василиса выводила отца на эмоции, он злился, заглушая всё в себе. Она уходила неудовлетворенной, потому что не получила от отца желаемых порывов и страстей. И с каждым годом пружина закручивалась сильнее, они перестали скрывать свои ссоры, орали при мне, месяцами потом не разговаривали. Отец выгонял Василису из дома, иногда сам уезжал жить в квартиру. Череда любовников и любовниц, которых со временем перестали скрывать оба. Вот вообще-то и весь мой опыт семейной жизни до свадьбы.

Женя ухаживал красиво: широкие жесты, поступки, подарки, нежные слова. Он меня водил в театр, на прогулки, на выставки, познакомил с родителями, сделал предложение. Всё чинно, гладко и очень красиво.

Я думала, вот она — любовь до гроба!

Сейчас я понимала, что опять так не хочу. Не хочу любви! Наелась! Не хочу уступок и компромиссов! Но и быть, как Василиса, тянуть одеяло на себя не выходило. Видимо, не из того я теста.

Чего я хочу, сама не знаю.

Но Матвей мне нравится. По-настоящему. Как мужчина, спокойный и такой монолитный. Его взгляды на жизнь, его уважительное отношение ко мне, к сестре, к людям в целом. Он мне интересен со всеми своими многочисленными увлечениями. И хочется узнать о нем больше, понять его глубже.

Вот уж действительно и хочется, и колется.

В душе иногда оживает маленький огонек надежды, а вдруг… вдруг мне ещё суждено быть счастливой? Тогда, может, с Матвеем?

А потом приходит горький опыт, и фитилёк надежды гаснет.

Меня качает и штормит, а Матвей все мои переживания терпеливо пережидает, не давит, не требует большего, но и не уходит. Мне важно, чтобы он не уходил.

Мы встречаемся часто. Матвей меня втягивает в свою жизнь постепенно, но очень активно. Сменить черно-серый фон моей реальности на яркие краски.

Возвращаясь с дежурства утром, он обязательно заходит ко мне. Целует в нос и уходит отсыпаться. В первые пару раз я до этого момента успевала уехать на работу, так Матвей звонил и желал доброго утра. Потом я и сама уже не ухожу в офис, пока не дождусь звонка в дверь. С каждым его появлением сердце пропускает удар. Уже ловлю себя на том, что к двери иду торопливой походкой. Чтобы поскорее увидеть, почувствовать. Получить долгожданное тепло, которое я так редко получала.

Я думала, мне это не нужно. Как же я ошибалась!

В свои выходные Матвей всегда чем-то занят, сидеть на месте — совсем не его тема. Мы встречаемся после работы и куда-то идём.

Хотя моя работа занимает много времени. Раскрутить новую фирму трудно. В Питере и своих конкурентов навалом. Спасибо папе и дяде Стасу, помогают и связями, и нужными людьми, и советами.

Если я устаю на работе до состояния выпотрошенной медузки, то Матвей остается со мной дома, готовя ужин, иногда приходит уже вечером после тренировок или встреч с друзьями.

И есть в этом что-то лёгкое, не натужное. Я не пересиливаю себя, не ползу уставшая туда, куда не хочу. Наигралась в уступки, хватит. Но и Матвей от меня ничего не требует. «Не хочешь идти? Устала? — Имеешь право. Схожу один или останусь с тобой. Но это тоже мой выбор. Я не требую ничего взамен».

За месяц я так и не поняла, свободные у нас отношения или нет, но они меня затягивают. Я привязываюсь к Матвею сильнее с каждым днём, позволяю себе раскрываться в ответ на его искренность. Рассказала про Василису и Женю, про болезнь отца, про детство. Не смогла только про Васину беременность рассказать и свои неудачные попытки завести детей. Признаться в этом стыдно. Не хочу, чтобы чтобы жестокая реальность вмешивалась в наши отношения.

Я проваливаюсь в этого мужчину, в его глубокий взгляд, в его страсть и нежность.

Никто из нас не разбрасывается громкими словами про любовь, но я начинаю верить, что это она!

Я сижу на кухне после изматывающего рабочего дня и наблюдаю, как Матвей помешивает в сотейнике соус для пасты. Пахнет одуряюще вкусно. Хоть ещё минут десять назад я вроде бы была не голодна, сейчас готова съесть огромную тарелку.

— Готовить я научился, когда жил с бабушкой, — продолжает рассказывать Матвей. — Мама же уехала, когда мне было четырнадцать. Вот бабушка всему учила. Борщ варить и картоху жарить. Потом уже мама иногда рецепты подкидывала интересные. А Лука всегда хвалил: «Настоящий мужчина должен уметь и дом построить, и пасту приготовить».

Я млею от уютности обстановки, от улыбки Матвея, сидящего напротив и немного от бокала вина. Резкий звонок в дверь противно проезжает по нервам.

— Ты кого-то ждёшь? — хмурится Мэт.

Я только и могу, что пожать плечами. Лилька неделю как уехала домой к родителям. А больше звонить в дверь моей квартиры и некому. На работе свой адрес я тщательно скрываю. Все вопросы только через телефон.

— Я открою, — бросает Матвей и встаёт из-за стола.

Я решаю, что ошибся квартирой какой-нибудь курьер, продолжаю спокойно готовить ужинать, когда из коридора доносятся громкие мужские голоса. Выхожу и вижу как Матвей стоит посередине прихожей, сложив руки на груди. Лицо не выражает никаких эмоции, закрыт наглухо. А напротив рвёт и мечет Женя.

— Ты кто такой?! — орёт Женя.

— А ты кто? — волны Жениного негодования разбиваются о ледяное спокойствие Матвея.

— Я муж!

Матвей удивлённо ведёт бровью и переводит на меня взгляд.

Я чувствую себя дурой. Вычеркнув Василису и Женю из своей жизни, я почти убедила себя, что в моей жизни они больше не появятся. Они для меня умерли.

И тут на тебе…

— Муж, — очень уж вкрадчиво уточняет Матвей, подбираясь и делая шаг к Жене. — Это тот, который с тещей развлекается? Что, погнала она тебя поганой метлой, и ты теперь про Киру вспомнил? Катись-ка отсюда, муж!

Тон у Матвея не предвещает ничего хорошего. Хотя я раньше и не видела его злым, его спокойная собранность была куда выразительнее, чем Женины крики.

— Ты вообще что за хрен с горы?! Чё ты мне тут указываешь?! А ты чего молчишь? — Женя порывисто оборачивается ко мне, его лицо перекошено от гнева, и я инстинктивно прячусь за спину Матвея. Женя очень зол. Я таким его еще не видела. Кто знает, как он дальше себя поведёт? — Нашла нового хахаля, пока меня не было?! Ну ты и шалава!

Матвей молча замахивается.

Раздается противный хруст.

И Женя со стоном оседает на пол.