Глава 4

Персональную экскурсию для двух итальянцев, которые не первый раз в Москве, придумать сложно, но тем не менее очень интересно. Тем более, что итальянский мой самый любимый язык. Страстный, бурный, кипучий, как и сами итальянцы. Чопорный английский я люблю меньше, витиеватым французским наслаждаюсь, гортанный немецкий уважаю. Неплохо знаю испанский и немного греческий, но не в совершенстве, на уровне поддержания разговора.

Сегодня на вокзале меня ожидают двое мужчин. Один постарше, лет шестидесяти, статный и поддянутый. И как они в Италии на своих вечных спагетти не полнеют? Волосы перец с солью, глаза карие, загар и белозубая улыбка — одним словом, шикарный мужчина.

Второй моложе, лет тридцать-тридцать пять. Стопроцентно сын. Те же глаза и нос, разве что губы более пухлые, чувственные. Зато улыбка отцовская обаятельная и такая… манящая, что ли. Порочная я бы сказала.

Мы встречаемся глазами, а меня уже током пробивает, щеки вспыхивают, пульс учащается.

Вообще молодой сеньор — чистый секс! Флюиды мужественности и сладострастия исходят от него сногсшибающей волной.

Я на мгновенье замешкалась, сбитая этой волной обаяния, мощи и силы.

Ой, Кирка! Куда-то не туда тебя несёт!

Точно несёт!

Мужчина перехватывает мой взгляд, и у меня в ходу дыханье спёрло! Вот реально! Дышать нечем стало, до того у него говорящие глаза! И эти глаза обещали так много, что я почти согласилась на всё. Благо, кто-то из встречающих и спешащих людей толкнул меня, и я пришла в себя.

Никогда клиенты на меня так не действовали. А этот задевает какие-то внутренние струны в душе.

Вроде такие же, как у Жени, черные глаза, но если взгляд мужа скрывает бездну, то здесь — порок и тайное наслаждение.

"Кира! Ты же замужняя женщина! А сама на мужиков заглядываешься! Еще про мужа плохо думаешь," — одергиваю себя мысленно и, нацепив улыбку, иду здороваться со своими подопечными.

Мужчины, Лука и Маттео, действительно оказались отцом и сыном. В Россию приезжают не первый раз, потому что в каком-то колени имели русскую родню из бежавших дворян. В Москве проездом и на экскурсию выделили всего один день.

— Тогда я покажу вам такую Москву, которой вы еще не видели, — обещаю мужчинам, стараясь не смотреть на Маттео. Лука внимателен и спокоен, а Маттео следит за каждым моим движением, как наблюдает хищник за своей жертвой.

Отец выглядит не таким порочным, как его сын, и куда более безопаснее общаться с ним. К тому же итальянский у сына нарочито правильный, как будто он пытается говорить по учебнику. Наверное, думает, что мне так легче его понимать. Хотя то, что он хочет, я понимаю без слов.

Пока мы едем в машине, успеваем обсудить и погоду, и планы на лето, и любовь к итальянской кухне.

Маттео чаще молчит. И с одной стороны я рада: меня не на шутку встревожило мое отношение к мужчине. То, как меня накрыло волной при знакомстве, как закипела кровь от одного его взгляда. А с другой стороны расстроена: у Маттео такой чарующий тембр голоса, что век бы слушала.

Мы высаживаемся в начале нашего маршрута. Я убеждаюсь, что на моих подопечных удобная обувь и теплые парки. Погода всё-таки диктует свои правила. Костерю себя на чём свет стоит, потому что проверить все эти моменты надо было ещё при встрече, но я так растерялась и смутилась под горячим взглядом, что забыла о своих обязанностях.

Слава богу, что мужчины — бывалые туристы и не подвели в плане одежды.

Через четыре часа мы уставшие и голодные, но страшно довольные заваливаемся в итальянский ресторан.

— Здесь очень хорошая кухня. Предлагаю взять сливочное ризотто. Обожаю здесь запеченный суп галлура. Владельцы ресторана утверждают, что шеф-повар из Сардинии и готовит это блюдо по своему рецепту. Вот кстати страчателла тоже не плох, по моему скромному мнению. Я бы с удовольствием выслушала ваше мнение по поводу блюд.

