Глава 19

– Ты беременна?

Вова спускается за мной по лестнице, а я ускоряюсь и мечтаю, выскользнуть за дверь, ощутить освежающий ветерок.

– Зоя!

Да что же такое?!

На улице нисколько не прохладно. Май вот–вот проститься с нами и уже подбирается июньский жар.

– Поймал, – Вова скручивает меня у моей же машины. – И даже не думай хитрить.

– Отпусти!

– Ты едешь со мной. Будешь сопротивляться, закину на плечо и загружу в тачку.

– Рехнулся? – колочу кулачками по его плечам и груди. Железная твердыня не рушится.

– Успокойся. Врач сказал тебе нельзя нервничать.

Фырчу, пыхчу, пускаю убийственные молнии глазами. Вова наоборот феноменально собран.

Скала из мускулов, мышц и чугунной выдержки.

– Хорошо, я спокойна. Опускай меня на асфальт.

Коснувшись земли, тут же расправляю свой наспех надетый сарафан. Ткань липнет к телу, становясь второй кожей. По идее ночью должно быть свежо, но это блеф.

Я вся покрыта испариной и фантазирую о нескольких минутах под душем.

– Выдохнула? Теперь в машину, быстро.

Моим грёзам придется подождать.

Не спорю с Вовой, открываю дверцу джипа и сажусь на сиденье рядом с водителем. Спиной прилипаю к мягкой, с любовью выделанной коже цвета горького шоколада.

Вова обходит авто спереди, занимает место за рулем. Сильные руки с длинными пальцами ложатся на «баранку» и я затаиваю дыхание.

Девушки всегда смотрят на мужские руки. Это магия. Пока никем не разгаданная, никем не изведанная. И от притяжения не избавиться. Сложные законы физики и непонятные химические реакции мешают.

– Когда ты узнала?

Заводит двигатель. Внутри джипа живет реальный монстр.

– Не так давно.

– Это мой ребенок?

– Ты серьезно? – я с трудом говорю. – Я ни с кем не спала кроме тебя. Если ты забыл о нашем сексе в машине…

– Я все помню!

Разговор окончен. Свет фар освещает нам путь в полном молчании. Выехав с территории больницы, направляемся в сторону центра. Хорошо, что Вова не решает пытать меня где–нибудь под замком, а везет домой, к сыну.

Столица три шестьдесят пять дней в году бодрствует. Огней вокруг бесчестное количество. Я тихонько перевариваю прошедший день, жутко скучая по Тёме.

Хочу его прижать к себе, вдохнуть любимый пряничный аромат и долго–долго укачивать в своих руках.

Скоро он станет взрослым, и я потеряю привилегию долгих объятий. Мальчишки они такие. Вырастают и стесняются проявлять любовь напоказ.

Огромный торговый центр мутнеет в синем зареве позади. Уже забыла, когда прогуливалась по нему, наслаждаясь запахом новых вещей.

В последний раз с Крис были в другом и мне там не очень понравилось.

Крис!

Не хватает ее острых комментариев, нелепых советов. Они бы помогли мне пережить наступление мужа.

Моя высотка переливается красивыми бликами. Вова мастерски паркуется, глушит «зверя» и, выйдя, торопится открыть мне дверь. Я пользуюсь его ухаживаниями.

– Может, позвонишь няне и скажешь, чтобы собиралась, пока мы поднимаемся?

Не хочется видеть чужого человека, после всего случившегося.

– Да. Сейчас.

Вова улаживает вопрос в два счета. И к моменту нашего подъема на этаж, няня уже во все оружии и готова уйти.

– Спасибо вам большое. Я позвоню в вашу компанию и поблагодарю менеджера.

Женщина с «шишечкой» на голове с уважением смотрит на моего мужа и, взяв деньги, проходит мимо меня.

Я расслабляюсь.

Вова же мечется по комнате, словно тигр в клетке, а я прислоняюсь к холодной стене и молчу. Я не хотела говорить ему о беременности вот так. Когда жизнь другого его ребенка висит на волоске.

– Хватит. – Беззвучно ударяю ладонями по стене, но все равно привлекаю внимание.

– И как долго ты собиралась скрывать?

Пробирающий насквозь взгляд не оставляет камня на камне.

– Позже. Речь сейчас не о нас с тобой.

– Ты, твою мать, беременна, Зой! От меня! – Хватает нашу семейную фотографию, левый уголок рта искривляется. Его пальцы до хруста и скрипа сжимают рамку.

– Твоя дочь в реанимации. Нужно спасти ее. Всё остальное подождет.

Секунда и фото летит на пол. Осколки стекла окружают покореженные куски дерева.

Мы оба смотрим на эту блестящую россыпь и не роняем ни слова. Я дрожу, внутри меня бушует злость. Хочу сбежать, закричать, разреветься. Но не могу.

Я навечно прикована к местечку у стены и не имею никакой власти над своим телом.

– Считаешь меня последним мерзавцем? – Вова наступает на стекла. Они скрипят под его туфлями. Закрываю глаза от противного, режущего звука. – Я умею чувствовать, Зоя.

Совсем близко ко мне. Дыхание жжет лицо.

– Тогда прекрати качать права, наступи на принципы и помоги дочери.

– Ты уверена, что она моя дочь? Сделала тест–ДНК за моей спиной?

– Нет. – Слишком быстро отвечаю я. – Я лишь уверена в том, что твоя любовница родила девочку. Твоя она или не твоя, сейчас не имеет значения. Без нас она не выкарабкается. И это намного важнее наших с тобой отношений.

– Готова помогать, зная, кто ее мать?

– Ты ей поможешь. Потому что ты ее отец. И когда–нибудь, даже если ты будешь против, я докажу ваше родство.

Взгляд прыгает по мебели и концентрируется на диване, где должен лежать вскрытый конверт.

– Ее отцом может оказаться Гена. Он, наверняка, сказал тебе о своих подозрениях.

– Сказал.

Вова заключает меня в плен. Его руки по обеим сторонам от меня, я не в силах выбраться. Просто выдыхаюсь.

– Теперь ты понимаешь меня? Понимаешь, почему я так ко всему отношусь.

– Нет. Ты спал с Машей. Спал, зная, что я жду тебя дома. Ева в этой цепочке, не самое главное звено.

– Я вытащу ее из больницы. Сделаю, чертов тест и ты убедишься, что я не ее отец.

– Это ты себя должен убеждать. Не меня.

Шаг назад и я свободна. Золотарёв дарует мне спасение. Прежде чем пуститься в комнату сына, прихватываю конверт, пряча от глаз Вовы и только потом, спешу поцеловать сыночка.