Глава 9

Мне нечего ответить Крис на предложение о слежке за Вовой. Это буду не я, если соглашусь на такую неоднозначную авантюру. Маркова с детства любит затевать подобные хитрости и выбираться сухой из воды. Я другая.

У меня на лице читается, когда я лгу или что–то скрываю. Не умею притворяться. Хотя сейчас успешно играю роль любящей матери. Вполне возможно получу Золотую малину, но…не факт.

– Долго она мучает твою дочурку. – Крис поправляет сережку в форме неровного ромба.

– Она не моя дочь.

Ночью, после бешеного пробуждения Евы я почти не спала. А мне нужен полноценный отдых и минимум стрессов. Только получаю как раз обратное: недосып, нервоз и волнение.

– Тебе надо что–то с этим делать.

Крис косится на дверь кабинета Ирины Наумовны.

– Нельзя постоянно жалеть ее. Наверняка, у нее есть родственники, пусть и дальние. Тебе она вообще никто. Нагуленное дитё.

Я запихиваю в рот горсть стекла. Молчу и пережевываю мысли.

– Чего молчишь? – допекает Крис.

От допроса с пристрастием спасает Чернова, выводящая Еву за руку в коридор.

– Зоя Павловна, зайдите на минутку. – Просит Ирина Наумовна.

Ева спешит к Крис и та с улыбкой, но отвращением в глазах заводит с ней разговор. Моя подруга любого заболтает до чертиков. Даже того, кто ей неприятен.

В кабинете психолога создана домашняя атмосфера. Особенно в мелких деталях, вроде коллекции слоников на полке или торшера с накинутой на абажур прозрачной тканью.

И всё же, от ауры на коже проступают пухлые мурашки. Я ненавижу больницы. С восемнадцать лет. Тогда, я на собственной шкуре почувствовала, что такое безысходность и потеря всякой надежды.

Папа умер, не приходя в сознание после инсульта. Я долго сидела у его кровати, плакала и просила боженьку его вернуть. Не вышло. Он запечатлелся в моей памяти навечно.

Светлый, самой доброй души человек, знающий правила выживания в дикой природе.

– Зоя Павловна, вы меня слышите?

– Да? Что?

Словно в бреду машу головой.

– Евочке нужна ваша забота и внимание. В ее ситуации просто жизненно необходимо.

Я мучаю нижнюю губу, клацаю металлическим язычком на лицевой стороне сумки.

Мерзкий, хлесткий звук сливается с сердечным ритмом.

– Я вас поняла.

– Нет, Зоя Павловна, – Ирина Наумовна берет ручку, листок бумаги и рисует круг. За его пределами и внутри ставит по точке. – Вы в центре, а она за чертой. Понимаете? Ребенок чувствует ваш холод и равнодушие.

– Я же сказала, что все поняла.

Срываюсь на ноги, серебряная пряжка на сумке звякает. Жирный восклицательный знак в нашей беседе.

До двери всего пара метров. Шагаю так, будто скоро рассыплюсь на мелкие кусочки. Из–за спешки промахиваюсь рукой мимо дверной ручки.

– Зой? – по–доброму окликает Чернова. – Не отталкивайте ее. Кошмары не прекратятся, пока в ее жизни всё не наладится.

– До свидания.

Снаружи я долю секунды выравниваю дыхание и только потом замечаю бледную Еву с глубокими синяками под глазами, да недовольную Крис.

Надо же, продержалась целую, эм…вечность.

– А вот и тетя Зоя. – Крис незаметно закатывает глаза, а Ева бросается ко мне, обнимает ручками за талию.

Волна колких импульсов одолевает меня.

– Едем за Тёмой. У него уже закончилась тренировка.

– О, я от вас линяю. Поболтаем вечерком по видео, ладно?

Крис как–то уж очень шустро сворачивает удочки.

– У тебя планы?

– Всего лишь обед с Геной.

