Глава 7

Глава 7

Свою боль относительно маминой беременности я не отпустила, но медленно учусь с ней жить. Лишь иногда по ночам, когда подолгу не могу уснуть, я осторожно глажу плоский живот и тихо плачу. В такие моменты мне хочется домой, к Жене. Чтобы он обнял и утешил.

Я набираю его номер, и мы болтаем ни о чем, пока я не начинаю засыпать. В наши отношения вернулись доверие и лёгкость.

Вот очередная ночь, когда я не могу уснуть. В голове крутятся мысли относительно работы. Мне кажется, что я не справляюсь, хотя и мама, и Женя утверждают, что я молодец. Но хочется же сделать ещё больше и лучше.

Сегодня четверг, а уже завтра я буду спать дома. Тишина кажется мне звенящей. И тут в ночи соседи решили послушать музыку. Это в час ночи! Глухие басы раздаются как будто не в квартире сверху, а в моей уставшей голове. Ещё б дрель включили или молотком по батареям стучали.

Настроение мое и без того ниже плинтуса, поэтому я накидываю халат и иду наверх. Срываться не хорошо на других людях, но и включать музыку посреди ночи очень некрасиво.

Вот будет смешно, если я ошиблась квартирой. Но, приблизившись к соседской двери, я понимаю: я на верном пути. Музыка доносится так громко, что мне повезет, если ещё дверной звонок услышат.

Со сладким мстительным удовольствием вжимаю звонок и не отпускаю палец.

Дверь открывается достаточно быстро. На пороге стоит испуганная девчушка лет пятнадцати.

— Музыку можно выключить? Иначе я вызову милицию, — с порога рычу я.

Черноглазая девчушка испуганно хлопает ресницами.

— Простите! Я не знала, что внизу кто-то поселился. Просто я так пытаюсь заглушить звуки ссоры из квартиры сверху. Пожалуйста, простите!

И смотрит так глазищами своими, что мне остаётся только вздохнуть и устало произнести:

— Буду признательна, если выключите музыку совсем. Иначе пеняйте на себя.

— Конечно! Доброй ночи! — взволнованно бросает девчушка мне вслед.

Дома залезаю в телефон, потому что никак не могу уснуть. Тут же перезванивает муж.

— Детка, чего не спишь? — его голос теплым бальзамом разливается по душе.

— Соседка сверху устала от криков соседей и врубила музыку. Слышно было, как будто на моей тумбочке колонки стоят.

— Ого! — присвистнул Женя.

— А говорят, раньше строили качественно. Врут!

— Не думаю. А вот то, что в твоей спальне осталась вентиляционная шахта, который соединена по стояку с соседями, очень может быть.

— То есть ты хочешь сказать, что соседи отлично слышали, как мы с тобой…

— Возможно, — смеётся муж. — Но мы обязательно повторим на бис!

Я смеюсь вместе с Женей и, попрощавшись, вскоре засыпаю.

Правда, следующее утро, как и весь день, хочется быстрее прожить, а он тянется, разумеется, медленно. Работа с бумагами самая нудная. В который раз убеждаюсь, что мне больше нравится быть гидом и общаться с живыми людьми.

В Сапсане до Москвы меня вырубает. Не могу проснуться, даже когда Женя ласково целует меня в губы, встречая на вокзале. Что-то бормочет, что-то обещает, но я совсем его не слушаю. Всё завтра.

Но в утро субботы мужа дома нет.

Едкое сомнение тут же поселяется в душу. Нет, так жить просто невозможно! Я как на качелях: то вверх парю, то падаю вниз.

— Кирюш, ты можешь приехать? Я очень хочу с тобой поговорить, — мама вроде и вопрос задаёт, но категорично, в своей манере, когда звонит в половине двенадцатого.

Я ежедневно отчитываюсь маме о проделанной работе и, разумеется, спрашиваю про ее самочувствие. С каждым днём мне даётся это все легче.

Соглашаюсь приехать потому, что по некоторым вопросам мне нужно её решение и подписи на документах.

Однако увидев маму, я понимаю, что дела подождут.

— Что случилось?! — спрашиваю севшим голосом, глядя в её бледное лицо. — Только не говори, что…

Нет, я не могу произнести такое вслух.

— Ты что, с малышом всё в порядке! — тут же успокаивает меня мама.

От сердца сразу же отлегло. Как бы я ни пыталась абстрагироваться от её беременности, понимаю, что переживаю и за маму, и за ребёнка.

