Глава 3

Кира

Что такое женское счастье?

С остервенением складываю в коробку детские распашонки и чепчики. Стираю слезы ладонью, но они катятся и катятся по щекам.

Не в этот раз…

Снова не в этот…

Я убираю подальше пару нежных бежевых пинеток. Специально не покупаю голубое или розовое…

Хочется зареветь в голос!

Год безрезультатных попыток забеременеть. А после две неудачные попытки ЭКО. Литры сданной крови, кипы анализов, часы нахождения в медицинских центрах, кучу нервов и море слёз. А результата ни-ка-ко-го! Долгожданная беременность так и не наступила.

— Детка, ты опять себя накручиваешь? — доносится из коридора голос мужа. Я невольно всхлипываю громче, чем хотела. Женя заглядывает в пустую детскую. — Ну, что это такое?

Он подходит ко мне, обнимает. Я тыкаюсь носом в его рубашку и медленно выдыхаю. Надо себя контролировать. Чего я, ну правда. Не первый же раз. Но я так надеялась, что в этот раз всё выйдет!

Запах мужа успокаивает. Такой родной, такой мой. Он обволакивает меня, льется успокаивающим бальзамом.

Женя обнимает меня за плечи и выводит из детской. Запирает дверь.

— Хватит, ладно? — он поднимает мое лицо и легко целует в лоб. — Как маленькая, честное слово.

Последнюю фразу Женя произносит с ноткой раздражения. С удивлением отстраняюсь от него.

— Ты чего? — произношу тихо.

— Ничего, — отмахивается он. — Вечером не жди. Буду поздно. Дел много.

— А мама не может этим заняться?

— Детка, в этой фирме я отвечаю за организационные моменты, а она за рекламу. Не стоит перекладывать на другого человека свои обязанности, понимаешь? — как маленькой, объясняет Женя, хотя я всё прекрасно знаю, ведь я работаю в нашей фирме уже семь лет официально, а неофициально — всю жизнь.

Мама считала, что мне нужно крутиться в приличном культурном обществе, а в свободное время учить историю мира и четыре языка. Пока училась на лингвиста, я спокойно работала гидом, ведь вызубрила все программы нашей фирмы давным-давно, еще в школе. Потом разработала свои авторские экскурсии и взяла на себя ВИП-сектор.

В юности между занятиями и всеми кружками мне некогда было заводить отношения с ровесниками, поэтому единственные мужчины, которых я видела, были мамины коллеги. Особенно часто в нашем доме бывал Евгений Литвин, который номинально возглавлял фирму.

Ох, мне в пятнадцать он казался недостижимой мечтой…

Впрочем, и в восемнадцать тоже.

Красивый, мужественный, искренний — таким он всегда казался, да и за четыре года брака в этом плане ничего не поменялось. Для меня Женя самый лучший, пусть даже иногда мы ссоримся по пустякам. Женя эмоционален и порой вспыльчив, но быстро отходит.

Да кто не ссориться в браке?!

Хотя в последнее время стало тяжелее. Врачи предупреждали, что гормональные всплески при процедурах подсадки — это обычное явление, но мне они даются что-то с трудом.

Женя, наверное, тоже подустал от всего этого: обследования, анализы, секс по календарю. Ему тоже приходится несладко, ещё и я тут со своими гормонами.

— Детка, тебе, кстати, пора в салон, у тебя отросли корни, — замечает муж, целует меня в щеку и выходит из квартиры.

Бросаю взгляд в зеркало. Русые корни едва пробились и совсем не заметны, если не приглядываться дотошно, под массой прямых пепельно-белых волос, доходящих до поясницы.

Кручу головой перед зеркалом и так и этак. Блонд — это компромисс между моими вечными экспериментами с розовыми и зелёными волосами и природным каштановым цветом волос. В юности я неоднократно меняла масть в поисках себя. То розовые пряди, то огненно рыжая шевелюра. После знакомства с Женей остановилась на платиновом блонде.

Быть блондинкой тяжело. Волосы очень часто не желают расчесываться по утрам, даже самые дорогие средства ухода помогают едва ли. Я б нарастила уже сто раз, но Жене нравятся только натуральные.

Что нужно, чтобы сохранить счастье в семье? Первое, что приходит в голову — жертвы. И это не моя сильная сторона. Мне требуется много сил, чтобы иногда прогнуться, иногда промолчать.

Родители показали мне негативный семейный сценарий. Они постоянно ссорились, громко и безобразно, каждый тянул одеяло в свою сторону. Перекидывали меня как мячик, подкупали или шантажировали. И ещё в детстве, слушая их ссоры и скандалы, я решила для себя: у меня всё будет по-другому.

Тут в спальне раздается песня “Ах, какая женщина”.

Я иду в комнату, нехотя принимаю вызов.

— Кирюш, я к тебе по делу, — быстро тараторит мама. Её звонки всегда четко и по существу. — Я решила, что тебе надо отвлечься от глупых мыслей и переключить свое внимание на интересную работу.

Вклиниться в мамин монолог не представляется возможным, я присаживаюсь на кровать и жду, что же такого интересного придумала эта женщина.

