Глава 5

Глава 5

— Кто? — только и могу выдавить из себя вопрос. Это слово дается мне с трудом. Во рту сухо, как в пустыне, слова, как песчинки, терзают горло. Слезы высохли мгновенно. Душу кто-то вывернул наизнанку и забыл вернуть, как было. — Как такое вообще возможно?.. — произношу совсем шепотом.

Хлопает дверь, на смену недовольной женщине в туалет заходит компания смеющихся девушек. Они с интересом глазеют на нас, а мы с мамой так и стоим у раковины, сжимая заледеневшими пальцами ненавистые тесты: на моем одна полоска, и как насмешка - две алые на маминой.

Две красные полоски как будто выжигают меня изнутри.

— Может, перепроверить? — нахожусь я и лихорадочно вынимаю из сумки еще упаковки с тестами. Одна из них падает из моих рук на серую плитку, прямо под ноги красавице на каблуках. Она смотрит на меня с насмешкой, когда я наклоняюсь к её ногам, чтобы поднять дурацкую бело-розовую упаковку.

— Давай, — выдыхает мама и на негнущихся ногах уходит в кабинку.

Время до её возвращения кажется мне вечностью. Я невидящий взглядом скольжу по вошедшим девушкам. Они крутятся возле зеркала, красят губы, косятся на меня и, перешептываясь, громко смеются. Это все проходит мимо меня, как фон, как кадры фильма, который меня не заинтересовал. Самое важное происходит там, за дверью кабинки.

Моя интуиция обостряется. И я уже вижу две отчетливые красные полоски.

Мама, не обращая никакого внимания на девиц, подходит ближе и кивает на мой немой вопрос.

— Кто он? — снова спрашиваю громко.

Девицы замолкают в надежде подслушать скандал. Но мама, обернувшись, оказывается их таким взглядом, что девушки спешно покидают уборную.

— Идем, мне надо выпить, — вместо ответа на мой вопрос.

И я иду, стараясь не упасть, потому голова кружится от непонимания происходящего. И от обиды… Это самое точное слово. Мне обидно, что мироздание так не справедливо ко мне.

Мама заворачивает в первую пропавшуюся кофейню и садится на диванчик. Она растеряна и сама не своя.

— Что будете заказывать? — симпатичный официант, на которого, будь мама в другом состоянии, обязательно бы обратила внимание, приготовился записывать.

— Вина. Нет, коньяк!

— Мама! — громко врзмущаюсь, хватаю её за руку, в которой по-прежнему зажат тест, и отдергиваю ладонь, словно обжегшись. — Молодой человек, никакого алкоголя! Ей нельзя! Она… она беременна!

Ну вот, я сказала это вслух, и кажется, что теперь это непоправимо, необходимо. Это есть и с этим надо как-то жить.

— Все хорошо? — испуганно интересуется официант.

Мама складывает руки на столе и… начинает рыдать. Бедный парень совсем теряется.

— Понял, принесу вам чай какой-нибудь травяной.

— Спасибо, — киваю я из последних сил.

— Я сделаю аборт! — вдруг заявляет мама, оторвавшись от стола. Ее красивое лицо опухло, губы дрожат, пряди волос приклеились к красным щекам. Но её это совсем не заботит.

— Ты не посмеешь! — безапелляционно отвечаю. — Не говори мне даже таких вещей.

— Но что мне теперь делать? — едва слышно спрашивает она. — Что?..

— То же, что и все. Родить здорового малыша и воспитать достойным человеком, — неожиданно для себя спокойно произношу.

Мама фыркает.

— Смешно.

— Скажи мне, кто отец ребенка?

— Обещаешь, что не осудишь меня?

Мама берет меня за руки, бросив тест в сумочку, смотрит внимательно в глаза. Она волнуется, бурлит эмоциями. Щрачаи расширены. Грудная клетка тяжело вздымается.

— Обещаю, — быстро отвечаю.

Мама отводит глаза, закусывает губу, но руки от моих не отнимает. Молчит. Медленно дышит. Пытается успокоиться. Она не привыкла давать волю эмоциям, показывать слабость на людях.

