Двадцать седьмая глава

– Герочка, подпись, и вот здесь ещё поставь, пожалуйста! Потом пыхтение и невнятное бормотание: – Что же ты такой тяжёлый-то! – пробивался сквозь мутное сознание знакомый голос. Раздался характерный звук щелчка фотоаппарата и тихое хихиканье. И опять непонятное сопение. Затем меня будто уронили с огромной высоты. Чувство полёта и удар головой. Больно! На минуту от боли прояснилось сознание, и я увидел над собой сюрреалистическую картину с красными трусами на древней четырехрожковой люстре. Бред какой. И отключился, похоже, вновь. Снова очнулся оттого, что неприятная, острая волна отторжения прокатилась по всему моему телу. Разлепил с трудом тяжёлые веки. Где это я? Перекошенное лицо чужой немолодой женщины появилось передо мной. Она что-то говорила неприятным голосом. Не разобрал слов. Зажмурился, пытаясь бороться с тошнотой и головокружением. Почувствовал тяжесть в районе бёдер и, открыв глаза, увидел, как Карина, оседлав мои ноги, расстёгивает ремень моих брюк. Мой, чёрт подери! Мой ремень! Что? – Какого чёрта ты делаешь? Слезь с меня! – прохрипел, отталкивая женщину от себя так, что она отлетела в сторону. Я еле успел отвернуться. Меня тошнило. Рвало неудержимо. От мерзости происходившего. Склонил голову вниз с кровати, стараясь не попасть на себя. Ужас какой! Женский визг вкручивался в мозг, словно штопор, не замолкая ни на минуту. Я не мог разобрать слов. Сплошной поток брани. Она на минуту прервалась, и вновь: – Какой же ты тугой! Не понимаешь никаких намёков вообще! Я столько сил потратила на тебя, и чтобы тебя дотащить! А ты что делаешь? Гад! – ткнула она меня в плечо кулачком. – Заткнись! Как ты могла? – гаркнул и оттолкнул Карину так, что она слетела с кровати. С трудом встал на нетвёрдые ноги и, держась за стену, побрёл в ванную. Апокалиптическая картина потного, покрытого красными пятнами лица Карины стояла у меня перед глазами, вызывая тошноту. Кровь шумела в ушах, заглушая все звуки. Что-то омерзительное коснулось моей ладони. Повернул голову и завис. Карина. В неглиже. Что-то мне говорит. Некрасиво кривится её рот, и неопрятными патлами свисают волосы. О чёрт! Меня вновь вывернуло. – Придурок! – заорала она и, резко развернувшись, рванула вперёд, скрываясь в ванной. А я вполне внятно её расслышал. Стало немного легче. Так. Стоп. Манюнечка моя! Что же я наделал! Я у Карины дома. Зачем-то, словно последний осёл, припёрся к ней на ночь глядя. Затем пара глотков коньяка. С одного бокала я бы так не запьянел. И я что-то вроде подписал. Кажется. Однозначно меня тянули в кровать. Волоком, что ли? Голова-то как раскалывается! Не иначе, за ноги тащила, и голова моя билась обо все углы. Поделом тебе, старый идеалист! Ах, ты ж! Палёный коньяк? Или это женщина подмешала что-то? Но она и сама пила со мной из одной бутылки. Или нет? В голове мутилось. Медленное осознание клоаки, в которую я попал, накатывало на меня волнами, немилосердно вызывая рвотные позывы. Склонился над унитазом, стараясь не упасть и не думать, какой я дебил. Всё потом. Сейчас нужно минимизировать потери. Добрёл до коридора и, провернув ключи в замке, вытащил их из двери, зажимая в кулаке, чтобы Карина не сбежала раньше времени. Теперь нужен телефон. Вспомнил, как сидел в кресле недавно, и вспомнил Карину передо мной. Хорошо, что находился рядом с туалетом. Еле успел добежать. Опять. Меня полоскало до желчи. Что же так плохо-то? Лицо и руки невозможно чесались. Язык будто распух и не помещался во рту. Слюна, сопли и слезы текли одновременно, и, кажется, не собирались заканчиваться. Что со мной? Обтёр лицо и заметил краем глаза своё отражение. Моё лицо стремительно опухало, покрываясь пятнами. Отёк. Аллергия на какую-то дрянь. Карина выскочила из ванной и что-то визжала мне вслед, но я сосредоточился на поиске пиджака. В нём телефон и слайд с антигистаминным. У меня мало времени. Женщина догнала меня и схватила за руку, пытаясь добиться ответа, но, увидев её руку на своей ладони, меня вновь вывернуло наизнанку. – Идиот! Ты что, не можешь сдержаться? – завопила она и вновь рванула в ванную. Хорошо. Не помешает. Трясущимися руками судорожно искал в карманах вожделенные таблетки, понимая, что задохнусь без них. Одну проглотил кое-как, а вторую оставил под языком. Теперь главное – не подпустить к себе мерзкую тётку, чтобы удержать в себе лекарство. Карина влетела в комнату и в очередной раз попыталась ко мне приблизиться. Тон её поменялся, и она сюсюкала что-то о том, что сейчас всё уберёт, и что мне полегчает. Прошла к балконной двери и распахнула, впуская прохладный воздух ночного города. А затем направилась ко мне, вновь прижав руки к груди так, чтобы создавался эффект молодого тела. Пошлость какая! – Как ты могла? Я поверил тебе, доверился! Я считал тебя другом! Меня умиляли твои выходки и смешили твои шутки. Я радовался, что нашел родственную душу. Настоящего друга, который не осудит и не предаст и который думает также как я. Мечтал познакомить тебя со своими близкими. Радовался, словно дурак душевному родству. Я помогал тебе! А ты? Что ты наделала? – хрипел отёкшим горлом, глядя на наливающиеся слезами глаза. Разочарование и горечь осознания, какой я болван, обрушились на меня, давя обломками. – Зачем ты полезла на меня? И что ты подмешала мне в питьё? Что я подписывал? Отвечай! Ты отравила меня! У меня аллергия на тебя! – её слезы только злили теперь. Как я не видел этой кричащей пошлости раньше? Карина сделала ко мне шажочек, хлопнув ресницами, дрожь омерзения прокатилась по моей спине. – Не подходи ко мне! Ты не видишь, меня тошнит от тебя! – и я оттолкнул её. Вроде бы не сильно. Но женщина поскользнулась на грязном полу и грузно упала, ударившись головой с неприятным звонким звуком. Только этого мне не хватало! Как вызывал скорую, это отдельный квест. Главное, внятно сказал адрес, диагноз и предупредил, что меня отравили. Сидел около входной двери, приложив голову к её холодной поверхности, и надеялся, что меня поняли и услышали. И на то, что лекарство скоро подействует. Как я докатился до такого? Сижу с наполовину расстегнутыми штанами в чужой загаженной квартире, рядом с чужой, по сути, женщиной, которую я к тому же ударил! Кроме того, что идиот, я теперь ещё и подлец в квадрате! Это конец. Но мало ли что я в полусознательном состоянии подписал! Мне нужен полицейский протокол, и подтверждающий моё состояние, врач! Но работе по-любому конец! Хоть что-то позитивное в этом аду!