— А на ужин мы пойдем в русский ресторан? — спрашивает Маттео с надеждой таким тоном, будто не про ресторан интересуется, а зовет провести с ним ночь.

Или это я так воспринимаю? Как же хорошо, что у нас однодневная экскурсия.

— Естественно! — восклицаю слишком громко. Маттео сексуально хмыкает. Я краснею и нарочито бодро добавляю: — Сюда я привела вас специально, чтобы узнать, так сказать из первых уст, достойна ли кухня этого ресторана называться итальянской! Я вечером все как положено: борщ, оливье, водка и селёдка под шубой! Только, когда вы будете накормлены и довольны нашим русским гостиприимством, я посажу вас на Сапсан и с чистой совестью отправлю в Санкт-Петербург.

“И чем быстрее это случится, тем лучше”.

— Как прелестно! — улыбается Лука.

Глаза Маттео вспыхивают усмешкой.

— А прекрасная сеньора не желает поехать с нами в Санкт-Петербург? — обволакивающе озвучивает он.

— Не в этот раз, — припечатываю его. — Но в планах у меня как раз поездки в северную столицу. Мы открываем там филиал. Так что приезжайте летом, я проведу вам экскурсию по рекам и каналам, — добавляю зачем-то.

— Ууум. Белые ночи, Нева, развод мостов, — Маттео мечтательно прикрывает глаза, Лука понимающе кивает.

— Да вы знаток! — удивляюсь я. — Любите Санкт-Петербург?

— Обожаю! Могу вам показать тот Петербург, который я люблю.

Он может многое. И не только показать. Ой, Кира, беги!

Наш диалог прерывается появлением официанта и продолжается уже обсуждением блюд, тонкостями кулинарии и особенностями национальной итальянской кухне. Плавно беседа переходит на обсуждение красот городов, на искусство и сворачивает к обсуждению внешности людей.

— В России очень красивые сеньоры и сеньориты, — уже за чашечкой кофе заявляет Лука. Он восторженно закатывает глаза и блаженно улыбается: — Мой прадед, как только увидел мою прабабушку, был сражен наповал в самое сердце, — Лука театрально прижимает ладонь к сердцу. — И я его так понимаю! Да, Мэт?

Маттео кивает, поддерживая отца, но как-то сдержанно, скупо. Его настроение резко сменилось.

— Вот вам, Кира, больше пошли бы темные волосы. Тогда вы бы были похожи на итальянку, — между прочим, замечает Маттео.

Я вздрагиваю от напоминания о моем природном цвете волос. И с натянутой улыбкой киваю, принимая фразу за комплимент.

Перехватываю внимательный взгляд мужчины и смущаюсь.

Мне кажется, он раздевает меня мысленно и не стесняется этого.

Я отворачиваюсь, хотя сердце заходится в неистовстве, и стараюсь переключиться на Луку, тараторю о наших дальнейших планах.

Вечер проходит так же насыщенно и заканчивается, как я и обещала, в ресторане русской кухни "Тынъ".

— Цыган с медведями здесь нет, но поедим мы от души, — заверяю своих мужчин.

Маттео перестает меня гипнотизировать и включается в беседу об истории России.

Действительно, кухня оказывается на высоте, как и настроение. Мы шутим, обсуждаем совершенно разные темы, спорим и пьем на брудершафт. К концу вечера я клятвенно обещаю Луке приехать в гости в Италию.

Мужчины отправляют меня домой, заявив, что прекрасно доберутся до поезда сами. Расстаёмся мы страшно довольными друг другом. Почти друзьями, да и я приобрела иммунитет к флюидам Маттео к концу вечера.

Я жду нашего водителя. Стою в стороне от освещенного крыльца и вдыхаю вечерний прохладный воздух с ароматом духов заходящих в ресторан людей. Отписываюсь Жене, что скоро буду, получаю ответ, что он задерживается на работе. Печально, но даже это не омрачает моего приподнятого настроения после встречи с Маттео. И Лукой, конечно же.

Хотя кого я обманываю!

Но мысли не успевают развиться, потому что в бутик-отель, расположенный через проулок, входят мужчина с женщиной. Я их замечаю в последний момент и не успеваю рассмотреть спутницу, но вот мужчина… Меня прошибает дрожь. Тот мужчина о-о-очень похож на Женю.

