Сорок вторая глава

подскочило в груди, и голова закружилась. Дыхание перехватило, и крик застрял, застыл в горле комом, не давая голосу прорваться, перекрывая дыхание. В глазах потемнело. В тусклом свете подъездного тамбура ещё и сразу после яркой улицы я совершенно ничего не видела. А из-за шума в ушах и не очень слышала, что происходит, и запаниковала. – Маш? Маш, ты что? Кнопка, да что с тобой! – узнала я наконец-то Юркин голос. – Ох! – голос ни фига не слушался и сказать я толком ничего не смогла. Но хоть вдохнула. – А ты что зашуганная такая? От каждого звука чуть не в обморок собралась падать… Машка, очнись ты! Это всего лишь я, что ты? Кто тебя так запугал? Давай, признавайся! Машенька? – теребил меня Юра, держа за плечи. Если бы он не поддерживал, я, наверное, упала бы. – Я… – выдавила из себя со всхлипом и не смогла сказать ничего дальше. Слёзы фонтаном брызнули из моих глаз. – Так, пойдём-ка ко мне, нечего пугать Кирилла. Ох и дельный парень у тебя растёт! Я его познакомил со своим программистом, так твой Кир, представляешь, поразил его логикой своего мышления! Весь в тебя, Машка! – уговаривал-заговаривал меня Юра, придерживая и выводя на улицу. А я самозабвенно рыдала… По своему рухнувшему браку. По Герману, которого просто не узнать после истории с Карин. Такой потерянный и растерянный, что хотелось на него кричать. Встряхнуть его. По разводу, что сегодня случился в реальности. Оплакивала свои рухнувшие мечты. Нервное напряжение последних дней внезапно, не иначе как от испуга, выливалось из меня фонтанами слёз. Не помню, как мы добрались до квартиры Юры. Помню, как заботливо и нежно распаковывал и выковыривал меня друг из пальто, как разматывал палантин. Прижимал меня к себе, пока я сотрясалась в рыданиях. Затем помог умыться, и когда я вроде бы успокоилась, просто спросил участливо: – Что случилось? Ну что здесь ответить? Даже не знаю. Жизнь моя случилась. Вспомнила вновь, как Герман смотрел на меня, какими глазами, и слёзы опять подошли близко-близко. Мне так его жаль! – Маш, скажи же хоть что-нибудь! Не молчи ты! – взмолился Юра на мои страдальческие вздохи. – Я развелась только что, – выдавила и замолчала вновь. – И? Ты не хотела развода? Он тебя обидел, муж твой бывший? – чуть не рыча спросил Юрка. Замотала отрицательно головой. Нет! Герман не может меня обидеть. Теперь так уж точно! Просто он не должен быть таким раздавленным! Это неправильно! Противоестественно! – Марьюшка, что ты делаешь со мной? Ну не плачь, родное сердце! Хочешь, я найду его и набью наглую морду? Не хочешь? А хочешь, я ему гнездо осиное подкину, как, помнишь, мы выкурили из-за гаражей шпану, что повалилась ходить к нам? Ну что хихикаешь? Ведь действенный способ! А можно ещё просто забыть о нём. Машка! Не рви сердце. Не плачь! Ну кто так успокаивает? Стоило ему сказать «не плачь», как я всхлипнула вновь. Но уже не так отчаянно. Слёзы закончились. Кажется. Дышать, во всяком случае, уже удавалось легко. Без напряжения, естественно, а не проталкивая воздух сквозь сведённое судорогой горло. Вздохнула рвано в последний раз и с удовольствием сделала большой глоток холодной воды, что принёс мне Юра в высоком запотевшем стакане. – Спасибо – хрипло поблагодарила друга. – Поделишься? – спросил он. – Почему нет? Поделюсь. Только в этой истории у меня тоже не очень приятная роль. Юрка мрачнел по ходу моего рассказа всё больше. И под конец моего повествования сделал странный вывод: – Ты вернёшься к нему? – Как ты себе это представляешь? – устало усмехнулась, делая ещё один глоток. – Но ты ведь любишь его! – И что? Я не могу положиться на него. Понимаешь? Я теперь вообще не могу довериться ему! Мне невыносимо тянет указывать взрослому мужчине даже в мелочах, как нужно поступать! А Герман, чувствуя вину за развод, не сможет мне противостоять. Что это будет за жизнь? В кого я превращусь в конце этого пути? А кем станут мои дети? Я не хочу такого ни себе, ни ему ни детям! У меня вновь затряслись руки, и Юрка приобнял меня, прижимая к себе: – Тише, тише, Машка. Стальная кнопка! Всё уже позади. Не рви себе сердце, прошу. – Ох, Юр. Расскажи, что там за друг у тебя и как ты с ним познакомил Кирилла? – я взяла себя в руки и перевела тему разговора. – Так по интернету! Марья, двадцать первый век на дворе! Кир мается. Ему мешает гипс. Нога уже не болит, а энергию деть некуда. Нужно какое-то дело, что отвлечёт и увлечёт его, – обрадованно начал рассказывать Юра, но я перебила его: – Да! Я тоже думала об этом, но потом закрутилась! Ты классно придумал про программирование. Киру пойдёт. Он очень продуманный парень. В том плане, что продумывает каждый шаг. Спасибо тебе! Юра улыбнулся и сказал: – Я как раз возвращался от вас, и здесь ты как привидение ворвалась в подъезд, будто бежала от кого. – А я уж решила, что ты караулишь меня, – улыбнулась невольно в ответ. – Да не мешало бы. Двенадцать лет назад решил отпустить тебя на год, а вернулся – ты уже замужем. Сейчас буду умнее, – усмехнулся Юра. А я пошла умываться ещё раз, чтобы хоть как-то спрятать заплаканные глаза от сына.