— Мы всё равно с ним не будем вместе, — глухо отзывается она. — Зачем ему что-то знать?

— Мы и без него воспитаем ребенка хорошим человеком! Но мужчина должен знать, что ты беременна, — заглядываю в глаза, надеясь отыскать там ответ. — Кто-то из юр отдела? Безопасники вряд ли. Для тебя они тупые дураки.

Мама скупо ухмыляется.

— Ты права.

— Тогда кто? Дядя Стас, что ли? — выдаю, не подумав.

Мама сжимается. А потом медленно кивает.

— Да ну? Он же… верный семьянин, — неверяще произношу.

Официант как раз приносит чай. Я делаю большой глоток, совсем забыв, что это кипяток. Резкая боль возвращает меня к действительно.

— Ты пропустила интересный корпоратив, — уклончиво отвечает она. — Мы много выпили. Оно получилось… случайно. Оказывается, у Стаса давно ко мне чувства, а потом и крышу снесло после того, как наша фирма обошла его по годовым показателям. На следующий день раскаивался. Мы решили всё забыть. А я и подумать не могла, что мои яйцеклетки ждут чертова оплодотворения! Стас от жены не уйдет, — мама качает головой.

— Вот он козёл!

— Поэтому у моего малыша отца не будет, — подытоживает мама и опускает руки на плоский живот, поглаживает его.

Этот её неосознанный жест режет меня изнутри.

— Мы справимся! — обещаю скорее себе, чем ей.

— Справимся, — мама улыбается. — Я люблю тебя, Кирюша. Пожалуйста, давай это останется между нами?

— Разумеется. Такими вещами я могу поделиться только с Женей. С ним же можно?

— Не смей! — восклицает мама чрезмерно эмоционально.

— Почему?

Ну нет, совсем ни с кем не делиться своим разочарованием я не смогу. Боль плещется во мне, затапливая меня все сильнее, надавливая на чувствительные точки души. Мне нужно кому-то выговориться, раз встреча с мамой сделала только хуже.

— Он же сольёт меня при первой возможности.

— Женя не такой, — заступаюсь за мужа. Не думаю, что он захочет воспользоваться маминой беременностью, чтобы забрать бизнес под себя. Они вдвоём отличная команда. Все это понимаю. —Тем более ты можешь управлять всем, даже будучи в декрете. Я тебе помогу, — тараторю, только бы мама опять не произнесла страшные слова про аборт.

— Ладно, разберемся. Ему не говори. Я сама потом аккуратно. Договорились?

Я киваю.

— Кирюш, ты у меня такая замечательная, — мама снова заливается слезами. Пересаживаюсь к ней, обнимаю и, как в редких случаях из детства, кладу голову ей на плечо.

— Я люблю тебя. Мы справимся.

— Прости, что предала тебя, — всхлипывает она.

— Да брось, какое предательство, — выдавливаю, скрывая истинные чувства.

Мама опускает глаза на живот, вновь поглаживает его.

— Это…

— Мам, ты чего. Это не предательство, это настоящая радость, — безбожно вру я.

***

Завтра уезжаю в Питер. К открытию нового филиала почти ничего не готово, и всё как всегда приходится делать в последний момент.

Я не довольна практически всем, уволила девочку из рекламного отдела, накрикачала на секретаря. По делу накричала, она не передала мне вовремя важные документы, но потом мне было стыдно, что сорвалась, и пришлось извиняться.

— Кирюш, — мама сидит рядом на заднем сидении в машине.

Мы едем на приём к врачу. Это больно, но я справляюсь. Пока ещё держусь.

Мама выразила желание ходить по врачам со мной. Поэтому теперь я лучше неё знаю все про сроки, этапы развития эмбриона, показатели крови и всевозможные риски, связанные с её возрастом. Сегодня должны прийти анализы генетической экспертизы и назначено УЗИ.

