Глава 6

Глава 6

Муж выходит ко мне в приемную спустя несколько минут. Он как обычно серьезный, собранный. Уже переоделся в пальто.

— Что ты здесь делаешь? — недовольно интересуется.

— Мне нужно было отдать маме документы и переговорить с Юлией, — отвечаю, чувствуя злость. Я что, не могу появляться в фирме?

— Тебе надо было обязательно приехать в офис на ночь глядя? — набрасывается на меня Женя.

— Я могу приезжать, куда хочу и когда захочу! Что там за крики были в вашем кабинете?

— Тебе же Василиса уже сказала: не сошлись взглядами, — рычит Женя, огибает меня и идет мимо.

— Постой, ты куда?! — спешу за мужем, цокая каблуками по плитке.

— Домой. Ты же для этого приехала? Чтобы меня туда загнать?

— Давай не здесь, — говорю примирительно.

Женя только кивает на лифт. Вниз спускаемся молча. Воздух наэлектризован. Мое настроение летает вверх и вниз. Сдерживаюсь, чтобы не сказать какую-нибудь гадость.

— Так ты объяснишь, зачем приехала? — стоя у своей машины, спрашивает Женя. Достает сигарету, закуривает.

— Это что за новости?! — обалдеваю я. Он же всегда был за ЗОЖ.

— И за это пилить будешь? Что хотела, говори.

— О своем душевном состоянии. Но, видимо, тебе это неинтересно, — выплевываю яростно.

Женя смотрит на меня долгим немигающим взглядом, снова затягивается, медленно выдыхает, выкидывает сигарету и произносит:

— Прости.

— Ладно.

— Что ты хотела? — спрашивает Женя ласково.

Я стою, мнусь. Идти на примирение или нет? Конечно да. И без этого в душе раздрай.

— Обнимешь?

— Конечно, иди сюда, — муж улыбается, раскрывает руки. Я ныряю под его пальто, обнимаю за талию. Ему не идет запах сигарет.

Он поглаживает меня по голове, спрашивает:

— Так что стряслось?

— Не знаю, как тебе сказать… — я закусываю губу. Совесть замучает, если скажу. Если промолчу — замучаю себя.

Была ни была.

— Мама беременна.

Женя замирает, напрягается мгновенно.

— В смысле?

— Ну… Мне тоже было тяжело это узнать. Она с дядей Стасом, представляешь? — тараторю. — Никогда бы не думала, что мама на него посмотрит, тем более он женат!

— Зашибись, — цедит муж.

Я чувствую исходящие от него волны напряжения и злости, но не могу сходу понять, чем именно он недоволен.

— Ничего, я смогу её заменить в фирме, тем более до родов еще долго.

— Нужна ты мне больно, — выплевывает Женя и разжимает мои руки.

— Как это понимать?! — взрываюсь мгновенно.

— Слушай, Кир, оставь меня в покое хоть ненадолго, ладно? Я от тебя устал.

— Да пошел ты!

— С радостью, — хмыкает он, залезает в машину и хлопает дверью.

Злющая, я сажусь в свою машину и уезжаю домой.

Женя ночевать так и не приезжает. Я ему не звоню, иначе наговорю много лишнего.

Мамин звонок застает меня рано утром.

— Кирюш, я решила, что мне стоит переехать жить за город.

— Что это за новости? — спросонья я понять не могу, шутит мама или говорит серьезно. Она не любит тишину и загородную жизнь. Она должна всегда быть в гуще событий.

— Я подумала, что чистый воздух лучше скажется на здоровье малыша. Не переживай. Я уже сняла отличный домик в Барвихе, ехать около часа. Буду работать удаленно.

— Воу, мам, остановись! Ты серьезно?

— Вполне. Я пролистала выписки от врачей, и грех жаловаться: малыш на данном этапе растет здоровеньким. Но не будем судьбу испытывать. Я всё решила.

— Ладно, — хмыкаю. Сажусь в кровати. Оглядываюсь на пустую половину мужа. Ну и черт с тобой! Я так устала за ночь от своих мыслей и переживаний, что сейчас спокрына как труп. — Тебе нужна помощь?

— Разумеется! Жду тебя через час.

Время пролетает незаметно. Я помогаю маме в сборах. Она, как командор, только указывает, что брать, а сама ничего не делает. Мол, беременная, ей нельзя наклоняться и тяжести таскать нельзя, и руки вверх поднимать.

— Что это такое? — указываю на разбитое зеркало в гардеробной, упаковывая в кофт мамины платья.

— Ой, такая нелепость, даже рассказывать неловко, — отмахивается мама. — Вот, ты забыла взять мои любимые подушки.

