Двадцать пятая глава

Такая тоска на меня навалилась вечером, хоть вой. Всё давно уснули, и только я вертелась в кровати. Даже Филичка, пришедший меня утешить, не справился. Сердце заволокло болотом безысходности. Муторно и одиноко. И как бы я ни убеждала себя, что это только ночь, что объективных причин впадать в уныние прямо сейчас у меня нет… Что ничего нового прямо сейчас не случилось… у меня не получалось. Не выходило отвлечься. Тоска и уныние наползали на меня неумолимо. Я встала и, включив ноутбук, на три часа нырнула в работу с головой. Всё равно не усну. А так хоть с пользой для дела, чтобы не думать, где и с кем мой муж. Не читать его признания в телеграмм. Оказывается, он ехал ко мне, чтобы сказать, как любит и скучает. Что он помнит о нашей любви. Как истосковался по детям, семье и нам с ним. Но это желание так и осталось лишь намерением, переродившись в дурацкую ревность и безосновательные упрёки. Я не узнаю Германа. Такое чувство, что он постоянно взвинчен и перестал владеть собой. В стрессе. Словно загнанный. Будто всё время под адреналином. Хорошо, что я съехала. Герман всё равно не слышал в последнее время меня и моих доводов. Я и дети только раздражали. Так бы и выясняли до сих пор пределы и начало измен и предательств. Нырнув под одеяло глубоко за полночь, уже на границе сна и яви, я услышала будто рядом германовское «Манюнечка моя» и, вздрогнув, перевернула подушку защитным жестом от неприятных снов. Всё в прошлом. Нет пути назад. А утром мне так отчаянно и остро захотелось к маме, так невыносимо нужно было почувствовать её любовь и её объятия, что сразу после завтрака, покормив детей, мы загрузились в Кретту-Гретту и рванули на север. Успели проскочить Дмитровское шоссе и вылететь на простор до образования вечных пробок. Два часа, и я могу обнять маму. Прижаться к отцу. Услышать его родное бухтение и сложный запах. Немного потерпеть, и я буду в кругу любящих меня людей. Филька обиженно отвернулся ото всех в своей переноске, не желая общаться со странными людьми, которые только и шоркаются по непонятным местам. Нет бы дома сидеть. А дети с удовольствием приняли эту поездку. Кир после вчерашнего вечера с Юркой немного отошёл от своей угрюмости, повеселел. Они договорились по интернету играть друг с другом на интерес в эти несчастные шахматы. Кто проигрывает, тот отжимается или подтягивается на турнике столько раз, сколько фигур позволил съесть. Причём долго торговались о коэффициенте, на который это дело умножается. Развлекались. И славно. Мы выехали на трассу и ранним осенним утром летели по дороге, подсвеченные юным утренним солнцем. Навстречу родным, чтобы ощутить себя частью семьи. Родители давно приобрели дом на берегу Волги. Ещё в незапамятные времена. Но отремонтировали его так, что стало возможным жить в нём круглый год, недавно. Лет пять, наверное. С тех пор они в доме жили, пожалуй, больше, чем в городе. Мама в обязательном порядке приезжала на мой день рождения в октябре, а папа без неё не мог прожить и дня. Но в прошлом году родители на Новый год вернулись в дом. Мы ездили к ним на два дня. Это было сказочный и волшебный Новый год. С сугробами и снеговиками. С живой ёлкой во дворе и пахучим липовым чаем вечером. С удивительным зрелищем скользящих на полозьях по льду реки катамаранов, сверкающих яркими парусами. Завораживающе и прекрасно. Время счастья. И Герман любил меня. Я точно это знала. Это было моей твердыней. Моей опорой. Я очнулась от воспоминаний, притормозила и, прикрыв глаза, сделала большой глоток крепкого чая из термоса. Стараясь выбросить, отодвинуть воспоминания. Заретушировать их сегодняшней реальностью, чтобы не тянуло и не болело сердце. И как назло, оказалось, что остановилась около съезда в «Лесное». Дом отдыха, где мы два года назад прожили изумительную неделю зимой. Я очень давно замужем за Германом, и связывает нас многое. Так просто не зачеркнёшь эту жизнь и не выкинешь. Ещё долго она будет аукаться то тут, то там. Может быть, я поторопилась? Встряхнула головой и рванула дальше, газуя. К маме! В её объятия. К её советам. Я устала быть одна. Слишком тяжёлая ноша ответственности. Мне жизненно необходима короткая передышка! Дом родителей находится в излучине реки Сучок, практически в устье этой речушки при впадении её в Волгу, в посёлке Зелёный бор. Песчаный пляж в шаговой доступности, только спуститься с бережка. Мощный, глубокий лес. Живой и реальный на многие километры, вплоть до озёр и до Твери. Настоящая русская природа вокруг. Ягоды и грибы. Отцу рыбалка. Маме немного огорода. Много воздуха и неба. И тишины. Мне нравилось бывать в доме. В любое время года. Что-то глубоко верное было в неторопливой жизни вдали от мегаполиса, и окунуться в эту жизнь хоть ненадолго – удовольствие и счастье. Медленно ехала по улочке посёлка, подкрадываясь к дому. Вот он показался. Уже рядом! Мама, моя милая мамочка, стояла на пороге, встречая нас, укутав хрупкие плечи в пуховый платок, и я кинулась к ней в объятия, глотая слёзы, стоило лишь остановиться. Я дома! Я с мамой!