Глава 2

Сквозь толщу целительского сна слышу разговор отца, королевского целителя и главы стражи:

— Моя дочь! Это — моя дочь! Найти, привести ко мне и я… нет! Казнить! Сразу же без суда и следствия! Наследную принцессу Леании! Кто?! Я спрашиваю: кто посмел?! Когда это случилось, где, Бездна вас всех подери, была ее стража? Всех казнить!

— Ваше Величество, мы ведём поиски.

— Ваше Величество, — тихий голос старика-целителя, у которого я училась сложным азам целительства, — Ее Высочество была в положении.

— Была? — удивленный голос отца.

Была?.. — тихая мысль в голове, как сквозняк. — В прошедшем времени?

От этого приговора хочется больше не открывать глаза. Послевкусие после влитых в меня зельев отвратительное. Но самое худшее, это то, что происходит в моей душе. Из нее вырвали клок. Значимый кусок меня, моя часть безвозвратно утеряна. Они убили моего малыша. И часть души вместе с ним. Зачем теперь мне просыпаться? Когда от Леании не останется ничего. Когда всё потеряно. Я сама потеряна.

Физическая боль — ничто, по сравнению с тем, что происходит в моей душе.

В голове — фантомное биение крохотного сердечка. Они отняли у меня его.

Внутри будто раскалённый уголь жалит душевной болью. А сердце обливается кровью.

— Мне очень жаль, — ладонь старика бережно оглаживает мои волосы и касается лба, — всего пять недель было плоду. Организму нанесен непоправимый урон. Будем молить богов, чтобы сама принцесса выжила. И дар Вашей дочери отчего-то тоже не отслеживается. Да смилостивятся над нею Ее Милость и Его Величие!

— Ваше Величество, — раздается твердый голос… Лиона! — Я найду того, кто посмел отравить мою супругу. Говорят, это произошло прямо возле дома Берсонов. Мирелия с родителями ещё не вернулись в столицу.

Папа! — хочется закричать в голос, — не верь ему!

Но целительский сон делает из разума заложника своего тела.

— Лионел, ты мне как сын, которого у меня никогда не было, — голос отца смягчается. — Прошу, достань отравителей из под земли! Даже, если они в самой Бездне прячутся! Ведь Арлин была беременна и твоим ребенком.

Папа, он предатель… Это он! Предатель!

— Конечно, Ваше Величество! Прошу, пройдёмте со мной. Мой отец Вас ждёт в Вашем кабинете. У него есть зелье, чтобы Вы почувствовали себя лучше.

Не верь ему, папочка! Не ходи с ним никуда!

А дальше вновь черный туман, окутывающий меня. И я вновь куда-то проваливаюсь…

* * *

— И что мне с тобой делать?

Слышу сквозь сон задумчивый мужской голос, звучащий низко и с хрипотцой.

Голова тяжёлая.

Да и нет никакого желания даже открывать глаза. Понятия не имею, сколько я так лежу. Всё ещё поверить не могу, что кроха, которому всему было пять недель, так и не увидит свет.

С пробуждением впадаю в странный вакуум, апатию. Кажется, будто все мои эмоции и чувства разом отключили. Какой смысл теперь открывать глаза? Дышать, двигаться… Есть ли в этом смысл теперь, когда меня и мою семью просто растоптали?

У него ведь уже билось сердце! Крохотное сердечко!

— Проснись и пой, леанийская принцесса, — вновь доносится насмешливый мужской голос.

Кто-то проводит шероховатой ладонью по моим волосам.

Мурашки проносятся по коже прежде, чем я осознаю, что звучит голос в реальности.

Судя по запаху и мягкости перин — я в своей кровати. Моя постель пахнет цветущими розами. Значит со мной действительно работал целитель.

Вот только мысль о том, что Лион и бывшая подруга сотворили, встречаю с тихой яростью. Она помогает мне прийти в себя окончательно.

Хотя, какое теперь имеет значение происходящее? Они убили часть меня. Её больше нет. Их смерть ничего не решит.

Мужская рука тем временем мягко и бережно перебирает мои волосы.

— Мы играем в спящую красавицу и принца? Тебя поцеловать? — доносится издевательски уже раздражающий низкий баритон.

Стоит взмахнуть ресницами, как тут же упираюсь взглядом в золотисто-алые глаза с вертикальным зрачком. Они скользят по очертаниям моего лица. Крылья носа темноволосого мужчины раздуваются, втягивая запах, а уголки губ, видя мое пробуждение, дёргаются вверх.

— Вот и проснулась, спящая красавица. Славно.

Голос его звучит убийственно-ласково.

Короткие волоски по всему телу встают дыбом, а холодный липкий пот прошибает лопатки. Ведь я знаю, кому принадлежат эти глаза! И увидеть их перед собой — дурной знак, равносильно известию о казни.

