Пятьдесят вторая глава

Первой реакцией было развернуться и уйти. Вот честное слово. Не ожидала я от Маришки такой подставы. Неужели непонятно, что сейчас, только-только после развода все обиды ещё живы. Обе стороны воспринимают их очень остро. И ничего хорошего от нашей встречи, тем более на людях, ждать не приходится! Что я ещё могу ему сказать? Уже всё перетёрто в пыль и нет больше слов. Зачем этот демарш? Но Янка, звезда моя, спокойно и деловито потопала к папе и, вручив ему рюкзачок со своими зайцами и жирафиками, потребовала: – Помогай снять! При этом протянула руки, показывая плотные манжеты нового комбинезона, которые она сама не любила расстёгивать. Герман, не знакомый с этим ритуалом раздевания, завис. И начал раскрывать клапан на горловине. – Нет! Топнула Янка. Тут начинай! – И вновь ткнула руками в колени отцу. – Разве это имеет значение? – хрипло спросил мой бывший муж. – Конечно! Совсем ты, папа, в своей командировке одичал! Я сейчас тебе всё расскажу! – Янка, высвободившись из комбинезона, залезла привычно к Герману на колени и начала говорить издалека. Вновь от волнения путаясь во времени. Сваливая все события в одну кучу. А Герман, кажется, не дышал, аккуратно придерживая дочку и не отводя от неё взгляд. Соскучился? Почему тогда не появлялся в её жизни? Не звонил? Я не понимаю. Как же мне не хочется разбираться во всём этом! Я подхватила с пола Янкин комбез, и мы с Киром, синхронно развернувшись, направились в сторону импровизированной гардеробной. Уходя, я бросила тяжёлый взгляд на Марину. Могла бы предупредить! Хотя бы поговорить об этом! Хотела расслабиться с друзьями, а не проводить вечер с раскаявшимся и несчастным бывшим. Да с любым бывшим не хотела бы! Ну и какие они после этого мне друзья? Да, мне Германа очень жалко! Да, он попал в неприятную историю! Но это был его выбор в каждое мгновение! Он не шестилетняя девочка! Герман взрослый и состоявшийся мужик! Которого довольно сложно заставить делать что-либо против его воли. Если он не хочет. Я вспомнила, сколько сил мне потребовалось в своё время, чтобы мы вместе выбрали кровать в нашу спальню, и горько усмехнулась. Потому как по итогу, купили именно то, что нужно было Герману, а не мне. Так в чём теперь проблема? Ты, милый, свободен, и больше тебе не нужно содержать неблагодарных нас! Наслаждайся! Раздражение поднималось из глубин. Мне стоило огромных усилий сдерживаться. Хотелось митинговать. Высказывать по бесконечному кругу свои претензии к бывшему мужу. Вытаскивать свои обиды и швырять их ему в лицо. – Мам, я пойду сразу наверх? – прервал мои мысли сын. – Кир! Я испсихуюсь из-за этой лестницы. Давай ты побудешь внизу? Тем более что мы, надеюсь, ненадолго здесь задержимся, – попросила я его. – Привет, боец! Ты как? – зашёл к нам Иван. Проверить, что это мы так долго застряли, раздеваясь, и проводить в комнату. Кир поздоровался, буркнув нечленораздельное что-то, и встал рядом со мной, как бы защищая. – Я баньку заказал на вечер, здесь классно сделали небольшую запруду местного ручейка прямо рядом с баней. Можно после парилки охолониться в ней, как в бассейне. – Ваня, конечно же, заметил манёвр моего сына и усмехнулся, – мы же друзья! – Возможно, – проговорила, чуть прищуриваясь в ответ, и продолжила, – но, к сожалению, мы не сможем остаться на вечер. Кириллу недавно сняли гипс, и ему нужно ещё беречь ногу. А у меня завтра работа. Так что мы заглянули на огонёк. Так, буквально только увидеться. Я договорила фразу, уже проходя в комнату. Ещё я с бывшим в бане вместе не парилась! Для, так сказать, смягчения напряжения между нами! Юмористы, блин! Услышав нас, со второго этажа спустилась Маришкина дочь, и моя Яна тут же покинула гостеприимные колени Германа. Девчонки удалились в соседнюю комнату и щебетали там, а Кир с угрюмым лицом сел рядом со мной. – Не стоит. Оставайтесь. Уеду я, – хрипло проговорил бывший муж, но я перебила его: – Не беспокойся! Нам действительно нужно вернуться во второй половине дня. Это никак не связано