Глава 21

Муж расправляется с ремнем, расстегивает ширинку, приспускает штаны вместе с боксерами и пристраивается ко мне сзади.

Я не дышу. Почему–то разрешаю ему руководить собой. Не сопротивляюсь, не зову на помощь.

– Я скучал по твоим изгибам, – мажет ладонями по моей прогнутой спине, по округлой попке. – Безумно скучал.

Охаю, больно прикусываю губу, когда он заполняет меня до предела.

– Бл…– рычит Вова, медленно двигаясь внутри меня.

Нахожу для себя опору, вцепляюсь в нее и закрываю глаза.

– Нет, смотри на меня. На нас.

Заставляет чуть выпрямиться, накрыв мои груди обеими руками. Я краснею, шея блестит от пота. Он тоже мокрый и багровый. Насколько могу, настолько раздираю на нем рубашку. Ощущаю его раскаленную кожу.

Пуговицы скачут, отлетают от стен и катятся по гладкому полу. Вова еще сильнее выравнивает меня и толкается точнее, резче. Мой рот приоткрывается, через секунду из него начинают вырываться тихие стоны.

– Скажи, что ты не пошла на подлость и не сделала тест–ДНК?

В моих туманных глазах сверкают слабые огненные искры. Сейчас не до серьезных разговоров. Я на грани торжественного срыва в пропасть.

– Отвечай, Зоя.

Чувствую его глубже, чем секунду назад. Даже легкая болезненная волна прокатывается поверхностно.

Беру руку Вовы и спускаю на свой капельку проступивший живот.

– Тише, я же беременна.

– Я знаю. – Наклоняется, щекочет мое плечо губами, слизывает соленый налет. – Но, если ты на самом деле провернула трюк с тестом, я никогда не дам тебе развод. Заставлю полюбить меня снова.

– Я…– эйфория близко. – Я…я…

Он двигает тазом, вознося меня на пик страсти. Меня разбивают конвульсии, скручивают тугие узлы наслаждения, а Вова весь вибрирует, на миг застывает и выгибается под немыслимым углом.

У него, получается, устоять и не рухнуть вместе со мной. Его пальцы отпечатываются на моих бедрах. Не избавлюсь от их следов очень долго.

– Ты космос, Зоя.

Я молчу. Раньше ведь он думал иначе. Называл скромной, скованной. Меняюсь за столь короткий срок? Вряд ли. Просто решает получить быструю разрядку, и подворачиваюсь я.

– Оставь меня, пожалуйста. Я хочу принять душ.

Вова отходит. Я поворачиваюсь и осматриваю его с головы до ног. Ниже пояса всё еще находится в рабочем положении.

– Ты со мной творишь такое.

Будто читает мои мысли.

Я поднимаю глаза.

– Теперь я для тебя недоступна и это манит.

Опять наступает. Медлит, прежде чем опуститься на корточки. А присев, осыпает поцелуями мой животик.

Мы оба в разболтанном виде. Вова со спущенными брюками, в драной рубашке с вылезшими из–под рукавов пиджака манжетами, я вовсе обнаженная.

– У тебя под сердцем моя крошка. Я буду для нее лучшим отцом.

– Неё?

Усмехается, обводит языком мой пупок, карабкается вверх к налитым полушариям. Мои ноги подкашиваются от его нежных, но настойчивых ласк. Когда одна из розовых вершинок оказывается у него во рту, я хватаюсь за его волосы.

– Вова…

– Что? – кусается играючи.

– Прекрати.

– Отдай мне конверт, любимая.

– Скоро проснется Тёмка и нужно ехать к Еве. И…о господи…– в конец путаюсь в дебрях мыслей.

– Конверт.

Неожиданно на меня накатывает ледяная волна. Я толкаю Вову от себя, сдергиваю полотенце с крючка и прикрываюсь им.

– Всё ради теста? Да?

– В точку.

Муж шустренько снаряжается, с полуулыбкой засовывает кончик ремня в шлицу и добавляет:

– Ты хороша, с этим не поспоришь. Но я хочу напомнить, что ты носишь фамилию Золотарёва, а значит, принадлежишь мне. И выкрутасы вроде теста, нож мне в спину.

– О…

Вспыхиваю раздражением, отвращением и брезгливостью к собственной персоне. Отдалась мужчине, который всегда действует только себе во благо.

Я ему не нужна. И весь фарс всего лишь дешевая театральная постановка.

– У тебя пять минут, чтобы сделать выбор.

– А что потом? Выйдешь и больше никогда не вернешься? – голос дрожит под гнетом чувств.

– Не дождешься.

Звериный оскал не пугает. Скорее бесит. Я обматываюсь полотенцем, подбираюсь к двери, дергаю ее за ручку и выхожу в гостиную.

Темка сидит на табурете у кухонного островка и вертит злосчастный конверт. Накануне, я сунула его под подушку сына, когда целовала по приезду из больницы.

А у него нюх Шерлока Холмса…

– Мам, пап, а что это?

Честно, меня не особо интересует желтый прямоугольник в его руке. Я переживаю, не услышал ли он наших с отцом…горячих вздохов.

– Какой же ты у меня молодчина, сынок!

Вова вмиг подлетает к нему, забирает конверт и рвет на части.

– Выбросите в мусор, месье Зедан? – глядит на полусонного сына.

– Я Месси! Зедан старик!

Я ошарашено наблюдаю за ними двумя и со слезами на глазах тороплюсь в свою спальню. Мне надо одеться, перевести дух. Второй пункт важнее первого. Намного.

– Тук–тук, – Вова по ту сторону плотно закрытой двери. – Когда я захочу, тогда пройду тест. Договорились? Не дави на меня, Зой. И не опережай события.

– Уходи! – всхлипы сложно завуалировать грозной интонацией.

– Открой, я хочу увидеть тебя перед уходом.

– Ты уже достаточно рассмотрел меня сегодня! Уходи!

– Зой…

– Проваливай, Вов!

Глухой отзвук его шагов вонзается в сердце отравленными стрелами. Я опускаюсь около кровати на пушистый коврик и обнимаю себя, подавляя рыдания.

Воспользовался мной, удовлетворил свои потребности и даже не поинтересовался каково мне.

– Мамочка? – Темка скребет пальчиками по двери. – Когда мы поедем к Еве?

– Дай маме десять минут. Хорошо?

– Нас же тетя Кристина отвезет?

– Да.

Темка убегает. Я упираюсь лбом в матрас и уже открыто реву. Кристинин юмор реанимирует. Она превосходный дефибриллятор. Только я не уверена, что она обрадуется моему сексу с мужем. С тем, с которым я почти в разводе.

Заставлю полюбить себя снова…

Какой смысл Вова вкладывает в эту фразу? Понятия не имею. Возможно, всё его поведение не что иное, как обман.

А я снова попадаю в капкан. Поздравляю, Зоя, это финиш.