Глава 15

Игорь не теряет ни минуты. Уже через час мы с ним сидим в приемной следственного отдела, сжимая в руках флешки с записью. Владимир Сергеевич примчался сразу, как только Игорь ему позвонил.

– Это меняет всё, – повторяет адвокат в третий раз, разглядывая копию видео на своем ноутбуке. – Абсолютно всё. Прямое доказательство невиновности вашего клиента.

Игорь нервно постукивает пальцами по подлокотнику кресла. Я знаю этот жест – он всегда так делает, когда напряжен до предела, но пытается сохранять самоконтроль. Властный, собранный Игорь Павлов, привыкший управлять ситуацией, последние дни был загнан в угол. А теперь получил шанс вырваться.

– Когда нас примут? – спрашивает он у секретаря уже второй раз за десять минут.

– Следователь Морозов освободится через пять минут, – отвечает девушка с той же невозмутимостью. – Потерпите, пожалуйста.

Потерпите. Легко говорить. Игорь терпел три дня, пока его репутацию топтали в грязи, пока Виктория плела свою паутину лжи.

Дверь кабинета открывается, выходит следователь Морозов – тот самый мужчина средних лет, который допрашивал нас после инцидента.

– Господин Павлов? Проходите. И вы тоже, госпожа Крылова. Ваш адвокат может присутствовать.

Мы заходим в кабинет. Стандартная обстановка – стол, стулья, шкафы с папками, компьютер. Пахнет бумагой и застоявшимся кофе.

– Итак, – следователь садится за стол, складывает руки. – Что привело вас сюда? В заявлении было сказано, что появились новые обстоятельства дела.

Игорь кладет на стол три флешки.

– У нас есть видеозапись с камеры наблюдения соседа, которая полностью опровергает показания потерпевшей.

Брови следователя ползут вверх.

– Камера наблюдения? Интересно. Давайте посмотрим.

Владимир Сергеевич достает ноутбук, вставляет флешку, запускает файл. Мы все склоняемся над экраном.

Следователь Морозов смотрит запись молча, внимательно. Я вижу, как меняется выражение его лица – от профессионального безразличия к заинтересованности, а потом к суровости.

– Воспроизведите еще раз, – просит он. – С момента, когда потерпевшая поворачивается к выходу.

Владимир Сергеевич отматывает назад, снова запускает. На замедленной скорости отчетливо видно каждую деталь. Виктория разворачивается резко, делает шаг, спотыкается, падает. Игорь стоит на месте, даже не вытягивает руки.

– Где находится эта камера? – спрашивает следователь.

– У соседа, – отвечает Игорь. – Михаила Петровича Соколова. Он готов дать показания, подтвердить подлинность записи.

Следователь откидывается на спинку стула, смотрит на Игоря долгим взглядом.

– Господин Павлов, вы понимаете, что значит эта запись?

– Понимаю. Она доказывает, что я не толкал потерпевшую. Что она упала сама.

– Не только это, – Морозов постукивает пальцем по столу. – Она доказывает, что потерпевшая дала заведомо ложные показания. А это уже статья 306 Уголовного кодекса – заведомо ложный донос. До двух лет лишения свободы.

Игорь молчит, но я вижу, как напрягаются мышцы его челюсти. Он ждал этого момента. Момента, когда Виктория получит по заслугам.

– Что вы планируете делать с этой информацией? – спрашивает Владимир Сергеевич.

– Немедленно вызову потерпевшую на повторный допрос. Предъявлю запись, потребую объяснений. Если она не сможет опровергнуть видео, придется возбуждать дело против нее самой.

– А дело против моего клиента?

– Будет прекращено за отсутствием состава преступления. При таких доказательствах продолжать расследование бессмысленно.

Я чувствую, как гора спадает с плеч. Наконец-то. Наконец-то этот кошмар заканчивается.

Но Игорь не расслабляется. Он наклоняется вперед, смотрит следователю прямо в глаза:

– Я хочу, чтобы она ответила по всей строгости закона. Она пыталась уничтожить мою жизнь, мою репутацию, отправить меня в тюрьму на пятнадцать лет. За ложь. За месть. Такое не должно оставаться безнаказанным.

В голосе Игоря звучит та самая сталь, которую я так хорошо знаю. Когда он принимает решение, его невозможно переубедить. Он будет идти до конца, сметая всё на своем пути.

– Господин Павлов, я понимаю ваши чувства, – говорит следователь осторожно. – Но вы должны понимать – потерпевшая беременна, перенесла травму. Суд может учесть это как смягчающие обстоятельства.

– Она использует беременность как оружие! – Игорь повышает голос, и я инстинктивно кладу руку ему на плечо. – Она специально изменила показания, добавила про беременность, чтобы обвинения стали тяжелее! Это не смягчающее обстоятельство, это отягчающее!

– Игорь, – тихо говорю я. – Успокойся.

Он оборачивается ко мне, и в глазах вижу ярость, которую он с трудом сдерживает. Три дня унижений, страха, беспомощности вырываются наружу.