— Я назначаю тебя куратором нового филиала в Питере. Как-то не сложилось у нас с питерскими подрядчиками. Ну их нафиг! Сами разработаем маршруты. Только никакой банальщины! Слышишь? Я с Женей всё согласовала.

У меня чуть телефон из рук не выпал.

— Почему мне Женя об этом не сказал? — хмурюсь и никак не могу понять, нравится ли мне эта идея или нет.

— Ой, забыл, наверное! — отмахивается мама.

— Или не одобрил? А, мам?

Мама филигранно съезжает с темы:

— Тут ехать-то всего ничего. Я подумала, что тебе нужно развеяться, сменить обстановку. Быть в потоке, так сказать, — подытоживает она.

— Мне кажется, Женя против, — не даю сбить себя с толку.

Супруг вообще не любит, когда я далеко уезжаю из дома или пропадаю днями на работе. Мы сошлись на том, что буду брать только вип-клиентов. Но чтоб он дал добро мне уезжать на целые дни в Питер — в жизни не поверю!

— Подумаешь, — хмыкает мама. — Соглашайся, Кирюш. Тебе так будет лучше. Я же о тебе забочусь. Решай сама, не спрашивай его мнение. В общем, верю, что ты сделаешь правильный выбор. Все, пока, отключаюсь.

Вздыхаю. Что мама, что Женя. Правильный выбор — это сделать то, что они хотят. Но в этот раз идея уехать мне действительно кажется хорошей. Я слишком загоняюсь на счет врачей. Может быть, Женя сможет взять работу на удаленке и будет ездить со мной.

Разговаривать по телефону на эту тему не очень хочется, но он будет поздно, а моя деятельная натура требует определиться сейчас. Через некоторое время с удовлетворением понимаю, что мне нравится мамина идея. Я чувствую зуд и нетерпение, я хочу побыстрее приступить к работе. Хочу посмотреть на Санкт-Петербург глазами гида, чтобы потом передать туристам свою любовь и восхищением городом.

Набираю мужа, он сбрасывает. Значит, за рулём. Перезванивает через полчаса.

Я с места кидаюсь в карьер.

— Жень, мама на меня хочет переложить открытие филиала в Питере. Ты против? Поэтому мне не сказал?

— Мне надо было подумать. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты далеко. Без тебя плохо спится и вообще как-то не то.

— Но я постараюсь уезжать ненадолго. Честно-честно! Все, что смогу, буду делать дома.

— Тебе так хочется заняться чем-то новым? — я чувствую Женину улыбку.

— Очень-очень-очень.

— Ну хорошо. Когда едешь?

— А ты не хочешь поехать со мной? Хотя бы первый раз? — прошу, а самой не терпится собирать вещи.

— Нет, детка, ты что. Здесь слишком много работы. Мне уже некогда. Обсудим все дома. Целую.

Я довольна, вдохновение бурлит в крови. Надо посмотреть расписание поездов и забронировать номер в отеле.

Но прежде, чем уехать, я хочу закрыть вопрос с врачами.

Самый лучший медицинский центр планирования семьи в Москве нашёл Женя. И после второй неудачной подсадки эмбриона врач, курирующая нас, предложила сделать паузу.

— Вам надо отдохнуть. Переключиться на что-то другое. Не зацикливаться на неудачах, — и вроде Марина Константиновна доброжелательно и очень душевно общается со мной, всё поясняет, подбадривает, а всё равно хочется послать её и выйти на улицу, хлопнув дверью. — Часто проблемы с зачатием не в организме в целом, а в голове. Вы с супругом так сильно мечтаете о ребёнке, что ничего не выходит. Вам и Евгению Сергеевичу некуда спешить. Это же не Олимпийские Игры, где выше, быстрее, дальше.

Женщина молчит, внимательно рассматривая меня и улыбаясь. И взгляд, и улыбка у нее мягкие, но как будто отработаны перед зеркалом.

— Вам с супругом обязательно надо пройти курс терапии с психологом. Часто это помогает. У нас были случаи, когда пары и без процедуры ЭКО умудрялись завести ребёнка. Просто решив свои внутренние конфликты. В нашем центре прекрасный психолог-родолог, работает с самыми сложными и нестандартными запросами. Я могу записать вас на ближайший сеанс, — Марина Константиновна отворачивается к монитору, щёлкает мышкой.

— Мне надо посоветоваться с мужем, — отвечаю, не желая распространяться о том, что Женя ни за что не пойдет к психологу. По его мнению, все они шарлатаны.

«Если ты умный человек, то сам разберёшься со своими проблемами и сам себе поможешь», — любит повторять муж. Уж он-то точно считает себя самым умным.

— Конечно-конечно. Я могу написать вам ближайшие даты, а вы с Евгением Сергеевичем выберете удобное для вас время. А я вам назначу прием не раньше мая. А лучше июня. Хорошо бы вам съездить в отпуск, на море, отдохнуть, набраться сил и витаминов. Оттянуться с мужем на полную катушку, — с намеком улыбается Марина Константиновна, поиграв бровями.