Дом в мое отсутствие заметно преобразился. Стены окрашены в темные цвета, мне не нравится это давящее ощущение. На полу в гостинной раскинулся белый пушистый ковер. Мягкий, в нем приятно утопают ступни.

Мама усаживает меня на диван и сама заваривает нам чай.

— Давай сначала я скажу, а потом ты выпьешь, — произносит она.

Я невольно дергаюсь. Что ни разговор с ней, то всё какой-то неприятный сюрприз. Так никаких нервов не хватит.

— Что случилось?

— Кирюш, я тут подумала. Пойми меня только правильно, хорошо? Я люблю тебя и всё такое…

— Давай без лирики, мам. Режь уже хвост целиком, — требую.

Чем быстрее узнаю очередные плохое новости, тем лучше.

— Ладно. Я подумала, что хочу отдать тебе этого нерожденного малыша на усыновление, — уверенно говорит мама.

Я молчу, оглушенная. Мама тоже молчит, ждёт моей реакции. И после временного ступора на меня накатывает.

— Ты не можешь говорить такие вещи серьезно! Просто не можешь! — Я вскакиваю с места.

Хорошо, что кружки с чаем стоят не с краю, иначе я бы всё опрокинула.

— Ты в своем уме?! Мам!

— Я всё обдумала, — мама спокойно сидит в кресле, когда я нервно меряю комнату шагам. — Этот ребёнок спасет ваш с Женей брак. Он будет похож на тебя. Вы можете сказать, что он ваш. Я ни в коем случае не хочу сказать, что это твой единственный шанс иметь малыша, Кирюш. Если получится, то ты родишь еще детей. Просто все будут в выигрыше. Я не готова снова стать матерью. Мне сорок три, в конце концов!

Ясно. Мать просто заботится о себе и о своей красоте. Едва ли её заботит мой брак. Бессонные ночи в сорок лет — вот что её пугает.

— Но это же твой ребенок!

— Кирюш, ты — мой ребенок! Я хочу, чтобы ты была счастлива! И потом, я же не на улице бросаю младенца, не в детдом его отдаю. А тебе!

Я уже навернула несколько кругов по комнате, а мама по-прежнему спокойна. Я пытаюсь выдохнуть, замедлиться и попытаться понять мамину логику. Опираюсь плечом о стену, сложив руки на груди. И дышу. Медленно и размеренно.

Отдать своего ребенка. Это невероятно! Но отдает мама его мне! Не кому-нибудь!

— Дочь, — мама порывисто встаёт с кресла и подходит ко мне, но я отстраняюсь, — пойми. Я хочу как лучше. Я же вижу, с каким волнением ты слушаешь врача о состоянии малыша. Я буду любить его, баловать. Даже готова быть самой хорошей бабушкой. Но в стороне. Я знаю, что ты для него будешь лучшей матерью, чем я. Поэтому я хочу для него, — она кладет руки на живот, — только лучшего.

— Я в шоке и не знаю, что тебе сказать, — холодно отвечаю.

— Я уверена, что ты согласишься со мной, когда всё тщательно взвесишь. Считай, что я как суррогатная мать рожу вам с Женей малыша.

— Но ты будешь видеть его, если не каждый день, то часто! Видеть, как ребенок будет на моих руках, и слушать, как он называет меня мамой!

Произношу эти слова и понимаю, что почти согласна с мамой. За то, чтобы почувствовать тяжесть ребенка на руках, я готова на многое. Но пока здравый смысл пытается сопротивляться.

— Я буду видеть, как моя дочь счастлива. И счастлив мой внук или внучка, — мягко улыбается мама. Она действительно этого хочет, я вижу.

— Я так не могу. Мне надо все обдумать. И Женя…

— С Женей мы как-нибудь договоримся.

Я мотаю головой, потому что слов нет, есть только огромная лавина эмоций, которая грозит меня погребали под собой.

— Открой мне ворота, — выдыхаю и ухожу.

Кованые ворота скрипят, медленно открываясь.

Я мчусь на бешеной скорости по МКАДу, не думая, куда еду. Меня лихорадит, трясет. Никогда не думала, что могу чувствовать подобное. Это невозможно. Просто невыносимо!

Какой-то козёл резко подрезает меня, отчего приходится уходить вправо и бить по тормозу. Хорошо, что дорога сухая, и машина подчиняется. Я с трудом избегаю аварии. Это меня отрезвляет.

