Сороковая глава

Суд меня разочаровал. Я ожидала большего. А здесь… Усталая женщина-судья равнодушно и обыденно поставила жирную точку на моём браке. И не выдыхая, на одном дыхании обозначила и начислила алименты на содержание детей Герману. Не моргнув глазом. Я даже толком и не расслышала, что конкретно она говорила. В гулком зале слова судьи слились в единый поток падающих на железный лист горошин. Бусинок с порвавшейся нити, разлетающихся по паркету. Я понимаю умом, что для неё это ежедневная скучная рутина. Но мне всё равно обидно и немножко больно. И очень грустно. Мы с адвокатом подробно обговорили всё перед заседанием, и раз он мне ничего не сказал, значит, всё прошло по плану. И теперь он о чём-то переговорил с судьёй перед тем, как покинуть зал, а я всё сидела и смотрела, как безучастно кружатся пылинки в случайно заглянувшем в это казённое место солнечном луче. Так банально разбились мои мечты о нашей жизни с Германом. И вот я разведёнка с двумя прицепами и брошенная использованная женщина, у которой есть неудачное прошлое. Повернула голову и глянула на понурого свежеиспечённого бывшего своего мужа. Тоже не радуется свободе. Рассматривает сдавившие колени ладони. – Герман! Нам нужно поговорить, – сказала, вставая со своего места и, испугавшись, насколько гулко прозвучали мои слова в пустом зале, продолжила, – не здесь. На улице. – Конечно. Герман поднялся и направился следом за мной. Я чувствовала его взгляд всей своей спиной. Всеми поднявшимся взъерошенными волосками. Жадный взгляд. Ну хоть не зря наряжалась! Не зря старалась. Даже ступни от каблуков перестали болеть. И плечи развернулись сами собой. Смотри, смотри, что ты потерял! Глазоньки свои бесстыжие только не сломай! И с каждым шагом из этой обители слепой Фемиды я будто пропитывалась уверенностью в себе. Чёрта с два! У меня всё – в будущем! Неудача – это тоже опыт, просто нужно сделать верные выводы и постараться исправить в себе их причину! У меня замечательные два прицепчика и отличные родители. И вовсе я не одна! Герман, звучно вдохнув мой запах, помог надеть пальто и придержал знакомым движением мой палантин, пока я покрывала голову. Привычно подал руку на ступенях крыльца. Бывший муж оглядывался в поисках какого-нибудь кафе, где можно было бы переговорить с комфортом. А я как представила, что мы будем сидеть за одним крошечным столиком друг против друга… Как прежде, словно ничего только что не произошло… Будто не было всех этих слов. Как будто мы не слышали, как лопнула связь между нами в пыльном зале районного суда… Будем притворяться прежними. Неловко улыбаться, боясь причинить боль. Фальшиво и наигранно делать вид, что всё, как прежде. Ну уж нет! И я решительно зашагала в сторону своего дома. – Проводи меня немного. Разговор не будет долгим, Герман. Я отпустила локоть бывшего мужа и сделала глубокий вдох. – Я понимаю, что на тебя оказывали психологическое воздействие. Я понимаю, что тебе теперь нужна помощь близких людей. И я на правах твоего, надеюсь, друга, готова помогать тебе. В меру своих сил. – Я помолчала немного и спросила, остановившись и развернувшись к бывшему мужу: – Почему ты не звонишь мне, Герман? Ну ладно, мне. Возможно, ты решил, раз я подала на развод, то теперь для тебя я чужая. Но почему ты не звонишь детям? Герман вскинулся, цепляясь взглядом за мои глаза, и замотал головой: – Как ты можешь быть мне чужой? Машенька! Ты – лучшее, что у меня было! – Затем отвёл взгляд и тихо произнёс: – Мне так стыдно, Маш! Я взмахнула руками и сердито зашагала по улице, вбивая каблуки в мостовую. Стыдно! Прекрасно! И? Дальше