И так больше часа мы пакуем вещи. Мама нервная и взвинченная. Стоит мне о чем-то спросить, как она съезжает с темы и требует взять то или другое. В итоге, пообедав, мы выдвигаемся в сторону её нового дома.

Небольшой коттедж с красивым садом примостился в самом дальнем углу поселка. Камеры по территории участка и за ним, охрана на въезде — я буду за маму и малыша спокойна.

Если погрузка у нас заняла часа два, то выгрузка — три, не меньше, ведь необходимо сразу положить все так, как маме нравится. Еще и грузчики с её барахлом где-то застряли, перепутав адрес.

Часов в пять понимаю, что мне срочно надо уезжать, чтобы успеть заскочить домой за документами и чемоданом. И я решаю сказать то, что меня гложет.

— Я сказала Жене, что ты беременна, — признаюсь, вздохнув. Мне так стыдно! И за тот скандал, что недавно разразился между нами с мужем, и что слова не сдержала. Стыдно, что я иду на поводу у эмоций.

Мама мягко обнимает меня.

— Я знаю, милая. Женя уже вынес мне мозг по этому поводу. Это было еще одной причиной для отъезда: не хочу нервничать по пустякам.

— Прости! — прижимаю ладонь к губам. — Он сильно злился?

— Ну… так. Конечно, любого компаньона не устроит, если другой выйдет из строя. Но ничего, переживет. Тем более у меня есть ты, которая обязательно со всем разберется. Плюс я ж не на Гавайи уехала. И с Барвихи смогу вести дела удаленно. Зря мы, что ли, курьерам платим?

Я ещё раз окидываю взглядом коттедж, чтобы убедиться, что все в порядке. На днях должен приехать дизайнер, чтобы переделать дом под мамины запросы, а по мне, он и так достаточно уютный.

— Мамочка, мне пора.

— Будь осторожна, милая. Чтоб я не переживала.

Мы выходим на крыльцо. Прохладный ветер треплет волосы и заставляет забыть, что на дворе апрель.

— Мне лучше побыть отдельно, я уверена, — напоследок говорит мама. — Проведите время с Женей, покайфуйте друг от друга.

— Да мы вроде не страдаем, — пожимаю плечами.

О скандале и о том, что Женя не ночевал дома, я молчу. Не хочу её расстраивать.

После короткого прощания я, наконец, иду к машине.

Внутри странный раздрай. С одной стороны, я рада, что не буду подробно видеть, как протекает мамина беременность, и, даже когда буду возвращаться из Питера, смогу увидеть её только если буду к этому готова. С другой стороны, я же хорошая дочь, я не должна так думать.

— Так будет лучше для всех, — говорю сама себе, сидя в машине. Завожу мотор и с облегчением покидаю территорию коттеджа.

Естественно, когда опаздываешь, всё складывается против тебя. Отстояв пару пробок, я подъезжаю к дому уже затемно. На поезд успеваю, но впритык. Только если заскочить, схватить чемодан и прыгнуть в такси. Терпеть не могу опаздывать и действовать в последний момент, но и маме отказать я не могла.

В коридоре скидываю туфли, от которых гудят ноги. Н-да, а беременные должны носить кроссовки, чтобы спина не болела. Повод порадоваться, что мне можно носить каблуки? Нет. Я бы все променяла на возможность иметь ребенка.

Но сейчас не об этом.

Хорошо, что вещи и документы собрала ещё вчера. Захожу в спальню, попутно делая заказ в приложении такси, и натыкаюсь на Женю.

— Привет.

— Привет.

За всей круговертью с мамой и отъездом я как-то даже не успела накрутить себя по поводу того, что муж не ночевал дома. И как назло скандал некогда устраивать, надо уже бежать.

— Проводила маму? — интересуется Женя, пристально следя за моими передвижениями по спальне.

— Да, даже помогла ей устроиться на новом месте. Разложили вещи, чтобы ей и малышу было комфортно. Там очень милый домик.

Женя кривится и засовывает руки в карманы брюк.

— Детка, почему ты говоришь так, будто это уже настоящий человек?! — раздражается Женя.

Я совсем его не понимаю. Недавно мы с тем же жаром ждали нашего ребенка и, как мне казалось, радовались бы ему и придумывали имя.

— Наверное, потому что это уже настоящий человек! — зло парирую я, заводясь в долю секунды.

Муж отходит к окну, дёргает штору в сторону и стоит так некоторое время. А я быстро снимаю платье и переодеваюсь в брючный костюм из джерси — удобный наряд для дороги.

— Кир, нам надо поговорить, — он разворачивается ко мне лицом.

— Надо, но я уже опаздываю на поезд.

Женя отходит от окна, усаживается в кресло и наблюдает за мной неотрывно.

— Я отвезу тебя завтра сам. И останусь на несколько дней с тобой в Питере. Нам очень важно поговорить сейчас.