Мысли, бившиеся в голове, словно пойманные птички, вдруг выстраиваются в ряд.

А почему, собственно, нет?

Зная маму, я понимаю, что она наймет ребенку нянек и гувернанток, и он вырастет с чужими людьми. Меня она таскала всюду с собой, но тогда она была моложе. Сейчас мама не захочет опять быть обремененной ребёнком. Дядя Стас тем более не помощник. Даже страшно говорить ему про неожиданное отцовство.

Может быть, это мне подарок судьбы? Жизнь странная и непредсказуемая, ее повороты сложно понять.

Остаётся одна проблема. Женя. С его брезгливостью к другим людям я даже не представляю, как его уговорить. Хотя…

Набираю ему и сходу спрашиваю:

— Где ты? Нам срочно надо увидеться.

— На работе. Скоро перерыв, можем пообедать, — опешив, отвечает муж.

— Отлично, увидимся через час.

Отключаюсь, не дожидаясь ответа. Мне нужно на кого-то вывалить все свои эмоции и высказать мысли, иначе меня порвёт!

Вскоре оказываюсь в "нашем" ресторане, где мы с Женей любим обедать ещё с времён, когда наши отношения только начинались. Муж уже ждёт за нашим любимым столиком у окна. Увидев меня, он встаёт и чмокает меня в щеку. Я не тянусь, чтобы обнять его, а просто сажусь на диванчик.

— Ты чего такая серьезная? — игриво спрашивает Женя.

— Помнишь, ты как-то сказал, что сделаешь все, чтобы я тебя простила? — бросаюсь с места в карьер.

— Разумеется. Я не отказываюсь от своих слов, — Женя откидывается на спинку, складывает руки на груди. Его взгляд теряет веселость.

— Мама предложила отдать своего малыша на усыновление нам, и я хочу это сделать.

Женя молчит. На лбу проступает морщина, указательный палец прижат к губам — свидетельство, что он о чём-то усердно думает. Взгляд потемнел.

Официант кладет перед нами меню, но чувствует напряжение и быстро отходит, бормоча что-то про то, что подойдет попозже.

— Ты серьезно? — наконец выдыхает муж.

— Да, — отвечаю, не задумываясь.

— Твоя мать ш… — начинает Женя, но я перебиваю его:

— Это не важно. Но не надо обзывать женщину, которая меня родила. Ты меня любишь?

— Конечно, детка, — осторожно отвечает Женя.

— Тогда прими мой выбор. Даю тебе неделю на размышление. Сегодня я возвращаюсь в Питер, чтобы не давить на тебя.

Сказав это, встаю. Есть не хочется совсем. Женя не останавливает меня.

Вернувшись в Питер, иду в первый же попавшийся салон и отрезаю волосы до лопаток, перекрашиваюсь в свой родной цвет. Попросить отстричь больше язык не повернулся. Без пятнадцати лишних сантиметров я и так чувствую себя почти лысой. Зато свободной и как будто лёгкой.

Дни идут своим чередом. Соседи не достают, спать я стала лучше. Мое решение забрать малыша крепнет с каждой минутой. С Женей разговариваем по вечерам, обходя щекотливую тему. А вот мою новую прическу он, на удивление, одобрил.

К выходным я возвращаюсь в Москву. Женя вновь встречает на меня вокзале. Вновь целует, и я снова чувствую в душе камень вместо тепла.

Но войдя в квартиру, я замираю от восторга. Повсюду на полу лежат лепестки роз, свет приглушен, играет приятная музыка.

— Что это? — глупо спрашиваю, глядя на эту красоту. Теперь моё сердце сжимается от переполнявших чувств.

— Я хотел порадовать тебя, — шепчет Женя, обнимает меня сзади и целует в шею. — И да, я согласен на твою авантюру.

Внутри меня с грохотом падает настоящая Великая китайская стена. Сердце заполняет волны тепла.

Он меня любит! Он не обманул!

Оборачиваюсь к мужу и с чувством целую.

И снова дни идут своим чередом. Теперь они наполнены счастьем и сладким предвкушением. Поскольку меня ждёт декрет, я спешно ищу управляющего. Женя всё чаще приезжает ко мне в Питер.

