Глава 12

Родители Виктории приезжают в больницу через полтора часа. Мать – женщина лет пятидесяти, в дорогом пальто, но с заплаканным лицом. Отец – серьезный мужчина в деловом костюме, сдерживает эмоции, но руки дрожат, когда он расписывается в документах.

– Где моя девочка? – первый вопрос матери. – Как она? Что говорят врачи?

– Сейчас ее обследуют, – объясняю я. – Сотрясение мозга, возможна трещина черепа. Но врачи настроены оптимистично.

– А что вообще произошло? – отец смотрит на меня внимательно. – Вы сказали, она поскользнулась на ступеньках?

Я киваю, повторяя версию, которую мы договорились с Игорем. Но чувствую, как краснею под пристальным взглядом отца Виктории. Он явно что-то подозревает.

– А кто вы ей? – продолжает он допрос. – Родственница? Подруга?

– Знакомая, – отвечаю уклончиво. – Она приходила к нам в гости.

– К нам? Значит, вы замужем?

Откуда такие подробные расспросы? Словно он ведет следствие, а не волнуется о дочери.

– Да, замужем.

– И муж тоже знаком с Викой?

Я понимаю, что загнала себя в угол. Если скажу "да", придется объяснять характер знакомства. Если "нет" – непонятно, зачем она приходила.

– Да, знакомы. По работе.

Отец Виктории кивает, но вижу, что он не верит. К счастью, в этот момент появляется врач.

– Родственники Семеновой Виктории? – спрашивает он.

– Мы, – встает мать. – Как моя дочка?

– Сотрясение мозга средней тяжести, ушиб мягких тканей головы. Черепно-мозговых гематом не обнаружено, переломов костей черепа тоже нет. Это хорошие новости.

– А плохие? – напряженно спрашивает отец.

– Пациентка пока не приходит в сознание. Это может продлиться от нескольких часов до нескольких дней. Организм сам решает, сколько времени нужно на восстановление.

Мать Виктории всхлипывает, прижимает платок к глазам.

– Можно ее увидеть? – спрашивает отец.

– Конечно. Проходите, только ненадолго. Ей нужен покой.

Родители уходят с врачом. Я остаюсь в коридоре, не зная, что делать дальше. Моя миссия выполнена – Виктория под наблюдением врачей, родители рядом. Можно ехать домой.

Но почему-то уйти не получается. Чувство вины грызет изнутри. Да, Виктория лгала, изменяла, устраивала пьянки в нашем доме. Но она не заслуживала лежать в реанимации с пробитой головой.

Звонит телефон. Игорь.

– Как она? – спрашивает он без предисловий.

– Сотрясение мозга, но без переломов и гематом. Пока без сознания.

– Слава богу. А родители?

– Приехали. Сейчас с ней в палате.

– Хорошо. Лиза... спасибо, что поехала с ней. Я не мог...

– Понятно. Ты пьяный был.

Пауза.

– Я отрезвел. Полностью. После того, что произошло... Лиза, нам нужно поговорить. Серьезно поговорить.

– О чем?

– Обо всем. О нас, о разводе, о том, что происходило последние месяцы. Когда вернешься домой?

– Не знаю. Хочу дождаться, пока она придет в сознание.

– Зачем? Ты же ее терпеть не можешь.

Хороший вопрос. Действительно, зачем? Виктория мне не друг, даже не знакомая. Она любовница моего мужа, которая разрушила мой брак.

Но она также девушка двадцати четырех лет, которая лежит без сознания из-за нашей семейной драмы.

– Не знаю зачем. Просто хочу убедиться, что все будет в порядке.

– Хорошо. Я дома, жду тебя. Есть о чем поговорить.

Кладу трубку, остаюсь ждать. Через час возвращаются родители Виктории. Мать плачет еще сильнее, отец мрачный.

– Как она выглядит? – спрашиваю я.

– Спит, – отвечает отец. – Врач говорит, все показатели стабильные. Но когда проснется, неизвестно.

Мы сидим в тишине еще полчаса. Я уже собираюсь уходить, когда появляется медсестра:

– Родственники Семеновой? Она проснулась.

***

Виктория лежит в палате интенсивной терапии, подключенная к мониторам. Голова забинтована, лицо бледное, но глаза открыты и осмысленны.

