Глава 28

Крис опустошает второй бокал с вином, вытирает нос комочком салфетки, громко шмыгает и снова берется за бутылку с серебряной этикеткой.

Я подпираю подбородок кулаком, сидя за кухонным островком и жду, когда она начнет говорить. Но похоже, ей проще заливать боль виноградным напитком.

У меня самой в жизни неразбериха, но сейчас напротив меня человек раздробленный на мелкие кусочки.

Вздыхаю, кладу руку на ее дрожащую ладонь и говорю:

– Ты можешь рассказать мне всё.

– Я просто…я…да, черт! – Крис пуляет бокал в стену, следом летит бутылка. Остатки алкоголя растекаются бордовой лужицей на полу, окружив неровные осколки. Она закрывается, прячется под волосами и ее плечи дрожат от истеричного плача.

– Крис…

Спрыгиваю с табурета, спешу к ней и молча, обнимаю. В сердце неразбавленная грусть. Выжимает из меня всё самообладание. Начинаю плакать вместе с подругой в обнимку.

За окном, которое заменяет всю торцевую стену ночная тишь. Над крышами многоэтажек загораются звезды. Шпили некоторых домов нанизывают на себя светящихся малышек и те поют.

Тихие песни звезд создают магию. Мы с Крис еще крепче обнимаемся, обмениваемся не выговоренными признаниями, притупляем рвущую боль.

– Зой, скажи мне, как ты пережила измену Вовы? – еле–еле слышно спрашивает Крис.

– Ты думаешь, я ее пережила?

Она обхватывает мою руку, жмется к ней мокрой щекой.

– Геворг нашел другую. Я больше ему не нужна. Он прилетел, чтобы сказать мне лично.

Я смотрю на нее и вижу маленькую девочку, с которой хулиганили в детстве. Мы не выросли, не стали сильнее, не обзавелись броней.

Всего лишь стали старше на несколько лет.

– Ты правда его любишь?

Часто–часто кивает, не отпуская меня.

– Тогда зачем спала с Геной?

– Да ничего у нас этим идиотом не было. Я всё выдумала. Хотела забыть Геворга.

– Я не понимаю. – Мои глаза округляются, оставаясь печально–блёклыми.

– В общем, – хлюпает, втягивая воздух. – Он предложил мне стать его женой, а я испугалась, сбежала в Россию. Ты же знаешь, я всегда была перелетной птичкой. Там погреюсь, сям. А теперь вот…добегалась.

– Крис, – беру ее лицо в ладони. – Ты можешь быть свободной, даже рядом с любимым мужчиной.

– Голос разума. – Улыбка безрадостная. Почти нулевая.

– Тебе нужно поговорить с ним. Открыться. Любовь не любит играть в прятки.

– Зойка, – обхватывает меня за талию, утыкается лбом мне в грудь. – Я тебя обожаю.

– И я тебя. Но надо действовать.

Крис вмиг озаряется внутренним светом.

– Блин, он не захочет меня слушать. Я столько всего наговорила. И про Генку в том числе.

– Я бы могла поговорить с ним, но меня Тёмка дома ждет. Няню уже пора отпускать.

Маркова не отлипает от меня. Лишает меня кислорода своими крепкими объятиями.

– Я не могу его потерять, Зой. Люблю, как никого и никогда.

Концентрированное напряжение повисает между нами. В квартире Крис приятная полутьма. В четких стальных деталях интерьера таится волшебство.

Под высоким потолком интересная люстра из десятка стеклянных стаканчиков.

Долго гляжу на нее, борясь с сердцебиением на повышенной скорости. Мне скоро понадобится кардиолог.

– Зой? – Крис чуть раскачивается, возвращая меня в реальность.

– Ты готова простить ему измену? – продолжаю изучать потолок и необработанные балки под ним.

– Я на всё готова, чтобы быть с ним.

Где–то в раю случается апокалипсис. Слышу жалобные стоны.

– В каком отеле остановился твой Геворг?

– Ритц Карлтон.

– Собирайся, побудешь с Тёмкой, пока я буду говорить с Геворгом.

Она визжит и по–волшебству превращается в парящую бабочку. Если бы она знала, что мое сердце разогналось ни на шутку при мысли о воссоединении с Вовой.

Строки из письма Маши стоят перед глазами наглядным памятником. Он спал с ней, проводил жаркие ночи в ее постели, врал о командировках…

Ева не его дочь, но предательство подлинное. И никакой тест–ДНК его не опровергнет.

Часом позже, я высаживаю Крис у подъезда своего дома, даю ей запасные ключи от квартиры и напоминаю, чтобы не давала Тёмке конфеты под любым предлогом. В ответ, она протягивает мне фото с ней и Геворгом.

Сделано оно на фоне красивого дома с коричневой черепицей в окружении раскидистых деревьев. Вдалеке маячит зеленый склон. Счастливые, влюбленные, искренние. Обнимают друг друга, излучая истинную любовь.

– Иди, скажи Тёме, что я его очень сильно люблю. И няню не забудь поблагодарить, пожалуйста.

– Конечно.

Крис выходит из машины, я ложусь на руль, делая глубокие вдохи. Не могу разобраться со своим браком, но рвусь в бой за чужие отношения.

Но разве Крис мне чужая? Она мне роднее сестры, которой у меня никогда не было.

Стискиваю руль пальцами, потом врубаю радио, и песня Лары Фабиан бьет наотмашь. Я кричу, выпуская чувства на волю. Бью и кричу.

Стерев слезы, завожу двигатель, жму на газ и проезжаю шлагбаум, любезно поднятый охранником.

Всю дорогу до магистрали слушаю переполненную эмоциями песню о бесконечной, безумной любви, о горьком расставании.

«…Действительно, рядом с тобой я становилась маленькой девочкой, требовавшей защиты, и ты становился для меня матерью, ты защищал меня, окружал своим теплом. У нас не могло быть общей крови, но я украла у тебя. Ту кровь, которая была только твоей. И, когда кончатся слова, когда кончатся мечты, я буду кричать…» *

На светофоре тянусь за телефоном на приборной панели, и только–только взяв его в руки, получаю звонок неизвестного абонента.

– Алло? – не знаю, почему принимаю вызов.

– Вас беспокоит Иван… – связь на секунду прерывается. – Мы можем с вами встретиться?

Уже почти десять часов вечера и я не знаю никакого Ивана.

– Извините, вы ошиблись. До свидания.

– Постойте! Я встречался с вашим мужем, не так давно. Передал ему письмо для вас от Марии Лесковой.

– О…– один звук с трудом выпускаю.

– Я понимаю, вы немного шокированы, но мне на самом деле, есть, что вам сказать. Если вам будет удобно, то встретимся завтра в кафе «Брюлле». Знаете такое?

– Конечно. Во сколько?

Рулю к широкой парковочной зоне Ритц Карлтона.

– В двенадцать дня вас устроит?

– Да, – как раз отвезу Тёму на подготовительные занятия, проведаю Еву и освобожусь. – До встречи.

– Всего доброго.

У меня легкая паническая атака. Кем бы ни был этот Иван, он явно намерен отстаивать интересы погибшей любовницы моего мужа.

– Вова? – свожу брови, заметив его у центрального входа в отель. Каюр забирает у него ключи от джипа и с гордым видом движется к машине, намереваясь перегнать ее на специализированную парковку.