Сорок седьмая глава

– Да Марин, слушаю тебя. – ответила подруге. Говорить при Инге Викторовне, конечно же, неудобно, но, если я проигнорирую вызов, будет хуже. – Вы там с Германом с ума посходили? Что происходит, Машк? Я звонила Гере зазвать вас на последние шашлыки осени, и получила такое известие! – возмущалась в трубку Маринка так, что маме Германа наверняка всё было слышно. – Марина, я сейчас в гостях и мне неудобно разговаривать. Давай созвонимся позднее, – сделала попытку заткнуть фонтан. Неудачную. – Маша! Просто скажи мне, что это неправда! Ваня по потолку бегает от возмущения! – Это правда, Мариш. Перезвоню позднее, – я сбросила вызов и выключила телефон. Во избежание. Инга Викторовна сидела, чуть поджимая губы. Так! Я слишком резко открестилась от щедрого предложения займа, и нужно срочно выправлять ситуацию: – Инга Викторовна! Я вам очень благодарна. Вы были мне удивительной свекровью. Надеюсь, что и после развода с Германом сохранятся наши отношения. Я постараюсь привозить вам детей не реже, чем прежде. Раздел имущества ещё не состоялся. Вначале мне нужно после суда понять, на что я могу рассчитывать. Каким будет ежемесячный платёж. Что у меня с работой. И только потом принимать решения о дополнительных займах. Сейчас я ничего не могу гарантировать. Давайте просто отложим разговор о деньгах на потом. По мере моей речи лицо мамы Германа чуть заметно расслабилась, и я внутренне похвалила себя. Время позднее, нам пора собираться. Тепло простилась с Ингой Викторовной, обещая на днях подкинуть ей детей на весь день. Когда почти подъехали к дому, на телефон Кирилла пришёл вызов от Германа. Пока сын короткими фразами через губу отмахивался от разговора с отцом, я злилась. Явно же Инга Викторовна сподвигла бывшего позвонить сыну. Так мог хотя бы подготовиться к разговору. Тон сменить с менторского на понимающий. Янка уснула в кресле на обратной дороге, и пришлось тащить её на руках. Вроде небольшая девочка, но… Возможно, я просто устала и поэтому мне так тяжело её тащить. Она спала так крепко, что не проснулась толком и дома, и я решила не тормошить её сильно и просто раздела, обтёрла и уложила в постель, оставив сладко спящего ангела в покое. Зашла к сыну. Он не спал. Лежал, насупив брови и сопел. – Что тебя так злит, расскажи? – устало предложила, усаживаясь рядом на кровати. – Мам! Он звонит и говорит со мной так, будто я в чём-то провинился! Где он был всё это время? Он бросил нас? Я больше не нужен ему? – зазвенел тщательно скрываемым слезами голос сына. – Нет, Кирилл. Всё не так. Считай, что папа пережил тяжёлую болезнь и ему сейчас нужна наша помощь. Будь к нему добрее. – попросила я, но Кирилл перебил меня: – Ну какая болезнь, мам? Что ты такое говоришь? У половины моих одноклассников отцы переболели этой болезнью. Называется воспаление шлюхости. У Сашки Климова папа вообще домой к ним привёл тётку и сказал, что теперь это их с сестрой мама. Я же слышал, как папа разговаривал с ней, с той женщиной! И как вы ругались с папой, я тоже помню! Если он приведёт к нам свою болезнь, я ей ногу сломаю! Или две! К концу речи Кирюша практически кричал. Он сидел в койке, в синей тёплой детской пижамке, с опротивевшем гипсом, ограничивающим его движения. Маленький, нахохленный и обиженный мужчина. И у меня перехватило горло от нежности и вины перед ним. – Прости нас, Кирюш. – обняла его вместе с одеялом и уткнулась лицом в макушку. Я не знала, что мне сделать. Только понимала, что психотерапевта детского нужно искать срочно. Прямо сейчас. Кир попросил рассказать ему, правда ли, что мы вместе с Юркой учились в одном классе, и я была благодарна возможности соскочить с темы развода. Говорила, вспоминая курьёзные и весёлые случаи из школы, пока Кирилл не стал зевать и не расслабился под моими руками. Пока мой сын не уснул. После вышла на кухню и позвонила Маринке. Что–то такое она рассказывала лет пять назад про свою приятельницу и про детского психотерапевта. Мы говорили с подругой до полуночи. Обо всём. Подруга призналась, что ревновала своего Ваньку к его помощнице. Что была уверена в увлечённости ею своего мужа. Рассказала, как плакала от злости, ревности и отчаяния, а потом заставила Ивана ревновать. Крутанула хвостом даже не перед кем-то, а просто так. Сделав вид, что есть для кого, кроме него, наряжаться. И после этого демарша вся влюблённость Ванечки в чужую девку смылась в момент. Договорились встретиться. Что бы ни происходило, я остаюсь её подругой, и терять меня Марина не желает. Поэтому активно зазывала на шашлыки. Мне казалось, что уснуть после всех событий сегодняшнего дня будет сложно. И разочарование суда, понурый и поникший Герман, превратившийся в тень самого себя, признания Юрки и наш поцелуй, скандал во дворе и внезапные откровения свекрови… Обиженный Кир и растревоживший душу разговор с подругой… Но стоило запаковаться в одеялко на кровати, как я провалилась, будто в пропасть, отключаясь от реальности. А наутро приехали родители. И моя жизнь сразу заиграла иными красками. Мама тут же, не переодеваясь, подхватила Янку и повезла её в садик. Папа отогнал меня от помощи в разгрузке автомобиля и я, покрутившись, плюнула и пошла работать к себе. Закрыв плотно двери и предупредив домочадцев. Для хандры места и времени просто не осталось. Работа – мой антидепрессант.