– Успокоиться? Лиза, ты понимаешь, что она хотела сделать? Она хотела похоронить меня заживо! Лишить свободы, бизнеса, будущего! И ты хочешь, чтобы я успокоился?

– Я хочу, чтобы ты не наделал глупостей, – отвечаю я твердо. – Доказательства у нас есть. Следствие на нашей стороне. Дай системе сделать свою работу.

Владимир Сергеевич поддерживает меня:

– Елизавета права. Игорь, вы добились главного – доказали невиновность. Остальное – дело следствия и суда.

Игорь молчит несколько секунд, потом медленно выдыхает.

– Хорошо. Но я хочу присутствовать при ее допросе. Хочу видеть ее лицо, когда она поймет, что проиграла.

Следователь качает головой:

– Это невозможно. Допрос проводится без присутствия заинтересованных лиц.

– Тогда я хочу получать полную информацию о ходе расследования. Каждый шаг, каждое заявление.

– Это возможно. Через вашего адвоката.

Игорь неохотно кивает. Я вижу, как ему тяжело отпустить контроль над ситуацией. Всю свою жизнь он привык управлять событиями, решать проблемы силой и властью. А теперь приходится довериться системе, которая движется по своим законам.

Мы выходим из отдела полиции уже в сумерках. Игорь идет к машине быстрым шагом, я едва поспеваю за ним.

– Игорь, подожди, – окликаю я.

Он останавливается, оборачивается. В свете фонарей лицо его выглядит осунувшимся, постаревшим.

– Что?

– Ты в порядке?

Он смеется – коротко, зло.

– В порядке? Лиза, последние три дня были адом. Я не спал, не ел, думал только о том, как доказать невиновность. Каждую минуту представлял, как меня сажают в камеру, как рушится все, что я строил годами. И ты спрашиваешь, в порядке ли я?

Я подхожу ближе, смотрю ему в глаза:

– Но теперь все позади. У нас есть доказательства. Дело будет закрыто.

– Ничего не позади, – он отворачивается, смотрит в темноту. – Виктория все еще носит моего ребенка. Ребенка, о котором я не просил, которого не хотел. И теперь этот ребенок будет связывать меня с ней до конца жизни.

Это правда. Даже если Виктория сядет в тюрьму за ложный донос, ребенок останется. И Игорь как отец будет нести ответственность.

– Может, стоит провести тест на отцовство? – предлагаю я. – Она же встречалась с тем мужчиной, Андреем. Может, ребенок не твой?

Игорь поворачивается ко мне, и в глазах мелькает что-то похожее на надежду:

– Ты думаешь?

– Не знаю. Но проверить стоит. Сроки совпадают – десять недель. Вполне возможно, что отец кто-то другой.

Он молчит, обдумывая мои слова. Потом достает телефон, набирает номер Владимира Сергеевича.

– Владимир Сергеевич, еще вопрос. Можно ли провести тест на отцовство в рамках уголовного дела? Я хочу убедиться, что ребенок мой, прежде чем брать на себя какие-либо обязательства.

Я слышу голос адвоката в трубке, но не разбираю слов. Игорь слушает внимательно, иногда кивая.

– Понятно. Значит, можно подать ходатайство. Хорошо, готовьте документы. Завтра утром приеду к вам в офис.

Он убирает телефон, смотрит на меня:

– Адвокат говорит, можно потребовать генетическую экспертизу. Если Виктория откажется, это будет выглядеть подозрительно. Если согласится – узнаем правду.

– И что, если окажется, что ребенок действительно твой?

Игорь долго молчит. Потом говорит тихо:

– Тогда придется взять ответственность. Алименты, участие в жизни ребенка. Но не больше. Никаких отношений с матерью, никаких компромиссов.

Мы садимся в машину, едем домой в молчании. Я смотрю в окно на ночной город и думаю о том, как всё изменилось за последнюю неделю. Еще недавно я была замужней женщиной, мечтающей о детях и счастливой семье. А теперь жду развода с мужем, который завел ребенка с любовницей.

Странная ирония судьбы – я годами просила Игоря о ребенке, а он отказывался. А теперь ребенок появится, но не от меня.

– О чем думаешь? – спрашивает Игорь, не отрывая взгляда от дороги.

– О том, что жизнь непредсказуема.

– Это точно.

Мы подъезжаем к дому. Игорь паркует машину, но не спешит выходить. Сидит, положив руки на руль, глядя прямо перед собой.

– Лиза, – говорит он наконец. – Спасибо.

– За что?

– За то, что не бросила меня в этой ситуации. Ты могла уйти, оставить меня разбираться одному. Но ты осталась, помогла, поддержала. Хотя имела все основания радоваться моим проблемам.

Я смотрю на него – уставшего, растерянного, совсем не похожего на того самоуверенного мужчину, за которого я выходила замуж.

– Я не могла иначе, – говорю я честно. – Несмотря на всё, что между нами произошло, я не хочу, чтобы ты сидел в тюрьме за то, чего не совершал.

– А за то, что я совершил? За измену, ложь, предательство? Ты хочешь, чтобы я заплатил за это?

Хороший вопрос. Хочу ли я мести? Хочу ли видеть Игоря наказанным за разрушение нашего брака?