– Чего? – я заикаться начинаю. Шок проходит и наступает осознание. – Ты с ума сошла? Да у него девушек было, как…

Замолкаю, потому что Ева задирает голову и глядит на меня своими бездонными глазами с ярко–бирюзовой радужкой.

– Всего лишь обед. В хорошем ресторане. – Фыркает Крис, поправляет чашечки бюстгальтера, дерзко улыбается.

– Понятно. Идем, Ева. Нам пора.

Мы с девочкой разворачиваемся и движемся в холл приемной с большими светильниками, в которых перекатываются разноцветные пузыри.

Маркова не торопясь идет следом, тыкая в экран телефона пальцами. И почему я не удивлена ее поступком? Согласиться на свидание с Сайкиным – преступление. Но у Крис стойкий иммунитет к чужим советам. Обожжется, потом прислушается.

Только как же Геворг с его виноградными угодьями?

– Не забудь поставить своего армянина в известность. – Бросаю, толкая входную дверь и пропуская Еву вперед.

– Не смешно, дорогуша. – Сужает глазки, почти касаясь пушистыми ресницами верхних скул.

– Напротив, будет весело, когда Гена тебя использует. И ты поймешь, что твой Геворг настоящее сокровище.

До машины совсем немного остается. Жму на кнопку на брелоке. Ева дергает дверцу, забирается в салон.

– Сокровище базируется в Италии.

С Крис не сладишь. У нее свое мнение на все аспекты отношений и жизни.

– Не забудь позвонить мне. Я же должна знать подробности.

Обхожу машину спереди, берусь за блестящую ручку и слышу от Крис:

– У тебя начинает живот выпирать.

Этими словами подруга убивает меня наповал. Срок еще слишком маленький…Возможно, на фоне моей худобы видны рельефы…Разочек обвожу животик по часовой стрелке и сажусь за руль.

– Тёть Зой. Я больше не могу ходить на танцы.

Ева дергает «собачку» замка на юбке.

– Ты же сказала, тебя взяли в концерт?

– Да, но…– растирает свои пальцы. – Просто когда ты сказала про музыкальную школу…

– Так ты петь хочешь?

Двигатель моего новенького кроссовера глухо рычит. Люблю этот горловой тембр.

– Да,…наверное…

– А с танцами всё? Прощаемся?

Она опять вошкается. Мой внутренний определитель бесявости зашкаливает. Может всё дурной сон? Я не соглашалась взять ее, не подписывала никакие документы, не проходила учебу. Просто очнулась однажды и не смогла бросить ее судьбе на растерзание.

Моя мама говорила, жалость – удел сильный людей. Но я не чувствую себя Чудо–женщиной. Всё шиворот–навыворот.

Моргаю. Раз пять. Ева не исчезает.

– Нет, я хочу.

– Значит, будем совмещать.

В мыслях сверкает идея завершить начатое дело с зубными щетками. Вова только в свидетельстве записан отцом и совсем не участвует в ее воспитании. А я, чужая Еве тётя, забочусь о ней.

Широкая улыбка Маши стоит перед глазами и не растворяется.

Еще свежи в памяти: отпуск, признание Вовы и слова доктора о кончине любовницы мужа.

Я ведь помню каждую мельчайшую деталь, кроме аварии и дня, в котором я забираю Еву из интерната, где она временно содержалась. Туман вокруг этих двух событий. Один сплошной туман.

***

Возле спортивного комплекса полно людей. Да и транспорта тоже. Ищу Тёмку, оставив Еву в машине с открытыми окнами. Далеко не отхожу, постоянно оглядываюсь назад.

Наконец, вижу сына. Но он не один. С Вовой.

– Здравствуй, Зоя. – Тянет гласные муж.

– Привет, – хмурюсь. – И тебе тоже, мой будущий Месси, hola, как говорят в Аргентине.

– Я хочу с тобой кое–что обсудить.

Вова смотрит на Еву, изучающую его пытливым взглядом.

– Не сегодня. Дел много.

– Нет, сегодня. – Подталкивает Темку к машине, а меня берет под локоть.