– Мама? – шепчет она, увидев родителей.

– Доченька моя! – мать бросается к кровати. – Как ты себя чувствуешь?

– Голова болит. Что случилось? Где я?

– Ты упала, ударилась головой, – объясняет отец. – Сейчас в больнице. Врачи говорят, будешь здоровa.

Виктория пытается повернуть голову, морщится от боли. Взгляд ее останавливается на мне.

– А ты что здесь делаешь? – голос слабый, но злой.

– Привезла тебя в больницу. Вызвала скорую.

– Как благородно, – Виктория усмехается, но тут же хватается за голову. – После того, как твой муж меня толкнул.

Я замираю. Что она сказала?

– Как толкнул? – не понимает мать Виктории. – Доченька, ты же упала сама?

– Ничего я не падала! – Виктория пытается приподняться, но медсестра мягко укладывает ее обратно. – Этот ублюдок толкнул меня с крыльца! Специально!

– Вика, что ты говоришь? – отец хмурится. – Какой муж? О ком речь?

– Игорь Павлов! Муж этой стервы! – Виктория указывает на меня слабой рукой. – Он меня толкнул, когда я уходила! Я падала не сама!

Сердце проваливается в пятки. Что она несет? Игорь никого не толкал! Виктория сама споткнулась на каблуках!

– Вика, ты не права, – говорю я как можно спокойнее. – Никто тебя не толкал. Ты поскользнулась на ступеньках.

– Лжешь! – кричит Виктория, и мониторы начинают пищать от повышенного пульса. – Я все помню! Он толкнул меня в спину, когда я шла к машине!

Медсестра тревожно смотрит на показания приборов:

– Пациентке нужно успокоиться. Это вредно в ее состоянии.

Но Виктория не слушает:

– Я напишу заявление в полицию! Этот ублюдок ответит за покушение на убийство!

– Доченька, не волнуйся так, – мама пытается ее успокоить. – Давай сначала поправишься, а потом разберемся...

– Не успокоюсь! Он пытался меня убить! А эта сука ему помогала!

Монитор пищит все громче. Вбегает врач:

– Что происходит? Почему пациентка в таком возбужденном состоянии?

– Она обвиняет моего мужа в нападении, – объясняю я. – Но это неправда. Я все видела, она упала сама.

– Врет! – Виктория пытается сесть в кровати. – Врет! Они сговорились!

– Всем покинуть палату, – приказывает врач. – Пациентке нужен покой. Немедленно!

Нас выводят в коридор. Родители Виктории смотрят на меня с подозрением.

– Расскажите точно, что произошло, – требует отец. – И кто такой этот Игорь Павлов? Почему моя дочь его так боится?

Приходится рассказывать правду. Про роман Игоря с Викторией, про их расставание сегодня вечером, про ссору и падение на ступеньках.

– Значит, ваш муж бросил мою дочь? – лицо отца каменеет. – А она утверждает, что он ее толкнул?

– Она ошибается. Травма головы может влиять на память. Никто ее не толкал.

– А вы видели момент падения?

Я колеблюсь. Да, я видела. Виктория споткнулась сама. Но ее отец смотрит на меня так, словно я главная подозреваемая.

– Видела. Она торопилась, поскользнулась на каблуках.

– Понятно, – он достает телефон. – Я вызову полицию. Пусть разбираются официально.

– Зачем? – пугаюсь я. – Это же очевидный несчастный случай!

– Для вас очевидный. А моя дочь утверждает обратное. Значит, нужна проверка.

Он набирает номер полиции, отходит в сторону. Я слышу обрывки разговора: "нападение... больница... дочь в реанимации..."

Достаю свой телефон, звоню Игорю.

– Игорь, у нас проблемы. Виктория утверждает, что ты ее толкнул. Ее отец вызывает полицию.

Тишина в трубке.

– Что? Какой толчок? Я даже не прикасался к ней!

– Я знаю. Но она так говорит. Возможно, травма влияет на память.

– Лиза, это серьезно. Если ее отец подаст заявление, начнется расследование. Меня могут арестовать.

– Что делать?

– Я вызываю адвоката. Ты пока ничего не подписывай, ни в чем не признавайся.

Разговор прерывает возвращение отца Виктории:

– Полиция будет здесь через полчаса. Советую вам не уходить, у них будут вопросы.