— Кирюш, если тебе не нравится, как работает новый управляющий, то или ищи нового, или тебе придётся повесить на себя кусок его работы. Но не советую. Лучше подыскать кого-то, чтоб тебе была помощь. Тянуть всё на себе реально, но не рационально. Надо уметь находить компетентных людей и делегировать им часть работы, — в который раз произносит мама.

Я согласно киваю. Да, надо найти нового управляющего. Да, я поищу на месте.

— И, Кирюш, — мама ободряюще пожимает мне руку. — Спасибо за поддержку. И… Я ещё раздумываю над одним вопросом, но вечером хочу встретиться с тобой где-нибудь в тихом месте.

— Давай только не сегодня. У меня много дел. Встретимся через недельку с отчетом, как дела у меня и у тебя, ладно? Самое важное мне надо завершить сегодня, чтобы завтра с утра с тобой согласовать. И с Женей. Многое придется решать уже в Питере.

Что там в мамы за новости, не знаю. И, если честно, не хочу знать.

— Может, тебе с собой взять Юлию? Она толковая, поможет. Присмотришься к ней. Её можно сделать личной помощницей.

Я обдумываю эту идею и так, и эдак. Помощница, тем более расторопная и сообразительная, мне пригодится.

— Да. Хороший вариант. Вернусь в офис, переговорю с ней.

Мы подъезжаем к медицинскому центру. Слава богу, не тому, где наблюдаемся с Женей. С мамой приезжаем сюда уже во второй раз. И опять меня принимают за беременную, а маму — за сопровождение. Первый раз от слов администратора я дернулась как от пощечины, сейчас восприняла уже спокойнее.

Я остаюсь в коридоре ждать маму. В этом центре в отличие от государственной консультации на стенах фотографии младенцев в смешных шапочках, перевязанных пеленками и в цветочных корзинках. Никаких тебе плакатов-пугалок про СПИД и деления яйцеклеток.

Мамы долго нет. Около получаса, наверное. Я начинаю нервничать. Администратор предлагает мне кофе или чай. Я отказываюсь, ничего в горло не лезет.

Наконец, дверь открывается, но выходит не мама, а выглядывает медсестра:

— Кира Александровна, пожалуйста, пройдите в кабинет.

— Что-то не так? — Я подскакиваю со стула, сердце бьётся где-то в желудке, перед глазами темнеет.

— Нет-нет, не переживайте. Василиса Игоревна позвала вас, чтобы послушать сердцебиение ребёночка.

— А-а-а-а, хорошо, — растерянно отзываюсь и прохожу за медсестрой.

Во втором кабинете полумрак. Мама лежит на кушетке, прикрытая пледом. Рядом за аппаратом сидит женщина в белом халате и водит по маминому животу датчиком.

— Присаживайтесь вот сюда, — медсестра показывает мне на стул возле кушетки.

Я сажусь лицом к монитору на стене. На нём в чёрно-белый тонах все какими-то черточками и точками проступает пятно.

— А сейчас послушаем сердечко, — врач щелкает кнопками и громко на весь кабинет раздается шум, как будто волны бьются о берег, и ритмичное частое постукивание. — Хорошо как бьётся, а!

Я не могу оторвать взгляда от картинки на экране. Там ещё не ребёнок, какое-то размытое пятно, но это уже человек! Он растет, живет. Он или она станут частью этого мира.

В детстве я мечтала о братике или сестренке, но мама смеялась, когда я об этом спрашивала. Теперь несмешно уже мне.

Меня переполняют эмоции, я еле сдерживаю слёзы.

— Анализы у вас неплохие. Направление на следующие я выпишу, — врач продолжает говорить что-то несомненно важное и полезное, но я не слушаю, смотрю на экран, пока его не отключает медсестра.

Прихожу в себя, когда мама, уже сидя, брезгливо вытирает живот салфеткой и одевается.

— Ну, что, доченька, на работу? — так по-деловому интересуется мама уже на крыльце, как будто для нее походы к врачам и первое сердцебиение малыша совсем не важны.

— Нет, мне надо пройтись, — грустно отвечаю, но, заметив в мамин глазах тревогу, спешно добавляю: — Проветриться. В центре было душно.

