Глава 41. Она

— Привет, папа. Кое-кто хочет тебя видеть.

Отец сильно осунулся и постарел еще больше с момента нашей последней встречи.

Увидев Марка, отец переменился в лице и попятился, словно увидел привидение. Его аж затрясло!

— Дедушке плохо? — поинтересовался Марк.

— Я думаю, что очень. Несмотря ни на что, он рад тебя видеть. Помаши ему рукой и расскажи, как плохо сейчас твоему папе…

Устроить эту встречу помогли родители Давида. Марк быстро протараторил, как он рад видеть папу, и что папа, будто малыш, катается в колясочке…

Чем больше говорит Марк, тем серее лицо отца. Долго Марка держать не стала, он радостно умчался прочь…

— Марк очень подружился с родителями Давида. Бабушка и дедушка в нем души не чают. Я долго противилась их общению, думала, что Марку не стоит общаться с ними. Считала, что они черствые, холодные и преследуют только свои интересы. Но благодаря приключившемуся несчастью, я поняла, как ошибалась. Нет худа без добра. Мои отношения с Давидом налаживаются и с его родителями тоже. У Марка будет отец, две бабушки и, к сожалению, всего один дедушка. Ведь второй не хочет участвовать в жизни внука и дочери. Родной ли? Я все чаще задумываюсь, может быть, я вообще не родная?

— Родная! — возражает. — И мне жаль…

— Тогда почему ты так поступаешь?! Почему покрываешь гадину, которая желала смерти Давиду! Которая всю жизнь козни строила и даже желала смерти маме.

— Что?

— Маме становится все лучше и лучше с каждым днем. Возможно, Кира не ждала, что ей полегчает. Ну, конечно, она ведь делала все для того, чтобы от нее избавиться, и шептала ей гадости, думая, что мама больше никогда не встанет на ноги и не начнет говорить!

— Я виноват перед ней. Очень. Всю жизнь держал в тени, обещал поддержку и признание. Но в итоге даже не дал денег на лечение. Она едва не покончила с собой. Когда мы увиделись, была сама не своя. Будто в состоянии аффекта… Плакала, что так вышло! Она клянется, что не хотела вредить Давиду, но когда увидела его, то будто потеряла контроль над собой… Она раскаивалась, клялась, что будет замаливать грехи до конца дней.

— И ты ей поверил?! Она едва не убила… твою жену! Ту, которой ты поклялся быть верным хотя бы остаток жизни! Столько гадостей от нее… Ты меня разочаровал, — говорю я, добавив. — Мама хочет с тобой развестись. Думаю, дождется, пока тебе срок дадут и тогда вас без проблем разведут.

— ЧТО?!

— А чего ты хотел? — развожу руками. — Семьи у тебя больше нет. Только Кирочка… Вот только почему ее нет рядом? Если ты взял всю вину на себя, ей ничего не грозит, верно? Могла бы прийти и поддержать тебя. Так где твоя любимая дочка, папа?!

Его лицо будто стекает вниз.

В глазах проявляется шок и осознание.

Такое яркое и сильное, будто в его зрачках отражаются огоньки шаровых молний.

— Она… Она… — трет лицо. — Боже. Боже… Что я наделал?!

Несколько минут уходит на бесполезные причитания и слезы. Напоследок я оставила новость, что камеры на соседней улице четко зафиксировали Киру в автомобиле с отцом, и тогда он глухо пробормотал:

— Я точно ни в чем не уверен. Но как-то отвозил вещи Киры на квартиру ее подруги. Просила помочь, собрать кое-что из мебели. Мне кажется, она там жила. Видел кое-какие ее вещи. Вещи Киры…

Полиция моментально проверила этот адрес.

Мы ни на что особо не надеялись, но неожиданно обнаружили ее там. С каким-то хмырем… В обнимку. Оба слегка не в себе, мягко говоря.

Причем, улов оказался настолько удачным, что мы не долго не могли в это поверить.

Потому что, слегка очухавшись, приятель Киры живо сдал ее намерения. Она следила за мной и Марком… По словам приятеля Киры, она хотела от него избавиться.

И, когда ее арестовывали, она громогласно извергала проклятья и хвалилась, как бесноватая, своими «подвигами»: как подстроила мне болезнь, нарочно заразив, как удачно напоила Давида и переспала с ним, подсуетилась с доказательствами его домогательств и жесткого секса.

Больше всего досталось отцу и нашей семье.

Всю жизнь она нас ненавидела… Получала лучшее, но продолжала считать, что ее обделяли вниманием, любовью и благами.

Она ненавидела меня давно и хотела забрать у меня все.

Тем более, сейчас, когда все ее козни не срабатывали и сыпались, как карточный домик.

Страшно, до чего может довести… банальная зависть!

Сколько жизней она испортила…

Ее увели с большим трудом. После того, как Кира оказалась в закрытом помещении, в сизо, ее состояние ухудшилось.

Вскоре ее отправили на психологическую экспертизу и признали невменяемой, буйной.

Она не смогла пережить краха всех своих надежд, и злоба подчистую сожрала ее разум…

***

Несмотря на то, что отец все-таки признался… Его привлекли к ответственности, и пусть срок был дан лишь условный, это сильно по нему ударило. Но едва ли сильнее, чем случившийся развод.

Мама все-таки приняла это нелегкое решение. Знаю, она много раз колебалась и не единожды вздыхала: «Что же подумают люди? Какой стыд, разводиться в такие годы…»

Но мне кажется, еще постыднее быть женой такого трусливого червяка, которым оказался мой отец! Теперь же он пожинает сполна: жизнь вернула ему за все, он в тотальном презрении и непринятии самыми близкими людьми.

И я до сих пор не могу смириться с тем, как он умалчивал, трусил… Мне кажется, Марку с ним общаться не стоит: ничему хорошему он у него не наберется.

Вот так на старость лет отец остался один.

Совершенно один…

Без жены, детей и внуков…

Вроде есть и та, что была женой, и дочь, и даже внук, но лишь номинально.

Точь-в-точь так же, как он был номинальным отцом и мужем, заботясь лишь о себе.

***

Открытым остается вопрос отношений с Давидом.

Нас то притягивает друг другу яркое желание сблизиться, то мы снова общаемся лишь, как родители Марка...