Единственное, он отказывается ходить со мной по детским магазинам и выбирать ребенку приданое. Сказал, что ему нужно время, чтобы привыкнуть. Я не давлю, меня не тяготит одиночество. Те вещи, которые я прятала в коробку, снова заняли место в комоде. Детская больше не закрывается на ключ. А я подумываю переклеить обои на новые, с зайчиками.

Мама мой энтузиазм поддерживает вяло. Скинув время будущего материнства, она с упорством рвется работать, но я пытаюсь ей запрещать.

Я хочу быть уверенной, что с моим малышом будет всё в порядке.

Мой малыш. От этих простых слов губы расплываются в улыбке.

Я никогда бы не подумала, что счастье такое простое. Пусть не я выношу ребенка, не я рожу, но я буду любить его, как родного.

Даже имена уже придумываю. Пол мы не узнавали. Маме не интересно, а я буду рада и мальчику, и девочке.

Идиллию нарушает звонок дяди Стаса с пламенной просьбой поработать с его ВИП-клиентами, поскольку лучшие его гиды или уже заняты, или на больничном. А немецким депутатам нелучших не подсунешь.

— Могу предложить вам кофе или чай, — обращается ко мне секретарша дяди Стаса, пока я жду его в приемной, чтобы больше узнать о программе и подписать документы.

— Да, спасибо.

Не успеваю договорить, как из кабинета выходит дядя Стаса и довольно мне улыбается.

— Кирочка, солнце моё, проходи! Валя, принеси всё ко мне в кабинет, ещё и что-нибудь к чаю. Наших спасителей надо подчевать самым лучшим!

Его слова вызывают во мне смущенную улыбку. Мы проходим в просторный белый кабинет. Здесь как будто дышится легче. На столе дяди Стаса замечаю рамку с фотографией его семьи. Мужчина бросает ласковый взгляд на фото и занимает кресло и принимается перебирать бумаги.

Если он любит свою семью, зачем так поступил с женой?

— Дядя Стас, пока мы готовим формальности, можно спросить?

— М? — бубнит он, глядя в бумаги. Поднимает взгляд, только когда секретарша ставит перед нами поднос с ароматными булочками и кофе. Сдоба тут же оказывается в руках дяди Стаса.

— Вы были на корпоративе нашей фирмы?

— Конефно, — с набитым ртом отвечает мужчина. Оставшимся куском он тычет в сторону доски, где написаны всякие цифры и таблицы. — Твое семейство обошло меня на полкорпуса. Но я не в обиде. Поквитаюсь ещё.

— Вы когда ушли?

— Не поздно. В двенадцать уже был дома. Ты не будешь булочку? Ну правильно, фигуру беречь надо.

— Вам нравится моя мама? — принимаюсь стрелять вопросами дальше. Странный червячок сомнения меня нервирует. А поскольку сомнения стали моими верными спутниками, я должна хоть в чем-то быть уверена.

— Угу.

— Как женщина?

— Ну… э… вроде. Для своих лет она хорошо выглядит. Вот, Кирочка, подпиши здесь и здесь, — дядя Стас кладёт бумаги на край стола чистой рукой. Сразу же подхватывает чашку с кофе и делает большой глоток.

Я делаю то, о чем могу пожалеть, но я должна знать, поэтому спрашиваю в лоб:

— Вы спали с моей мамой?

Дядя Стас в этот момент чуть не отдал Богу душу. Он закашливается, его лицо краснеет. Он в немом ужасе смотрит на меня. Я принимаюсь хлопать его по спине. Кофе расплескивается на документы.

— Солнышко моё, не шути так больше. Василиса женщина красивая, но я люблю покорных, как моя лапуля, — сипит дядя Стаса.

И я ему почему-то верю.

— Просите, мне вдруг показалось…

— Мамой клянусь, уж кого-кого, а Васю я в своей постели даже представлять не хочу. Всё ж это не Моника Белуччи. Понимаешь, о чём я?

Дядя Стас мне подмигивает, а я срочно ищу повод, чтобы сбежать.

— Я вспомнила, мне пора. Пришлёте курьером, ладно? — тараторю, пятясь к двери.

— Конечно, спасительница, кхе-кхе, ты наша, — летит мне вслед.

Если не с дядей Стасом, то с кем? Почему мама соврала?

Теперь это в корне меняет дело. Нет, от малыша я не откажусь в любом случае, но я должна знать всю правду!

Выскакиваю из офиса дяди Стаса и мчусь к маме. Сжимаю оплётку руля до побелевших костяшек и кусаю губы. Глаз начинает дёргаться, стоит мне приблизиться к воротам маминого дома.

