Сорок первая глава

Герман Маша скрылась за тяжёлой дверью подъезда. А я всё стоял и стоял у ворот. Куда мне теперь идти? И зачем? Вчера вечером после визита жены в больницу я мечтал, что несмотря на формальный развод, смогу вновь завоевать свою женщину. Ведь я знаю её лучше всех. Знаю, какая она просыпается, как нежится несколько минут в постели, мягкая и податливая. Знаю, как она злится и как смеётся. Я знаю, как я её обидел и чем именно. Я только не знаю, как это можно исправить. А увидев в зале суда, чудом сдержался. Так хотелось остановить, заткнуть, украсть из казённых стен мою маленькую стальную женщину. Укутать её в нежность. Отвезти домой и закрыть там от всех на свете. Спрятать. Пусть бы возмущалась и ругалась, только не бросала меня. Была бы со мной. Моей. Смотрел на неё и не понимал, как я мог забыть, какая Маша красавица. Как я мог быть восхищён другой? У меня будто глаза открылись. Смыло морок и наваждение. И всё стало предельно ясно и прозрачно. Маша права. Карина лишь вытащила наружу из меня мои собственные мысли. Обиды. Мои, только гипертрофированные искусно и подло. Словно она поместила их под увеличительное стекло. Как фокусница. А я купился на дешёвое лицедейство, принимая фантики и мишуру за настоящее сокровище, и променял, получается, своё сокровище на пшик. Брёл обратно к зданию суда к парковке и никак не мог поверить в реальность произошедшего. Это какой-то жуткий и дурной сон. Не могла моя Маша меня бросить! Не могла она развестись со мной! Шёл по улице в одиночестве, будто все люди, вся жизнь осталась там, с Марией, а я теперь словно изгой. Один во всём мире. Сегодня, вернувшись из больницы домой, я бродил по пустым пыльным комнатам и никак не мог собрать в своей голове этот пазл, понять, как же так всё случилось? Так быстро и так фатально? Добил меня Янкин плюшевый заяц, уныло брошенный в нашей спальне. Горло перехватило от отчаянного ужаса. Я лихорадочно оделся и сбежал поскорее из склепа, в который превратилась наша семейная квартира. Был рад тому, что нужно разыскивать свою машину. Что есть, чем занять себя с утра. Автомобиль так и стоял там, где я его оставил. Эвакуатор до него не добрался, и мой зверь, немного покапризничав, всё-таки завёлся в конце концов. Воспоминания о том, какого чёрта я припёрся в этот двор, невольно нахлынули в этом месте, и с поднявшим голову чувством вины я добрался до здания суда. А там моя чужая Машенька. Незнакомая в этом строгом образе. Утром звонила мама, но я не стал разговаривать. А сейчас, на пустынной холодной улице захотелось услышать живой голос родного человека. Понять, что в мире ещё есть люди. – Мам, что ты хотела, привет! – набрал знакомый номер. – Ты позволил случиться разводу? – моя мама в своём репертуаре. – Но не держать же мне её силой, мам! Как я, по-твоему, должен был поступить? – устало спросил, уже жалея, что позвонил. – Откуда я знаю как? – взвилась предсказуемо мама, фыркая, словно кошка. – Я, что, по-твоему, должен как дикарь принуждать её к чему-то, ломать? Мою, между прочим, любимую женщину? Навязывать ей что-то, когда она уже приняла решение? Она сделала выбор, мама! Это её право! – пожалуй, первый раз в жизни я повысил голос на мать. – Гера! Но нельзя было отпускать её! Я точно знаю, что она колебалась! Как теперь нам всем жить? И не кричи на меня! – не успокаивалась железная Инга. – Не нравится, когда кричат? Странно, да? – я усмехнулся горько и закончил разговор, – жди меня дома. Я приеду. Нужно обсудить, где мне дальше жить. Пока разговаривал по телефону, взбодрился и приподнявшаяся злость смыла с меня расслабленную апатию. На улице прохладно. Я понял, что у меня замёрзли ноги в туфлях и окоченели пальцы рук. Ускорился и, разблокировав на ходу, юркнул в знакомое и родное нутро машины. Включил обогрев. И сидений тоже. Мне реально нужна психологическая помощь. В этом Машка права. Я не справляюсь один, погружаясь периодами в пучину отчаяния. Немного согрев пальцы, поискал в телефоне контакт врача, которого посоветовал друг тестя – угрюмый и тяжёлый мужик Владимир Алексеевич. Как же я записал? И в этот момент с незнакомого номера в тележку пришло сообщение: «Маловероятно, что ты забудешь меня. Пройдёт много лет, но ты будешь помнить звезду по имени Карин, забыв имена всех светил. Такова правда жизни. Для тебя она горькая, конечно. Но так и есть» И после каждого предложения стоит лыбящийся смайлик. Сука. Такая ярость вспыхнула во мне, что в её огне сгорели все сомнения и страхи. Аж руки затряслись. Если бы я сейчас был рядом с Карин, я бы её ударил. Намеренно и серьёзно. Зато моментально вспомнил, как обозвал контакт врача: мозгоправ! – Здравствуйте! Мне к вам посоветовал обратиться Владимир Алексеевич. Когда можно подъехать? – решительно начал я разговор и услышал в ответ мягкий женский голос: – Добрый день. Представьтесь, пожалуйста. От Влада я, безусловно, приму вас. Подъезжайте сегодня к пяти вечера. Ох! Не мозгоправ, а мозгоклюйка, и я опять… Поставил себя в неловкое положение. А, плевать! Эта мозгокопалка поможет мне наладить отношения с сыном. А как я перед ней при этом выгляжу – плевать!