— По такой погоде? И ты же сказала, что работы много, — мама набирает водителя и слушает меня вполуха.

— Как раз подумаю о работе. Ноги идут, мысли свежие в голове появляются, — отмахиваюсь.

Возле нас паркуется мамин Мерседес.

— Хорошо, — мама целует меня в щеку и садится в машину. — Потом не надо ехать на такси, вызови водителя. Чтоб я не переживала. Мало ли какой неадекват попадется.

Я киваю и машу ей рукой.

Расставшись с мамой, иду гулять по центру. Просто бродить под мелко накрапывающий снегодождь, наступать на лужи и наблюдать, как в водной глади красивые отражения Кремля размазываются в бесформенную массу. Вдохновленные туристы глазеют вокруг, но натолкнувшись на меня, теряют свои улыбки. Неужели я так ужасно выгляжу?

Лучшее, что остается — ехать домой, в свою тихую гавань.

Только родные стены тоже не возвращают душевный покой. Я мечусь, как зверь, пойманный в клетку. Подходу к дверям детской, но, постояв немного, ухожу, так и не решившись туда войти. Лучше бы мы жили в однушке, где нет места для еще одного человечка.

В который раз звоню Жене, но он не берет трубку. Это раздражает. Я целый день пытаюсь успокоиться, только все усилия тщетно.

Серьезно, где он, когда так нужен?

Лениво окидываю взглядом стопку валяющихся на столе документов, и тут мне приходит просто гениальная идея. Я немедленно поеду в офис. И точно застану его там.

К семи добираюсь до офиса. На этаже сталкиваюсь с начальником юридического отдела, возле лифта здороваюсь с главбухшей. Ирина Антоновна работает с мамой чуть ли не с основания фирмы. Она радостно мне улыбается, хватает за руку и отводит в сторону. Вопросы про жизнь, планы и здоровье сыпятся из нее со скоростью пулеметной очереди. Я даже не успеваю отвечать на всё. Но на мое счастье Ирину Антоновну окликает наш финдир, и я успеваю сбежать от неё в лифт.

Головной офис нашей турфирмы находится в отличном месте. Мы переехали сюда два года назад, когда мама с Женей решили, что пора расширяться.

А я ещё помню, когда они только начинали, то пара девочек ютились в маленьком офисе, бухгалтер и юрист были приходящие. Хотя и тогда офис был не на окраине, мама всегда делала ставку на красивый фасад. Когда я заканчивала школу, фирма разрослась до десяти офисов по столице. И мама доросла до того уровня благосостояния, что вознамерилась отправить меня учится за границу. Я воспротивилась. Мне не хотелось уезжать. Тем более, что я всегда пыталась сохранить хорошие отношения и с мамой, и с отцом. Потом выяснилось, что у отца рак, и я решила, что лучше проживу рядом с ним как можно дольше. К счастью, болезнь ушла в ремиссию.

Я взрослела, и вместе со мной росла фирма, поэтому многих сотрудников, которые работают с незапамятных времён, я отлично знаю. Так же как и дядю Стаса, который хоть и является прямым и очень сильным нашим конкурентом, но всегда вызывал у меня уважение. Я и жену его Татьяну хорошо знаю, и с сыновьями Максом и Мишей поддерживаю дружеские отношения.

Как могло случиться, что дядя Стас и мама…

Я никак этого не могу понять, и принять не могу.

Стараюсь не давать оценку их поступку, но не выходит. Это же предательство! Да, по пьяни, да, по глупости, но это не отменяет того, что он изменил жене! И теперь будет ребенок. Малыш ни в чём невиновен, но, если тетя Таня узнает, вряд ли она простит мужа. А значит, крах в их семье неизбежен.

Я обещала маме, что не расскажу Жене о ребенке, но сдержаться очень трудно. И хочется выплакаться, хочется, чтоб муж меня пожалел и обнял.