Не понимаю, за что мне досталась такая жизнь, которая постоянно делает кульбиты. Кого я прогневила?! Бога? Судьбу? Мать-природу?

Жизнь талдычит мне, что трудности делают нас только сильнее. Я скоро стану титановой!

Прерывисто сигналю, и ворота открываются. Мама выходит на крыльцр, запахивая на округлившимися животике тонкий изящный кардиган.

— Кирюш?

— Мама, это не дядя Стас! Я спросила у него прямо, и он уверяет, что никогда не спал с тобой, — вываливаю на маму всю информацию как есть прямо на улице.

Тем более май, тепло, птички поют, солнце начинает припекать.

— О, — только и выдает мама. Она не выглядит растерянной, скорее раздосадованной. Недовольно кричит губы и щуриться на солнце.

Из дома раздается шум. Мама плотнее закрывает дверь и спускается со ступенек.

— Кто там? — порываюсь пройти вперёд, но мама преграждает мне дорогу.

— Пойдем пройдемся. А это. Это домработница убирается. Не буду же я сама полы враскорячку мыть? Ну да ладно. Ты пришла выяснить, кто отец этого малыша? — она задумчиво наматывает прядь на палец. — Пообещай не осуждать меня.

— Ну? Говори уже! — я начинаю терять терпение. Хотя какое там терпение! От него уже давно ничего не осталось!

— Что ж. Я не хочу, чтоб ты думала обо мне плохо… Просто… Ответ на твой вопрос прост: я не знаю, кто отец ребенка.

Говорят, если оба глаза дёргаются, это называется морганием. Несмешная шутка. И мне вовсе не смешно.

— Слушай, я выпила, была в клубе с девочками. С кем не бывает? — мама подходит ближе и поглаживает меня по руке.

Я убираю руки в карманы пиджака. И пытаюсь переварить новую информацию.

— А камеры? Ты же могла посмотреть, с кем ушла! — пытаюсь рассуждать я сквозь шум в ушах.

— Зачем, Кирюш? — мама всплескивает руками, кардиган распахивается и я неотрывно смотрю на мамин живот. А она тем временем продолжает: — Мы оба просто развлекались. Беременность — это моя глупость и неосторожность. Нечего грузить чужого человека своими проблемами. Тем более я бы не хотела, чтобы какие-то левые родственники навязывали мне свое присутствие.

Мама рассуждает так, как будто это все пустяки, незначительные вещи. Но как же так можно?!

— Поэтому я решила, что вы с Женей будете прекрасными родителями. Не важно, кто биологический отец. Ты видела анализы: у меня никаких инфекций нет, — мама подходит ближе и гладит меня по спине, а я стою, не в силах ни обнять её, ни отойти. — Я тебя очень прошу, Кир, забудь и не пытайся никого искать. Оно нам для счастья не нужно, понимаешь?

Я неопределенно пожимаю плечами.

— Понимаешь? — повторяет мама с нажимом.

— Да, — нехотя соглашаюсь.

Делить малыша, которого я уже считаю своим, с предполагаемым биологическим отцом, я точно не хочу. Вряд ли случайный мамин знакомый из клуба, который с лёгкостью разбрасывается своим генофондом, будет сильно переживать о том, что кто-то чужой растит его ребенка.

— Вот и умница. А теперь прости, Кирюш, мне пора работать. Раз не сижу в офисе, приходится пахать сверхурочно. Пока, милая!

Мама подталкивает меня к машине, быстро щелкает по брелоку для ворот. Такое ощущение, что меня выпроваживают.

Дома, к моему огромному удивлению, меня встречает Женя.

— А я все думаю, где ты, как ты? — муж обнимает меня, целует в макушку. — Ну, детка, чего ты опять такая напряженная? Что снова разрушило твой маленький мир? Ты стала так много нервничать, что я перестаю чувствовать себя твоим спасителем!

— Скажешь тоже, — улыбаюсь в ответ, подставляю щеку для поцелуя. Тяжело вздыхаю. — Нет, я просто не понимаю, как такое возможно!

— Ну, не томи, — муж опирается о стену, прижимает к себе и часто целует, куда придется. — Я сегодня в хорошем настроении, не хочу, чтобы ты мне его испортила.

— Мама мне соврала. Я прямо спросила у дяди Стаса, было ли у них что-то. Он признался, что и пальцем её не тронул.

