Глава 17

– Уходи, Ген. Я не открою.

Во мне бурлят страсти, бушуют торнадо. Одно то, что он знает о Маше, вызывает прилив удивления и страха.

– Откроешь, если захочешь узнать правду.

Я закусываю губу, мечусь в сомнениях туда–сюда, но понимаю, впускать Сайкина не стоит.

– Если ты не уйдешь, я позвоню Вове. Или в полицию.

– Звони. Только вряд ли Владимир Николаевич подорвется и быстренько вернется из Питера.

Прикладываю ладони к прохладной поверхности дверного полотна и глубоко дышу.

Гена правая рука Вовы и знает обо всех его перемещениях. Да и полиция ему не страшна. Такому прожженному типу ни лейтенант, ни генерал не указ.

– Ты еще там? – Гена ударяет по двери, и я вздрагиваю. – Алё, Зоя Павловна!

Я уже успеваю сбегать за телефоном и зайти в контакты. Набрав Вову, слышу длинные равнодушные гудки.

Наверняка, они с Тёмкой сидят в какой–нибудь пиццерии и едят любимую неаполитанскую пиццу. Остается один выход, набрать Крис.

Внезапно вспоминаю о фото, которые она мне прислала.

Стараясь подавить любой звук, захожу в мессенджер, жму на имя подруги и ахаю, видя Гену и Вову. Мужчины сходятся в смертельной схватке.

Вова прижимает Сайкина к стене на подземной парковке, а тот вцепляется ему в руки и оскаливается, словно одичалый зверь.

Почему они хотят придушить друг друга?

Бездумно распахиваю дверь, расчехлив два замка, и Гена растягивается в сальной улыбке.

– Что всё это значит? – тычу ему экраном телефона в лицо. – Говори!

– А то, – аккуратно напирает и заходит в квартиру. – Пора вскрывать карты.

Я спешу за Геной, который шагает прямиком в гостиную. Пространство вмиг наполняется тьмой. Неприятной и ужасающей. Едкая аура Сайкина молниеносно разъедает теплую домашнюю атмосферу.

– У тебя пять минут, чтобы мне всё рассказать.

Зря я сглупила и позволила ему войти. От этого человека можно ожидать чего угодно. Ругаю себя, крепко держа телефон, будто он спасет меня от нападения или чего–то в этом роде.

– Ты уже забрала тест–ДНК из клиники?

– Что?

– Ой, да брось. – Гена снимает пиджак, небрежно роняет его на подлокотник дивана. – Не строй из себя невинную дурочку.

– Это не твое дело, Сайкин.

Сталь в моем голосе расплавленная. Гена улыбается, чувствуя свое превосходство.

– Знаешь, а ты могла бы скрасить ни один мой вечер. И ночь. Такая ранимая, – закатывает рукава рубашки и приближается. – Такая нежная. И фигурка ничего.

Одергиваю халат длиной до середины бедра. Под ним на мне только трусики. Я же готовилась ко сну.

– Замолчи или я…

– Продолжай, – возвышается надо мной. – Скажи, что–нибудь дерзкое.

– Я вызову полицию. Отойди.

– Да ладно тебе. – Отступает. – Не бойся меня. Я же шучу. Использованными игрушками не увлекаюсь. Я предпочитаю девушек, вроде Лесковой.

– Ты спал с Машей?!

Мои глаза крупнее пятирублевых монет.

– А ты думаешь зачем, я пришел к тебе и несу всякую дичь? Я любил Машу. Хотел на ней жениться. Но не успел.

Гена вольготно прохаживается к окну.

– Твой Вова увидел ее со мной на одном ужине и спустя пару недель, Машка меня бросила, сказав, что я бесперспективный. Я! Да бесперспективный, представляешь?!

Он вскидывает руки, сжимая их в кулаки.

Удушающее пламя исходящее от Гены отбирает у меня весь воздух.

– Я не понимаю, чего ты хочешь,…не понимаю…

Моя голова идет кругом.

– На фото, что скинула Кристина, я прошу Владимира Николаевича пройти тест–ДНК с Евой. Но тогда я еще не знал, что ты позаботилась об этом. И вот.

Сайкин вытаскивает из кармана брюк свернутый в несколько раз конверт. Бросает на стеклянный столик. Бумага хрустит, медленно расправляется.

– Зачем тебе знать степень родства?

Айфон в моей ладони трещит от давления. Нервные клетки лопаются.

– Потому что я тоже могу оказаться отцом Евы. И если это так, я усыновлю ее. Она ни в чем не будет нуждаться. Буду любить ее также сильно, как Машу.

Впервые замечаю в Гене благородные нотки. Сердце трепещет от сочувствия. Настоящего, не поддельного.

Но сдвинуть и произнести хоть слово не могу. Смотрю на мужчину баскетбольного роста, боксерского телосложения и перебираю мысли.

Жалость ничего не даст. Она лишь унизит его.

Поддержка убьет в нем мужественность.

Или?

Всего несколько минут назад меня воротило от его присутствия. А сейчас…

Меня тошнит.

– Вскрой этот конверт. Я сам не в состоянии.

Телефон летит на пол и столкновение с паркетом разносит по дому хлесткое эхо.

Теперь мне не вызвать помощь…

– Мне всё это снится.

Зажимаю рот рукой и бегу в ванну. Склонившись над раковиной, тяжело дышу, пока тошнота не отпускает.

– Ты беременна? – Гена подпирает плечом дверной косяк.

– Уходи, пожалуйста…

– Я должен знать, кто отец Евы.

– Как ты вообще получил результаты?!

Больше не могу сдерживать рвотные позывы и прочищаюсь прямо на глазах у Сайкина. На удивление, Гена подходит и гладит меня по спине, бережно собрав мои волосы в толстый жгут.

– Я мерзавец, Зоя. Особенно в отношении женщин. Но Машу я любил. Я струсил и не пришел на похороны, побоялся появиться перед девочкой и посмотреть в ее голубые глаза. Узнав от Крис, что ты сдала биоматериал на анализ, отправился в клинику и предложил кругленькую сумму.

– Тогда почему сейчас изменил свои взгляды?

Сдавленно бормочу, находясь в согнутом положении.

– Потому что надоело подавлять свои чувства. Я почти семь лет провел в заточении. Вдали от предполагаемой дочери. Маша слушать не хотела меня, уверяла, что Ева от Вовы. А я хочу дышать, а не время от времени пользоваться баллоном с кислородом!

Всего за полчаса, а то и меньше, Гена из негодяя превращается в беспомощного котенка.

Возможно, я наивная и слишком доверчивая, но я не ощущаю подвоха от Сайкина, как раньше.

Вова может и не быть отцом Евы. Мысль зажигается и гаснет.

Я утешаю себя. И не более того.

Через несколько минут, я сижу на диване, а Гена протягивает мне конверт и опять застывает у панорамного окна. В комнате уже не одно разбитое сердце. Их два. И оба в предвкушении истины. Правда реанимирует нас или убьет окончательно.

Я дрожащими пальцами рву плотную бумагу, подцепляю лист и уже наполовину вытаскиваю его, когда из комнаты Евы доносится глухой удар.

Мы переглядываемся и торопимся в детскую.

Ева трясется в конвульсиях на ковре возле кровати, изо рта вылезает пышная белая пена…