то что? – Герман, замечательно, что тебе стыдно. Это значит, что ты не потерял чувства реальности. Что не всё потеряно, – выговаривала я, заводясь с каждым шагом. – Но чем больше ты тянешь, чем дольше ты откладывает разговор с Кириллом, тем меньше у тебя шансов на его понимание! Ты же взрослее десятилетнего мальчика, Гер! Он твой сын! С твоим же упрямством и с твоей замкнутостью и внешней холодностью. Он страдает не меньше тебя, Гера! Зачем ты его наказываешь за свои ошибки? Я замолчала и, сердито сопя, зашагала молча. Мне нужно научиться не сильно давить на окружающих меня людей. Но, чёрт подери! Как? Вдох – висим и не дышим. Выдох! И ещё раз. – Маш. Я просто не представляю, что ему сказать. Как объяснить случившееся. Что сказать тебе. Банальное «прости» в данном случае – словно издёвка. Герман помолчал, шагая со мной в такт. – Маш, зачем мы развелись? Мы ведь любим друг друга? – Любим. Но я не могу быть твоей женой больше. Я теперь не доверяю тебе и не хочу обманывать тебя. Моя жизнь для меня важнее, чем моя любовь. Пойми, раз ты не пришёл ко мне на наш балкон поговорить, как только понял, что не тянешь работу, то развод был уже неизбежен, и лучше раньше, чем… А уж после того, как ты скрывал от меня Карину-Марину… После этого можно считать, что мы уже и не жили вместе. Я затормозила на последних словах и вновь повернулась к Герману лицом, чтобы видеть его глаза, когда спросила: – Ты скрывал своё общение с ней от меня, чувствуя, что ты не прав. Ведь так? Герман отвёл взгляд. Ну не молчи же! Скажи! – Я был верен тебе. Пф-ф-ф! Да едреная кочерыжка! Я ему про Форму, а он мне про бабушкин огород! – Мне этого недостаточно, Гер. Я максималистка, и мне нужно всё. Всё внимание, и вся откровенность, и вся любовь мужчины. Не могу мириться с частью. Извини. – вспылила, не сдержавшись. – Я до потрохов весь твой! – прорычал, вскинувшись мой бывший муж. – Только своей неудовлетворённостью работой и семьёй ты не готов был со мной делиться. А побежал плакаться на груди левой бабы! – не осталась я в долгу. И Герман сдулся, услышав меня. – Гер, она опытная мошенница. Она тебя психологически вывернула. Но выбор сделал ты сам. Не она, – сказала я уже тише и тронула его за рукав. – Скажи, ты обращался к психологу? – Я не псих! Ох ты ж… – Герман! Я тебя к психиатру пока ещё и не направляю! Что за дремучесть? Давно ли к психотерапевтам ходят психи? Гера, ты меня убиваешь! Дядя Влад тебе плохого не подгонит! И если он говорит, что нужно, значит, нужно! – я упёрла палец в грудь Германа и тыкала им, подтверждая своё каждое слово, – блин, Гера! Сходи хотя бы посоветоваться, как тебе наладить отношения с сыном! Что за пещерный человек? Обещай! – Обещаю! – криво и вымученно улыбнулся бывший муж и, склонившись, поцеловал мой палец. Бережно держа его в своей ладони. Я выдернула руку и потопала дальше. Сердце билось в горле пойманной птичкой. Говорят, что Римские легионеры шагали в ритме сердца. Шестьдесят шагов в минуту. Или девяносто, если торопились. Зашагала в ритм своего сердца, постепенно замедляясь. Раз–два, раз–два… Так и дошагали до моих ворот. – Желаю тебе стать счастливым и завести семью. В которой ты будешь тем, кем хочешь. Построй свои отношения сам. Вдвоём с избранницей. Открой сердце любви. Прошу. Не зацикливаться на неудаче, – проговорила я, повернувшись к Герману лицом, и добавила. – И звони, пожалуйста. Не пропадай! У нас общие дети, Герман! Занырнула во двор и практически бегом влетела в подъезд, гулко захлопывая тяжёлую дверь за своей спиной. Всё! Мои силы не бесконечны. – Маша? – услышала я из темноты подъезда.