Я забираю со стола папку с кучей анализов, обещаю подумать насчет психолога и прощаюсь. Впереди меня ждет работа в новом филиале, а отпуск маячит только летом.

На улице вдыхаю поглубже, запахиваю пальто и ныряю в холодный салон машины. Успела остыть, пока я ходила по кабинетам. Врубаю обогрев и музыку на всю. Женя не любит, когда я громко слушаю любимые треки, поэтому такую вольность позволяю себе только в одиночестве.

Пока машина прогревается, пытаюсь решить, как мне быть. На сегодня у меня нет клиентов, а Женя до вечера на работе. Можно сделать ему сюрприз и заехать в офис, но он такого не любит.

А можно съездить на приём к той чудо-докторице, контакты которой я откопала на просторах интернета. Решившись, забиваю адрес в навигатор и выруливаю с парковки.

Врач гинеколог-эндокринолог с экзотическим именем Мурвет Фикретовна принимает в обычной районной женской консультации. На приём по номерку к ней не пробиться, а вот платно — пожалуйста. Решаю все дела с договором и оплатой и нахожу нужный мне кабинет. Меня предупредили, что нужно немного подождать, пока идёт приём. Что ж, я не спешу, но находиться в коридоре, где все женщины сплошь беременные, мне не приятно. Больно смотреть, как они блаженно улыбаются, наглаживая свои животики разной степени округлости.

Отворачиваюсь к плакату на стене, который наглядно демонстрирует этапы развития эмбриона, начиная от зачатия и заканчивая новорожденным. Все эти детали — матки, жёлтые тела и головастики — зрелище не для слабонервных. Но, слава Богу, меня вызывают буквально через пару минут.

Отношение медперсонала разительно отличается от того сладкого сиропа, что льют в уши в платном центре. Нет, медсестра не грубит, заполняя карту, врач заинтересованно расспрашивает и просматривает мои анализы, задаёт уточняющие вопросы, где-то хмурится, переспрашивает, иногда кивает на мои слова или своим мыслям. Но всё-таки чувствуется, что эта Мурвет Фикретовна не станет передо мной заискивать и лебезить.

— Ну, что я вам могу сказать, — начинает врач, переворачивая карту на титульную страницу и читает мое имя: — Кира Александровна.

Конечно, при таком потоке пациентов, она не запомнила сходу мое имя.

— Я не увидела в вашей карте со всей этой кипой анализов главное — диагноза.

— Диагноза? — удивлённо переспрашиваю.

— Да! На основании какого диагноза вам делали две процедуры ЭКО?

— Потому что не смогла забеременеть самостоятельно.

— А почему вы не смогли забеременеть самостоятельно? — продолжает расспросы врач.

— Я не знаю, — теряюсь от её напора.

— Вот и я не знаю. Потому что диагноз вам никто не удосужился поставить. Не видя анализов партнёра, я ничего не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, — женщина откладывает бумаги в сторону и принимается что-то записывать на листике. Потом решительно перечёркивает всё и заявляет: — Но предварительно по тому, что я вижу в карте и увидела по осмотре, я могу предположить у вас иммунное бесплодие. Вы знаете, что это такое?

— Нет, — едва лепечу, а внутри все обмирает. Сердце, услышав слово “бесплодие”, кажется, перестает стучать. Может, поэтому в центре мне не озвучивали диагноз, чтобы не пугать.

— Нет-нет, всё не так уж плохо. Не переживайте так. На вас вон лица нет. — Медсестра уже сует мне в руки стакан с водой. — Вам бы нервы для начала подлечить. Дети потребуют много сил и моральной стойкойсти.

Я, клацая зубами по краю стакана, пытаюсь пить воду маленькими глотками. В итоге обливаюсь и раздраженно отставляю стакан.

— Я в порядке и готова вам выслушать, — твердо заявляю, совсем не испытывая уверенности. Но смысл резать хвост по частям?!

— Иммунное бесплодие — это совсем не то же самое, что бесплодие в обычном понимании диагноза. Если простым обывательским языком, то у вас с мужем несовместимость. Именно его сперматозоиды ваш организм отторгает. Почему так сложилось, трудно сказать, — врач спокойным и очень деловым тоном продолжает мне читать лекцию. — Да это и не важно почему. Гораздо важнее понять, что делать.

— А можно что-то сделать? — смущенно спрашиваю с робкой надеждой.

— Да, разумеется! Медицина не стоит на месте. И есть разные способы лечения. Но если ни один не сработает, то можно использовать донорскую сперму для оплодотворения эмбриона, которая будет идеально совместима с вами. Ну и, в конце концов, адюльтер никто не отменял, — улыбаясь, заканчивает женщина, а я не могу понять: она так пошутила или действительно предложила мне изменить мужу?

Врач продолжает что-то говорить, выписывать назначения, настаивать на том, чтобы проверился муж, но я слушаю невнимательно, всё глубже погружаясь в пучину отчаянья.

Я сейчас немного поплачу, а потом возьму себя в руки и буду жить дальше.

Уважаемые друзья, если история вам интересна, не забывайте добавлять книгу в библиотеку и ставить отметку "Мне нравится")