И я с одной стороны не хочу менять свои планы, хочу хоть в мелочах, но наказать Женю за его слова на парковке, за то, что оттолкнул меня. Но с другой стороны уезжать, затягивая ссору, тоже не дело.

Женя видит мои метания, он всегда хорошо умел меня понимать, и забирает дорожную сумку из моих рук. Ставит вместе с чемоданом к стене и делает приглашающий жест в сторону кровати. Я сомневаюсь пару минут, но в итоге согласно киваю. Всё-таки я — женщина и должна быть мудрее.

— Я тебя слушаю, — произношу как можно тверже, присаживаясь на кровать.

Женя стоит напротив собран, серьёзен и эмоционально закрыт. Мне кажется, что я на приеме у психотерапевта. И мне не нравится это ощущение.

— Дело в том, что наш брак катится куда-то не туда, — подбирая слова, выдает муж. — В последнее время всё идёт кувырком и наперекосяк.

Я открываю рот сама не знаю зачем, то ли чтобы начать оправдываться, то ли — выдвинуть встречные обвинения, но Женя не дает мне высказаться:

— Пожалуйста, выслушай и не перебивай.

Я недовольно поджимаю губы. Мне не нравится этот разговор. И сосущее под ложечкой чувство надвигающейся катастрофы не даёт вдохнуть полной грудью.

— В первую очередь знай, что я не сделал ничего, о чем бы жалел.

— Та-а-ак.

— Ты говорила про помаду на воротнике.

Внутренности обдает холодом и жаром одновременно. Я готова вспыхнуть как вулкан от одной только фразы. Но торможу себя. Женя пока ни в чем не виноват. Я должна спокойно выслушать его. Тем более он ни о чем не жалеет. Если бы он изменил, его уже загрызла бы совесть.

— Я помню, — медленно киваю.

— Дело в том, что ты слишком нервничаешь из-за ребенка. Ты перестала быть той яркой девчонкой, в которую я влюбился.

Слова мужа со скрипом проходятся по нервам. В душу как будто вонзили нож.

Значит, это я виновата?

Так, Кира, спокойно. Выслушай.

— Я начал смотреть на других женщин, — выдает Женя. Моя рука сама сжимает подушку, чтобы с остервенением запустить в этого предателя. — Послушай. Я повторюсь: я не сделал ничего, о чем бы жалел или из-за чего мне было бы стыдно смотреть в твои глаза.

— Что же ты сделал тогда?

— Признаюсь, я чуть дал слабину по пьяни.

Подушка порывисто летит в мужа, но он ловко отклоняется, поэтому она падает на пол. Руки ищут чего-нибудь повесомее.

Оборачиваюсь в поисках чего-то повесомее. Женя бесстрашно садится на кровать, тянется ко мне.

— Не трогай меня!

— Ты меня не выслушала! — повышает голос муж. — Я ни в кого не влюбился и ни к кому не ухожу. Просто стал поглядывать на других женщин и сравнивать тебя с ними. Но я решил, что должен быть честен перед тобой, ведь ты всё чувствуешь.

Значит, я не зря переживала из-за этой чертовой помады на воротнике.

Поглядывать стал на других женщин. Вот кобель! Я ему сейчас!...

Додумать мысль я не успела, потому что вспомнила, какое впечатление на меня произвело знакомство с Маттео. Ничего дальше взглядов я бы не допустила, но всё же…

— Ты с ней целовался?

— Нет. Она попыталась меня поцеловать.

— И что ты сделал?

— Вспомнил, что у меня есть ты, — Женя прижимая меня к себе, тихонько раскачивается. — Нам нужно отстроить отношения заново, без тайн, хорошо?

Всхлипываю. Я и не заметила, когда начала плакать. Сижу, только рот открываю, но сказать ничего не могу. Мозг тщетно обрабатывает услышанное. Он мне не изменил. Он не уходит. Ему просто нужно больше внимания. А мне надо отдохнуть.

Женя целует в висок, шепчет жарко:

— Мы начнем с тобой с начала. Выкидываем календари и рекомендации врачей! Едем в Питер, гуляем по музеям, грызем пончики и пьем вино. Просто любим друг друга.

Отличный план!

Кажется, мы только что преодолели семейный кризис.

***

Три дня в Питере прошли совершенно необыкновенно. Несмотря на то, что работы море, я умудряюсь назначить очень толковую девицу своим заместителем и перекидываю часть обязанностей ещё на парочку человек.

Офис подготовлен на сто процентов. Персонал набран на половину. Свои маршруты я ещё не корректировала, планирую заняться этим позже. Потому что первоочередным встаёт вопрос с управляющим.

Прошлого уволил Женя, а нового ещё не нашли.

