Тридцать восьмая глава

Обида Кира разливалась по салону моего маленького автомобиля. Её можно было пощупать руками. Обжечься о ядовитые шипы. Глянула в зеркало и передумала что-либо говорить сейчас сыну. Он настолько окунулся в свои чувства, что просто не услышит меня. Говорить с ним в такой момент – это только подбрасывать в костер дровишек. – Кир, давай пообедаем сейчас в городе? Рановато, конечно, для обеда, но… Мне не хочется готовить и нужно работать, а не возиться на кухне. – Я уже притормаживала около кафе с удобным парковочным местом и спросила больше для видимости. Больше ставя в известность, чем, реально спрашивая совета. Сын, занятый пестованием своих обид на отца, не заметил всех этих тонкостей и только согласно кивнул. Пользуясь случаем, я заказала ему полноценный обед, надеясь, что Кирилл смолотит его, не замечая и не привередничая. А самой кусок в горло не лез. И злость с отчаянием плескались рядом с горлом. Ну почему, зачем я должна быть сильной и решительной, а Герман опять ложится в мой фарватер! Как мне научится не ломать льды, а уступать дорогу спутнику? Только при условии абсолютного доверия, которого и близко нет между мной и Германом. Вернее, даже не так. Я на сто процентов уверена, что если ему доверить выбирать путь, то это заведёт нас в ещё более угрюмые дебри. Когда я стала ведущей? Почему перетянула на себя все решения? Когда решила разводиться, вот когда! И хватит уже! Я медленно выдохнула, отгоняя от себя злость и муть. Прямо сейчас – совсем не вовремя копаться в себе. У меня будет время перед сном на это! Кирилл предсказуемо доел всё, что я заказала, и теперь в недоумении разглядывал пустые тарелки под моим ироничным взглядом. – Мам, – начал он, – завтра папа перестанет быть с нами семьёй? И все его обещания можно считать недействительными? – Нет, Кир. Завтра у нас суд, который юридически оформит то, что произошло в нашей семье. Я и папа больше не будем мужем и женой. Но ты и Янка навсегда останетесь нашими детьми. И моими и Германа, – я пожала плечами так, будто это никакая не проблема. – Я не могу его простить. – пробурчал Кирилл. – А за что? Сформулируй для себя вслух, на что конкретно ты обижен так сильно? Не прямо сию секунду. Просто подумай на эту тему. А после поговорим ещё. Хорошо? – Хочу, чтобы было как прежде! – почти моментально выдал мой сын. – Котичек, я тоже хочу. Но это невозможно. Зато у тебя есть шанс построить с отцом другие отношения. Ещё лучше прежних. Разве нет? Он будет рад. И тебе, если разберёшься со своей обидой, тоже будет легче. – сказала я, помогая сыну устроиться на заднем сиденье. А когда мы уже почти подъехали к дому, предложила: – У меня есть приятельница. Она детский психолог. Давай походим к ней вместе. Я одна смущаюсь. А вместе с тобой мне будет не так стрёмно. Хорошо? Ну, соглашайся же! Маленький упрямец! Давай же! И только около нашей входной двери Кир мне ответил: – Хорошо. За что я чмокнула его угрюмую физиономию и, потрепав упрямые вихры, сказала максимально искренне: – Спасибо! Осталось теперь найти грамотного детского психолога и предупредить её, что она моя приятельница. Но это технические детали. Основное было – согласие Кирилла на посещения. Потому что, боюсь, я одна не вытащу его из нашего развода. Так хоть минимизирую потери. Вот именно этого я не могу простить Герману! Боли моих детей. Их чувства заброшенности и отодвинутости в пыльный ненужный угол. Того, что привязанность к ним оказалась менее крепкой, чем к самому себе, любимому. Да и фиг с ним! Мне работать нужно! Кирилл без споров тоже сел заниматься, а я погрузилась в свои цифры до самого вечера. И только дребезжание будильника вывело меня из этого погружения. Потянулась, разминая спину, прогибая затёкшую поясницу. И, вспомнив вчерашний взгляд одноклассника, горько усмехнулась. То, что я стала замечать эти взгляды – это уже подтверждение моего развода. Я внутренне уже не считаю себя замужней женщиной. Но и к новым отношениям я буду готова не скоро. Нужно ехать за Янкой в сад. Скорее бы родители вернулись. Я не тяну увеличившуюся нагрузку по работе, мотание по городу с детьми и хозяйственные хлопоты. Договорившись с Киром, я поехала за Янкой одна, и по дороге домой прикупила на ужин пару горячих пицц. Никак не могла выбрать, какую я хочу. Поэтому от жадности прихватила две из понравившихся. И даже не удивилась, встретив Юрку во дворе при парковке. – Привет! Пойдём с нами пиццу есть! – сообщила другу, вручая тёплые коробки. А сама пошла выковыривать мою принцессу из кресла. Звезда не желала надевать шапку в этот раз, за что я ловко натянула ей на голову капюшон и поставила получившегося гномика на землю. – Давай руку! Нам ещё дядю Юру догонять! Видала, какие у него длиннющие ноги? Один раз шагнет – и готово, на месте. А нам топать и топать! – отвлекала я Янку от идеи устроить небольшую пробу голоса во дворе. Юрка держал двери подъезда и улыбался, словно на празднике. И принцесса дрогнула, отложив коварный план на потом. Ещё один тихий вечер. Ещё немного общения Юрки с моими детьми. Ещё немного так необходимого нам всем душевного тепла. Я была уже в кровати, когда телефон разразился знакомой трелью. Ну конечно! Этого звонка следовало ожидать.