И рост, и телосложение, и такое же серое пальто с воротником-стойкой.

Сумерки смазывают силуэт, но то, как мужчина придерживает дверь и собственнически кладет ладонь на спину женщине, очень знакомо.

Они исчезают внутри, а я в отупении смотрю в уже закрытые двери.

Хватаю телефон и холодными пальцами набираю мужа, то и дело ошибаясь. Руки дрожат, слова путаются.

— Слушаю! — немного раздраженно бросает Женя в трубку.

— Привет. А ты где? — я даже не стараюсь представить, как глупо сейчас выгляжу, ведь переписывалась с Женей пять минут назад.

— На работе. Я же сказал, — слышу как-то шум на фоне, как шуршание бумаги.

— Да. Я просто жду машину. И мне так захотелось тебя услышать, — выдыхаю, немного успокаиваясь.

Голос мужа теплеет:

— Детка, я обещаю, сегодня подчищу долги, и завтра будет выходной. Оторвёмся, ок?

Я представляю его улыбку и отвечаю:

— Ок. Машина подъехала.

— Хорошо. Напиши, как будешь дома, чтоб я не переживал. И не жди, ложись спать. Пока.

Прежде, чем Женя отключается, я слышу женский смех. Но звук обрывается резко, перезванивать я не рискую. Мало ли кто в офисе задержался.

— Целую.

Чувствуя себя дурой, сажусь в авто и еду домой. Ну почему, почему я никак не могу успокоиться?

Утро очередного дня начинается как обычно. Женя уехал, я по мелочи занимаюсь удаленно работой. Осталась неделя до поездки в Санкт-Петербург, а у меня материалы готовы процентов на сорок! Работы непочатый край. А идей ещё больше.

Грызу карандаш, размышляя, какой из плакатов одобрить, и вдруг нелепая мысль приходит в голову. Открываю телефон, чтобы проверить догадку. У меня должен был обновиться цикл, но ничего не произошло.

Нет, не может быть!

Или может?..

Сердце лихорадочно колотится. Хочу позвонить Жене и торможу себя. Это может быть просто сбой цикла, зачем его дергать. Только эти эмоции мне нужно разделить с кем-то близком, чтобы, в случае разочарования, не упасть в бездну депрессии и отчаяния.

На такую кандидатуру подходит только мама. Она всегда меня поддерживает, переживает за нас с Женей, но не даёт панике развиться и скатиться мне в апатию.

Мы договариваемся встретиться в торговом центре.

С самого начала разговор не клеится. Я ужасно волнуюсь, а мама зависает, глядя куда-то вдаль. Может, не стоит её дергать? Итак с работы вырвала.

Но с кем, если не с ней?

Светка? - отпадает. Еще паре подруг я никогда не рассказывала о наших с Женей проблемах.

— У меня кажется, задержка, — произношу неуверенно.

Щеки пылают от смущения и волнения. Самой не верится, что такое могло случиться, ведь сбоя в месячных у меня не было давно.

Мама задумчиво перемешивает по сотому кругу кофе в чашке. Несколько секунд ничего не происходит, а потом она вдруг восклицает:

— Ох, Кирюша, что ж ты молчала! Идем скорее в аптеку проверить!

Мама вскакивает на ноги, кидает на столик купюру. Её реакция меня приободряет. И я позволяю себе поверить, что всё может быть. Может, Женя был прав и стоило нам выкинуть календарь и уйти в отрыв, как всё получилось.

Мы торопимся к аптеке, но там огромная очередь, а другая далеко.

— Блин, ну и толпа! — возмущается мама и с восклицаниями: — Простите, извините, — вклинивается как волнорез в поток океана.

— Женщина, вставайте в конец очереди. Здесь только-только заработала касса, а сейчас время скидок для пенсионеров, — бубнит мужик, стоящий сбоку.

— Мне нужнее, я тороплюсь, — огрызается она на него. — А им торопиться некуда.

— Затопчут же. Куда? — хмыкает в спину нам тот же мужик, пока мама тащит меня вперед за руку.

— Стать бабушкой! — выдает она.