Но в эти дни я ощущаю такой душевный подъем, что всё получается, всё складывается как нельзя лучше.

И Женя рядом. И даже в офисе мне со всем помогает, а в Эрмитаже не нудит. Один раз мы заказываем приватную экскурсию по рекам и каналам. И хоть погода в северной столице переменчива, испортилась как раз к нашему приезду и совсем не располагает к долгому пребыванию на промозглом ветру, прогулка выходит горячей. Особенно та ее часть, что случается за закрытыми дверями каюты.

Мы с Женей словно в новый медовый месяц возвращаемся. Целуемся по подворотням, болтаем обо всём, хохочем, держимся за руки и самозабвенно любим друг друга.

Как-то утром Женя исчез из офиса, пока я проводила собеседование с очередным претендентом на должность управляющего. А вернулся с охапкой ярко-малиновых одуряюще пахнущих гиацинтов. В офисе, конечно же, не нашлось вазы и пришлось ставить цветы в какое-то ведро, оставшееся от строителей.

— В следующий раз надо покупать сразу с вазой, — заявил Женя, присаживаясь на край стола. — А сейчас я тебя похищаю!

И действительно похитил. Остаток дня мы провели за городом, наслаждаясь услугами СПА-отеля и друг другом.

Все эти дни тихонько лелею мечту, что от нашей обновленной любви вдруг зародится ребёнок. Но Жене ничего не говорю, молчу, чтобы не тревожить лишний раз. Да и он подуспокоился в этом вопросе.

Я понимаю, почему для мужа вопрос детей стал таким болезненным.

У него непростые отношения с отцом и совсем уж плохие с мамой. Женя — третий ребенок в семье. И нежеланный. Его родители хотели остановиться на первых двух сыновьях. А так как и мама, и отец Жени из обеспеченных семей, то, чтобы продолжить обе семейные ветви, первый сын получил фамилию отца, а второй — фамилию матери.

Все были довольны таким раскладом, поэтому, когда Женя получился случайно, а аборт делать было поздно, третий сын оказался как бы ненужным. О чём ему неоднократно сообщали родители. И братья, и дедушки с бабушками.

И внешне никто бы не мог подумать, что Женя изгой в своей семье. Ему дали отличное образование и долю в семейном бизнесе. Меньше, чем старшим братьям, но без денег не оставили. Всё равно он всегда не только чувствовал, но и знал, что лишний.

Лишь однажды Женя в начале наших отношений поделился своими переживаниями и мечтами о том, что для своих детей он хотел бы любящую семью. Я думаю, что именно из-за проблем в семье Женя иногда излишне категоричен и эмоционален.

Три счастливых дня пролетают незаметно. Женя собирается уезжать.

— Без тебя будет тоскливо, — говорю мужу, обнимая его в коридоре.

— Это будет тебе лишним стимулом работать лучше и быстрее, чтобы вернуться домой!

— А ты не можешь работать лучше, чтобы приезжать ко мне? — спрашиваю с надеждой, заглядывая ему в глаза.

— Не тогда, когда мой партнёр по бизнесу собрался в декрет, — Женя недовольно поджимает губы.

Мы обсудили эту тему один раз, когда Женя пояснил, что его очень выбила из колеи мамина беременность. И в плане бизнеса, и в том плане, что это не моя беременность. Но он сумел взять себя в руки и теперь говорит об этом спокойнее.

Я молчу, чувствуя свою вину. Хотя откуда это чувство? Я не при чём. И мама продолжает работать, ничем не подведя фирму.

Но всё равно ощущаю, что Женя не доволен сложившейся ситуацией.

Муж уезжает, а я остаюсь работать. И работаю так хорошо, как только могу, чтобы быстрее вернуться домой.

Но Питер меня захватывает. Очаровывает. Я попадаю в его сети и с каждым днём всё меньше хочу возвращаться.

Женя уговорил меня снять очаровательную квартиру в центре Питера. Старый дом, высокие потолки, парадная, а не подъезд, консьерж — высокий мужчина с военной выправкой и шикарными седыми усами. Он всегда предельно вежлив и галантен.

В квартире лепнина на потолке, дубовый паркет на полу, деревянные рамы и потёртые раздвижные двери. Мебель вся стилизована под времена царской России, а, может, и в самом деле сохранилась после революции. Кто этих питерских интеллигентов разберет.

Я влюбилась в эту квартиру с первого взгляда! Соседей почти не встречаю, потому как пропадаю в новом офисе с утра до ночи. Зато просыпаясь и засыпая могу любоваться золотым куполом Исаакиевского собора.

Я начинаю потихоньку обживаться и возвращаюсь в Москву только на выходные. В Питере я чувствую себя спокойнее. Он совсем другой.