с твоим присутствием здесь. Хотя можно было бы и предупредить. – Я надеялась, что вы все обсудите и ваш конфликт разрешится сам собой! – сверкнула в мою сторону глазами Марина. – Кирюш! Присмотри, пожалуйста, за девочками. Нам нужно поговорить. Пожалуйста! – попросила я сына и добавила, – не переживай! А когда он угрюмо кивнул, я помогла ему встать и смотрела вслед, пока сын не дохромал до двери. Насупленный. Обиженный. – Марина. Я не знаю, на что ты надеялась. Но наш конфликт с Германом уже разрешился. Мы уже развелись. И столько интересного сказали друг другу, что лучше бы нам теперь помолчать. – Я соскучился и не знаю, как помириться с Кириллом. Мне врач сказала, что самое простое и увлекательное совместное занятие отцов с детьми – это игры. Но какие игры, если он со мной даже не здоровается и хамит по телефону? – проговорил Герман вполголоса, поворачиваясь в мою сторону. Я упорно молчала. Что здесь скажешь? У него есть специальный врач для душевных разговоров. И это не я! Герман смотрел на меня, постепенно заводясь. Несколько вдохов и он не выдержал: – Ты должна объяснить сыну, что так разговаривать с отцом неприемлемо! – А ты должен, для начала, объяснить сыну причину нашего развода. Кир не глухой и не дурачок. Он говорит, что у них полкласса таких отцов, которые заводят себе подружек. Некоторые даже приводят их домой. Вот и расскажи сам своему сыну, где проходит граница измены? Измены мне как жене, и нам как семье. Когда тебе важнее и желаннее чужая тётя, а не собственный сын. Я не смогла сформулировать. Уж извини, – прокричала я практически шёпотом и встала. – Какая измена, Маш! Стой, погоди. Не убегай! – Герман повернулся ко мне, и я села обратно в кресло. – Я тебе уже сказала в день развода всё. Совершенно откровенно и не щадя ни себя, ни тебя. Гер, не начинай заново. Пожалуйста. – Врач говорит, что можно было бы отправиться с сыном в поход, например. Туда, где мне интересно самому и что любопытно для Кира, поскольку здесь происходит важная магия общения с ребёнком, особенно в предподростковом возрасте. Магия, заключающаяся в том, чтобы отец мог во время похода передавать ребёнку свои знания и навыки социального общения или обустройства на природе, в новой среде, – голос Германа окреп, и он продолжил. – Во многом от поддержки отца зависит самооценка ребёнка и то, какое положение в обществе он сможет занять. Говорят, что дети, которых отец поддерживал, более устойчивы к стрессу, могут противостоять давлению сверстников, постоять за себя, что остаётся с ними и во взрослом возрасте. Изначально в семье именно отец – тот, кто отвечает за передачу трудовых и профессиональных навыков детям, как это было традиционно в ремесленных семьях, в купеческих, в крестьянских. Так что не нужно стесняться делиться с сыном своими навыками и умениями. Начинать можно с совместных поделок и поддерживать сына, чтобы он делился своими планами на жизнь, участвовать в выборе будущей профессии. Герман откашлялся и уверенно продолжил: – Кстати, активный отец, участвующий в жизни своего ребёнка, развивает его интеллект. Есть данные, что более высокие баллы на устных и математических тестах набирают дети, которые общаются со своими отцами. Дети с более вовлечёнными в общение и воспитание отцами, как правило, имеют меньше проблем с импульсивным поведением, они лучше концентрируются и более коммуникабельны. На этом месте я подняла руки и зааплодировала. Герман поперхнулся и уставился на меня, не мигая. Злясь. – Прекрасно подготовленная речь. Замечательно. Знаешь, Герман, думаю, тебе нужно вернуться в университет на преподавательскую должность. Хоть на полставки. Это твоё призвание. Доносить знания до аудитории. – я не сдержалась от ехидства. Затем встала, повернувшись к Маринке, сказала: – Спасибо за приглашение! И вышла из комнаты к детям. Побуду лучше с ними. – Ты бы, Гер, от теории переходил к практике уже. А то пока ты разберёшься и всё сформулируешь, Кир в университет поступит, – услышала я Ванькин смешок мне вслед.