Глава 20

ВОВА

После побега Зои, я не нахожу себе места и сваливаю. Пока спускаюсь в лифте, раз двести ловлю себя на мысли о курении или доброй порции алкоголя.

Раздумываю насчет поездки в бар. Желание быстро усиливается после звонка Сайкина. Хочет встретиться.

Что ж, убью двух зайцев разом. Флэш рояль.

Диктую Генке адрес питейного заведения, сажусь в тачку и с рёвом вылетаю из ворот охраняемой территории. Охранник матерится в голос, но мне плевать.

Моя жена беременна. И я ничуть не сомневаюсь в отцовстве. Зоя была девственницей, когда я на ней женился. Это притом, что ей уже перевалило за двадцать.

И я уверен в ее верности и преданности. Она никогда бы не предала меня с другим мужиком.

В отличии от меня.

К «Двойной двойке» я подъезжаю с чувством собственной никчемности. Какого хера я связался с Лесковой? Теперь на мне висит Евка. Девчонка на грани жизни и смерти.

Я гляжу на наручные часы. Два тридцать ночи. Насрать. Звоню знакомому из Управления здравоохранения.

Гудок, еще один, твою мать.

– Золотарёв, ты обалдел?

– Будь здоров, Павел Алексеевич. Давай, открывай глазки, у меня к тебе серьезный разговор.

Пашка заворачивает такое матерное фуэте, что я невольно улыбаюсь. Не церемонясь, излагаю свою просьбу и получаю внятный ответ. Он мой должник, могу на него положиться.

Отключив мобилу, вылезаю из машины, ставлю на сигнализацию и шагаю в бар.

Сайкин уже со стаканчиком неразбавленного виски.

– Владимир Николаевич! – изрыгает черт в мятой рубашке.

Я киваю бармену, бессловесно прошу принести мне бокальчик минеральной воды. Бухать не буду, башка должна быть трезвой.

– Притормози, Геша, перетрем кое–что.

Сажусь на состаренный кожаный диван, закидываю в рот горсть арахиса.

– Что ты хочешь мне сказать?

– Раз уж мы с тобой потенциальные отцы Евы Лесковой, надо бы решить пару моментов.

– Не ссы, я заберу ее, как только подтвержу родство. Зоя вскрыла конверт с тестом?

Мои скулы крошат каменную злость.

– Ты не в курсе? Ну, малышка дает! – ржет Сайкин, запивая смех выдержанным в дубовой бочке напитком.

– А ты я смотрю, успел везде нос сунуть?

– Просто мне важно знать, а тебе всё равно. Ты жену просрал, а скоро и бизнеса лишишься.

– Ну–ка, подробнее, пожалуйста.

Склоняюсь к нему, уперев локти в стол. Кулаки сжимаю.

– Не, я тут не причем. Но кто–то явно нацелился на твою компанию. С китайцами вышло гладко…

Начинает нести херню, смешивая холодное с горячим. Я ни черта не понимаю. Насчет китайцев, он возможно прав. Мне надо лететь в Шанхай, встретиться с Юн Лао, который нашел несостыковки в контракте.

Юрист уже получил по шее, но вопрос остается нерешенным.

Мне разорваться что ли?!

– Что–нибудь внятное скажешь?

– Оглядывайся по сторонам, Володя. Хоть иногда. Ты сейчас уязвим.

Приставляет к глазам пальцы, а потом наводит их на меня.

«Я за тобой слежу» – жест шизофреников.

– Завали еб…понял?

Я встаю, залпом выпиваю воду и ударяю стаканом по деревянной столешнице. Он раскалывает на неровные половины. Генка усмехается. Я бросаю пятитысячную купюру, тем самым извиняясь за испорченную посуду.

– Надеюсь, про Еву не забудешь?

Приподнимаю руку вверх, давая знак «всё под контролем» и слышу в спину:

– Само благородство.

На воздухе, остывшем за час всего на пару градусов, достаю зажигалку из кармана и чиркаю ею, не жалея пьезоэлемент. Я зациклен на щелчках, они успокаивают.

Когда по небу пролетает мигающая точка. Спутник. Я зависаю на ней, концентрируясь на движении, а потом иду к джипу и мчусь к своей девочке.

***

ЗОЯ

Я просыпаюсь от назойливой музыки электронного будильника. Шлепаю рукой по черной коробочке с зелеными цифрами и кладу голову обратно на подушку.

Шесть утра. Сплю буквально два часа.

Рассветные лучи режут полутемную комнату на неровные геометрические фигуры.

Первое июня. И когда весна успевает собрать чемодан?

Стоит мне повернуться на бок, накатывает тошнота. Сегодня она особенно яростная. Боюсь не добегу до ванны.

Откидываю одеяло, срываюсь с постели и несусь прочь из спальни. В квартире тихо. Тёмка еще дрыхнет.

Около двери ванной поскальзываюсь, чудом удерживаюсь на ногах. Минутой позже освобождаю желудок от вчерашнего вечернего перекуса.

– Господи…

Размеренное дыхание нисколько не помогает притупить муть внутри.

– С Тёмкой тебя не мучил токсикоз.

Подпрыгиваю и случайно смахиваю бутылек с лосьоном с умывальника.

– Что ты здесь делаешь?!

Гляжу на Вову в несвежем костюме. На щеках проступили короткие черные волоски. Небритый напоминает дикаря.

– У Тёмки же тренировка.

– Разве мы договаривались о том, что ты его отвезешь? Да и куда ты в таком виде?

Разворачиваюсь и приставляю руки к талии. Вова улыбается. Между ним и мной только пара шагов. Приближается, тянет к себе за край шелковой сорочки.

– Спасибо, что переживаешь за меня. Может тогда, и развод отменим?

– Что? Скоро у нас очередная встреча с адвокатами, настраивайся.

– А после? Ты заберешься на меня в машине, задерешь юбку и…

Даю ему выразительную пощечину. Ладонь жжет, покалывает тысячей тонких иголок. А у него на лице ехидная улыбка. Я веселю его.

Вова обезоруживает меня, скрутив мои руки за моей же спиной. Рвусь, брыкаюсь, пытаюсь укусить его за шею. Безрезультатно.

– Пока ты моя жена, я могу делать с тобой всё, что пожелаю. А я желаю, – рвет хлипкие бретели на плечах, сорочка скользит к щиколоткам. – Тебя. Сейчас.

– Ненавижу! Ты трус, предатель!

Улыбочка сквозит ядовитостью и превосходством. Вова хватает меня за подбородок, фиксирует положение головы и целует. Жадный, требовательный, ненасытный поцелуй в состоянии аффекта не оставляет шансов на спасение.

Наши языки борются, воюют, ведут огневые баталии. Мне мало воздуха, сердце замирает, я постепенно теряю сознание.

Вова уже давно отпускает мои руки, изучая своими умелыми ладонями мое тело. Будто за месяцы в разлуке теряет память и теперь восстанавливает пробелы.

Поцелуй закручивается, забирает меня без остатка. Стены вокруг вращаются, пол зыбкий. Вова поворачивает меня к себе спиной, и мы смотрим друг на друга в отражении зеркала на шкафчике.

– Ты. Моя.

Немного присаживается и стягивает с меня трусики…