— Мам, подожди! — зову громче, чем хотела.

— Не называй меня при людях мамой, я же просила! — раздражается мама, проталкивается вперед через очередь как заядлая бабулька, резко тормозит и улыбается у самой кассы, встряхнув длинными волосами. — Может, люди думают, что я твоя сестра.

Эта женщина тут же стреляет глазками в стоящего за прилавком симпатичного молодого фармацевта и при этом произносит:

— Нам два теста на беременность.

— Берите сразу три. Чтоб наверняка, — гнусавит фармацевт, шмыгая носом.

— Зачем два? Я с одним справлюсь, — пытаюсь остановить её.

— Я для себя, — выдает мама. — Значит, дайте нам шесть и все хороших фирм.

— Я чего-то не знаю? — хмурюсь, толкаю маму в бок, но ответа не дожидаюсь.

Фармацевт перестал интересовать маму, она становится серьезной, сгребает коробочки тестов в сумку и отходит от окошка .

— Была задержка, мне интересно, это уже климакс меня настиг? Чем судьба не шутит, может, уже пора, — хмыкает она.

Неловкая пауза, пока мы выходим из аптеки, затягивается.

— Послушай, ты же не думаешь, что у меня нет мужчин и я не хожу на свидания, если я об этом не говорю? — взрывается мама на ровном месте. — Твой отец в прошлом. Он в ремиссии, я рада, но вспоминать его больше не хочу.

— Я не осуждаю тебя. Вы друг другу совсем не подходили.

Мама кивает на скамейку возле пальмы и фонтанчика. Мы садимся.

— Я все еще надеюсь встретить свою любовь, подобно той, что была в юности.

— Почему бы, если тебе было хорошо с тем парнем, не найти его? Как там его звали? — силюсь вспомнить имя, но не получается.

Мама как-то заговорила о своей первой любви, будучи пьяной после развода. Тогда я и узнала, что к моему отцу она не испытывала никаких чувств. Голый расчет предприимчивой провинциальной девчонки.

— Кешка, — с блаженной улыбкой произносит мама. — Но не буду я его искать. Сам он меня не нашел, верно? Тогда и мне он зачем? Пусть катится. Тем более он бедный музыкант. Мне с таким будет скучно.

— По мне, счастье не в деньгах. Мы были бы с Женей счастливы и без трехкомнатной квартиры, — замечаю уверенно.

На лицо мамы набегает тень.

— Посмотрела бы на ваше счастье без этой самой квартиры и машин, и без денег на счету. Ну да ладно. Идем в уборную. Вдруг моя крошка беременна? — меняет тон она и обнимает меня.

Я понимаю, что до дома не дотерплю. С мамой, не в одиночестве будет легче.

Спустя десять минут я стою, привалившись к стенке кабинки, и рыдаю.

На что я надеялась, глупая!

До боли сжимаю белый тест с одной полоской. Другие даже не буду вскрывать. Ничего нового они мне не покажут.

Это, наверное, сотая моя неудача. Как же больно! Грудь сжимает изнутри до невозможности дышать.

Все, хватит. Я должна остановиться. Мне нужен перерыв. Я так больше не могу!

Рукавом свитера вытираю слезы, которые все равно льются, несмотря на тщетные усилия успокоиться.

Не плачь, глупая, не первый же раз. И не последний.

Выхожу из кабинки под злым взглядом ожидавщей женщины, прохожу к раковине. В зеркале обнаруживаю распухшее красное лицо и ненормально блестящие глаза. Хватит, Кира, успокойся. Машу руками в бесполезной попытке высушить глаза.

— Ма, ты там где? — хриплю, стараясь придать голосу бодрости. Получается плохо.

Вопреки ожиданиям мама не протестует по поводу обращения к ней согласно статусу. В зеркале замечаю, как открывается дверца второй кабинки, и выходит мама. Её лицо бледное, она сама на себя не похожа.

— Что случилось? — севшим голосом спрашиваю, предполагая худшее.

Самое ужасное, что существует в мире для меня — это узнать, что беременна та, которая совсем не хочет иметь детей.

Резко оборачиваюсь.

Мама подходит вплотную. В её ладони лежит тест с двумя отчетливыми красными полосками.