Выхожу из лифта и направляюсь в приемную. Когда мама с Женей выкупили этот офис, они сделали небольшую перепланировку. Разделили конференц-зал на два личных кабинета и расширили приёмную до размеров зала, чтоб собирать персонал и проводить собрания, не отходя от рабочего места. Секретарь у мамы и Жени один, и она сидит в небольшом кабинете, который перегородили от коридора и зала.

Захожу к секретарю и вижу пустой стол. На часах половина восьмого. Рабочий день закончился. Только Женя как всегда задерживается.

Тишину опустевшего офиса нарушают звуки, доносящиеся из-за дверей. Может, у них планёрка? Летучка? Что-то случилось, что потребовало немедленного решения, поэтому все в зале. Наверное, я зря приехала без предупреждения. Сейчас только помешаю. Женя же не просто так не брал трубку.

Стою, как дура, под дверью и прислушиваюсь. Звонить сейчас маме поздно, я уже в офисе. Звуки становятся громче, никак не могу понять: кто-то ругается и кричит?

Решаюсь открыть дверь и никого не обнаруживаю в зале. Звуки доносятся из одного из кабинетов.

Только я собираюсь пройти дальше, как в секретарскую заходит Юлия.

— Добрый вечер, Кира Александровна. Василиса Игоревна приказала мне оставить документы, как будут готовы, у секретаря, — девушка кладет папку на стол.

Я плотно закрываю дверь в зал. Нечего персоналу знать о скандалах среди руководства.

— Юля, Василиса Игоревна не говорила вам о том, что я рассматриваю вас на место своей помощницы?

Отхожу от двери к девушке, пытаясь поймать ускользающие мысли. А сама то и дело прислушиваюсь к происходящему. Но звуки вроде стихли.

— Она сказала, что вы вызовите меня в случае необходимости, — с улыбкой отвечает Юля.

— Я думаю, что в завтрашней поездке ты мне не понадобишься. А вот в дальнейшем мне нужна будет твоя помощь. Ты готова к командировкам? И краткосрочным, и, возможно, долгосрочным?

— Да, вполне, — с большим энтузиазмом отзывается девушка.

Мы обсуждаем с Юлей детали, я сразу решаю дать ей задания, чтобы к моему возвращению всё было готово. Ну или не всё, но хотя бы часть. Юля — толковая работница и приятная в общении, надеюсь, мы с ней сработаемся.

Мне не терпится узнать, что же всё-таки происходит в офисе, поэтому задания раздаю быстро и отправляю Юлю домой.

И тут раскрасневшаяся и с горящими глазами из зала вылетает мама. Она останавливается как вкопанная, увидев меня возле стола секретаря.

— Кирюш! А что ты тут делаешь? — удивляется она.

— Приехала к Жене. Хочу украсть его и провести вечер перед отъездом с мужем, — просто отвечаю.

— Отличная идея! — мама поправляет волосы и одергивает манжеты пиджака.

— Что у вас там происходит? Что за крики, мам?

Мама даже не одергивает меня, подходит ближе и берет за руку.

— Ой, Кирюш. Ты слышала крики… Женя всё-таки уволил управляющего в Питере. Тебе придется всё тащить на себе, пока не найдем нового. Женя так ругался! Ну ты как раз всё и слышала. Тем более, что теперь тебе придётся задержаться в Питере. Твоему мужу эта идея не нравится, — приглушенным тоном отчитывается мама, уводя меня как можно дальше от кабинетов.

Тут в приемную выходит дядя Стас, всклокоченный и весь красный.

— О, Кирюш, привет, — он улыбается мне широко и искренне. Я в отличие от него не могу ответить ему так же открыто, зная, что он и мама… — Мы тут пошумели немного.

— Да, я слышала. Но, мам, я уже взяла билеты обратно. Сейчас я съезжу, посмотрю на месте, как обстоят дела, и вернусь. А там вместе будем решать, кого взять управляющим.

— Да, конечно. Ты всё правильно говоришь. Посиди пока здесь. Схожу, посмотрю, как там твой супруг, может, уже проорался. Я тебя позову. Умница, дочка!

Мама уходит, а я в недоумении остаюсь стоять в приемной. Женя и орал?!