Женя мгновенно напрягается, буквально каменеет и с силой сжимает ладони на моих плечах.

— Эй, ты чего!

— От кого тогда? — рычит он, разжимая пальцы, и отходит на шаг от меня.

Лицо его искажено злостью. Его так заботит мамина нравственность или Женя переживает о малыше?! Не понимаю его перемены настроения.

— Жень… — испуганно жмусь к стене.

— Скажи, от кого она залетела!!! — Женя ставит руки по бокам от меня, блокируя своим телом пути к отступлению.

— Я не знаю! И она не знает! — в бессилии выкрикиваю. — Сказала, что все получилось по пьяни.

— По пьяни, значит, — Женя медленно выдыхает.

Его ноздри раздуваются. Он выпускает меня и принимается мерить шагами коридор.

— Женя! — окликаю мужа.

Он останавливается напротив меня и смотрит вроде мне в лицо, но как будто мимо.

— Это же не важно, от кого мама забеременела. Ребёнок будет только наш.

Я хочу услышать подтверждение того, что он в свете новых данных не отказывается от нашего малыша.

— Твоя мать просто…

Я и сама прекрасно понимаю, что мама наворотила дел. И вся эта ситуация не идёт на пользу моим нервам и нашим с Женей отношениям, хоть мама и утверждала, что ребёнок спасет брак. С опозданием понимаю, что откуда ей знать? Мамин единственный брак не был счастливым и я никак не примирила маму с отцом.

— Прости. Я не должен так говорить, — Женя весь как оголённый нерв, от него исходит волна бурлящей злости. — Просто мне нужно время, чтобы во всем разобраться. Иди ко мне, любимая.

Муж обнимает меня, и я, преодолевая душевное сопротивление, позволяю себя обнять. Я так устала! — Устала! Устала! Устала!

Мне надо возвращаться в Питер. Ещё пару недель и я снова вернусь в Москву: работа почти закончена. Управляющий найден. Я передаю ему большую часть дел, оставляя себе только разработку маршрутов для ВИП-клиентов.

Открытие, запланированное на апрель, перенесено на июнь. Поздновато, но лучше сделать всё хорошо сразу, чем стартовать с косяками и накладками.

В очередной раз пролистывая каталоги детской мебели, я натыкаюсь на чудесные обои с зайчиками. Делаю заказ и поручаю Жене начать переделку в детской комнате. Он принимает новость без энтузиазма. Но через три дня муж присылает мне видео с обновленной комнатой.

Я в восторге от того, какая получилась чудесная комната!

Маме рожать в сентябре. Интересно, на выписку надо покупать утеплённый плед или вязаного будет достаточно?! Я все поглощена работой и мыслями о малыше.

На пятницу беру билет не на вечер, как обычно, а на утренний поезд. И уже в обед я в Москве. Женю не предупреждаю, хочу сделать сюрприз. Отблагодарить за детскую, которую он так оперативно переделал.

Настроение как шампанское: лёгкое, игристое, так и бурлит воодушевлением и ожиданием скорой встречи с мужем.

Поднимаюсь, открываю дверь своим ключом. Женя точно на работе, поэтому я мигом в душ, переоденусь и поеду в офис.

Но на пороге коридора резко останавливаюсь, как на стенку налетаю, потому что на полу валяются женские туфли.

Очевидная мысль проносится в голове. Отмахиваюсь от неё, как от назойливой мухи. Нет, этого просто не может быть. Это нереально. Глупо. Смешно!

— О-о-о! — гортанный женский стон разлетается по квартире. Ему вторит мужской приглушенный рык.

В голове вакуум, я ничего не думаю, не анализирую, ничего не понимаю. Я просто иду на звук.

В гостинной на диване, закинув руку на подлокотник, выгибается в порыве страсти женщина. Её ноги закинуты на Женины плечи и я вижу только ступни.

Муж стоит на коленях ко мне спиной. Я вижу, как мышцы на его руках напряглись. Как поджаты ягодицы, когда он резко и хаотично двигается. С моей точки обзора четко видны ямочки на пояснице, широкая спина и коротко стриженный затылок.

Женя громко и надсадно дышит, приближаясь к оргазму. Я-то знаю, что ещё пару резких движений и он кончит. А вот женщина под ним, видимо, нет. Она отталкивает Женю ногами, сбивая его ритм и даёт мне возможность рассмотреть её лицо.

Знакомое родное лицо.