Глава 30

ЗОЯ

Гена вылезает из салона Шевроле, держа в руке разбитый телефон. Он в хлам. Даже присматриваться не надо.

– Ну что, голубки, миритесь, пока весь мир рушится?

Лыка не вяжет, но пытается казаться крутым. Вова выпускает меня из объятий, надвигается на своего заместителя и схватив того за грудки, тащит обратно в машину.

– Руки убрал, сука, я приехал, чтоб посмотреть на босса, который стелется под тёлку! – орет Сайкин, как не в себя. – Я вот не стелился и Машка моей была!

– Что ты несешь! – встряхивает его Вова.

Из отеля высовываются сотрудники и находятся в шаге от того, чтобы вызвать полицию.

Меня колышет от внезапного озноба. На каблуках не могу ровно стоять.

– Прекратите. – Надеюсь, они меня услышат и прекратят меряться непонятно чем. Оба хороши.

– Я потерял Машку, упустил дочь, я неудачник! – Из уст Генки звучит слишком пафосно и несет театральщиной. Вова опять прибивает его спиной к машине, и не разжимая кулаков у него на груди, цедит по слогам:

– Ты всегда был ничтожеством, Сайкин. И тебе повезло, что я раньше не выкинул тебя из компании. Но сегодня, ты перешел границы и чуть не отправил на тот свет мою жену и будущего ребенка. Уволен!

– Ха, – на лице Гены торжествующая улыбка. – А ты уверен, что она от тебя беременная?

Скулы Вовы крошат злость в порошок. Взглянув на центральный вход отеля и на меня, едва сохраняющую вертикальное положение, отрывает Гену от асфальта и толкает на газон.

– Я вызову тебе такси, дружище.

«Дружище» произносит с особым смачным отвращением.

Сайкин заливисто смеется, лежа на траве. Я поднимаю голову к звездам, ищу хотя бы одно созвездие и найдя, понимаю, мне никогда не стать черствее.

Я мягкая, наивная, покладистая, трусливая. И в тоже время, я мать. Многодетная мать.

– Вов?! – зову, он отвлекается от общения с диспетчером такси. – Так больше нельзя.

– О чем ты? – прикрывает динамик пальцами и сводит брови.

– Обо всем.

– Молодец, Зойка, шли ублюдка куда подальше! – горланит Генка, борясь с невидимыми мельницами. – И про Еву скажи ему!

Мы с Вовой вместе глядим на хрюкающее существо, которое завтра и не вспомнит о сегодняшнем дне.

– Что с Евой? – Вова бросает затею с такси, сует телефон во внутренний карман пиджака.

– Ничего.

Проклинаю Сайкина за длинный язык и тороплюсь к своей машине. Вова летит за мной. У самой двери прихватывает меня за локоть.

– Ну–ка погоди, выкладывай.

Пихаю его в живот, разворачиваюсь, ежусь от беспощадного взгляда. По сердцу сразу же проносятся короткие импульсы. Лишь бы мои глаза не выдали испуганное нутро.

– Спроси его. – Веду плечом, указывая на Гену.

– Спрошу. Но сначала ты мне всё расскажешь. – Словно туча заслоняет собой солнце, он прячет меня от всех.

– Уже очень поздно и с меня хватит. – Открываю дверь, намереваюсь сесть за руль. Вова возвращает обратно, крепко удерживает за талию.

– Нет, ты мне скажешь и только тогда поедешь. Я устал от полуслов.

Зубами отбиваю четкий бит, схожий с сердечным ритмом.

– Ева не твоя дочь. Я сделала тест, и отцовство не подтвердилось. И в Машином письме она открывает правду.

Пока он осмысливает брошенную в лоб истину, я запрыгиваю в машину, завожу двигатель и, врубив фары, сматываюсь с территории отеля.

ВОВА

Оху…охренеть! Меня рвет на части, трясет от ярости. По венам несется адреналин. Кто–то распыляет его в воздухе, и я вдыхаю жадную порцию.

– Так и не научился баб усмирять. – Ржет Геныч, ползая на пузе.

Отсчитываю в уме шаги, дергаю его за шиворот, и он плюет мне в лицо. Вонючая слюна стекает по моему подбородку.

Я стираю ее тыльной стороной ладони, хочу размозжить ему башку, но вместо этого поднимаю вялую тушу и тащу к тачке.

Оказавшись в багажнике Шевроле, Генка кроет меня пятиэтажным матом. Я опираюсь о бортик и смотрю на него задумчивым взглядом.

– Ева моя дочь! Моя! Спасибо Крис, что поделилась со мной. Просплюсь, поеду и отблагодарю ее. Сзади, спереди, с боку и в рот!

Маркова? Она тут причем? Похоже, Сайкин под градусом ни хера не соображает.

– Пасть закрой и не ори, пока будем ехать. Ментам за твой дебош платить не буду.

Направляюсь к кабине, распахиваю дверь и слышу:

– Кристиночка просто огонь! – вертится в кузове, кряхтя от жесткости своего «матраса». – Развела целую военную операцию, чтобы утопить вас двоих.

Не отвечаю. Только за рулем прокручиваю его слова. Теперь мне всё ясно. Прилетела птичка неспроста из Италии. Одно любопытно, мужика своего на хрена впутывает?

А может он и не в курсе? Верит стерве.

Под капотом мощный движок. Ревет не слабо. Резко жму на газ, и Гена пересчитывает кости. Его маты слышат все в округе.

Придется за своей машинкой отправлять кого–нибудь. Да и черт с ней. У меня сейчас черепушка треснет от мыслей.

Часом позже, выгрузив Сайкина у его подъезда, еду в детскую больницу. Не надеюсь, что меня пустят среди ночи, но попытка не пытка. Распирает от эмоций.

– Доброй ночи. – Обращаюсь к пышечке за справочной стойкой. – Уделите мне минутку своего драгоценного времени?

– Покиньте, пожалуйста, помещение. Часы приема давно закончились.

– А если так? – вытаскиваю бумажник, достаю две пятитысячные купюры и кладу на белую поверхность точно на уровне глаз толстушки по имени, эм, рассматриваю бейдж, Галина.

Она шныряет глазами влево–вправо, быстро забирает деньги, и подперев внушительные буфера, спрашивает:

– Чем я могу вам помочь?

– Меня зовут Золотарёв Владимир Николаевич. В вашей больнице находится моя дочь, Ева Лескова. Я бы хотел заглянуть к ней на пятнадцать минут.

– Знаете ли, у нас не проходной двор. Абы кого не пускаем. И я лично, могу схлопотать выговор за один разговор с вами, Владимир Николаевич.

– Галина, – склоняюсь к ней, а она бегает пальчиками по клавиатуре. – Пойдите мне навстречу, и я пойду навстречу вам.

Беззвучно шевелит губами, достает из–под полы белый халат и, бросив мне, говорит:

– Поднимитесь на второй этаж, скажете, что от меня, девочка вас проводит.

– Премного благодарен.

– Эй, – окликает меня на лестнице. – Там правый кармашек дырявый. Имейте в виду.

Улыбаюсь, взлетая по ступеням.