Наверное, проходит несколько долгих томительных секунд, в которых я изучаю мужественные черты лица главнокомандующего генерала драконов наших врагов.

Его темно-каштановые недлинные волосы сейчас свисают надо мной. И кажутся почти черными. Вертикальные драконьи зрачки делают тяжёлый взгляд совсем пугающим. Почти демоническим.

Немного помедлив, дракон выпрямляется и отходит от постели.

— Стоило открыть глаза, как вижу перед собой чудовище, а не прекрасного принца, — апатично отмечаю я вслух.

Равнодушие и апатия уходят вяло, уступая место зарождающемуся чувству вины после потери. Горечь, страх, злость… Все смешивается во мне в какой-то острый коктейль чувств.

Боги! Я ведь не успела ещё оплакать свою утрату… Утрату маленькой жизни! И вот судьба подбрасывает новые испытания.

На несколько секунд всматриваюсь в свод потолка покоев. Хочется просто свернуться калачиком и больше ни на что не реагировать. Смаргиваю проступившие слёзы.

Я ведь наследная принцесса уничтоженной Леании. Я не могу сдаться. Не сейчас, когда Лион и эта тварь даже не понесли наказания за содеянное.

Я подтягиваю одеяло к подбородку, но резким движением дракон срывает с меня мое укрытие.

И в одну секунду он ставит меня в вертикальное положение рядом с собой, крепко сжимая мой локоть. Я же грудью упираюсь в его. И боюсь даже сделать вдох, ведь О'Шерр это отчётливо ощутит.

— И не ради этих нищих земель я здесь. Смекаешь? — заявляет дракон.

Я судорожно сглатываю и бросаю короткий взгляд в окно. За окном — огненное зарево. Оно окутывает некогда роскошные прерии. Столица южных земель полыхает черным драконьим пламенем.

— Всё кончено, — спокойно констатирует мужчина.

А я глазам не верю — от родного вида за окном остались руины. Королевство пало. Все четыре города уничтожены.

— А люди? Животные? — безжизненно спрашиваю, всматриваясь в зарево.

— Это политика, леанийка.

И так становится больно от услышанное. Для кого-то политика. Война. А для кого-то целый мир, целая жизнь.

Сколько же я пролежала в восстановлении? Голову немного ведёт.

Мне становится нечем дышать. Страх и отчаяние засасывают в свою бездну. Все кажется дурным сном. И предательство близких и потеря крохотной жизни… Ещё и падение Леании…

Всего на мгновение кажется, что я больше не выдержу всего этого. Что я слишком слабая для происходящего. И лишь упрямство, что течет в леанийской крови, не дает мне опустить руки окончательно.

Сглатываю. Не могу об этом думать. Нельзя.

— Где моя мама? — злость набирает обороты. — Папа, сестра… Что с ними?! Что ты с ними сделал, мерзавец?

Голос срывается на крик, и я, уже ни сколь не стесняясь исподнего, бросаюсь с кулаками на генерала. Слабость тела отступает. Но собственные ладони, сжатые в кулаки, больно ударяются о твердую мускулатуру дракона.

Главнокомандующий генерал — непоколебимая скала. Ловит запястья, сжимает. И резко, как куклу, разворачивает к себе спиной, перехватывая другой рукой поперек моего живота, вжимает в свой твердый торс.

— Они живы, милая, — ласково шепчет на ухо дракон.

А у меня по спине табун мурашек скачет.

— А теперь раздевайся, Арлин, — повелевает он.

Боги… Какое стоп-слово у "черной полосы" жизни?!

Отталкивает от себя, выпуская из хватки.

— Что? — в растерянности отзываюсь я.

Хуже, чем смерть, может быть только насилие. Страх давит и берет в тиски каждую клетку моего тела.

— Раздевайся, дорогая, — делает акцент на последнем слове и едко усмехается дракон, — так лучше?

— Я просто целительница, что тебе от меня нужно такого, что ты не можешь получить от тех, кто согласен?

Тяну время, чтобы прикинуть в голове хоть какой-то план бегства. Неужели он опустится до такого?

— Дочь владыки погибших земель работает целителем? А сам владыка кем? На шахтах или каменоломне? — насмешливо отзывается мужчина, складывая руки на груди, игнорируя мой вопрос. — Впрочем, не важно. Я жду.

Я проворно стаскиваю одеяло с постели. Прикрываюсь тонкой шёлковой тканью. Но все равно ощущаю себя голой под пристальным взглядом мужчины.

Ещё недавно я думала, что мятежи на южных землях не достойны внимания Главнокомандующего генерала империи Ардарии. Была надежда, что союзники помогут нам выйти из войны с минимальными потерями.

Мой отец пошел на политический шаг — обещал выдать меня замуж за Эрлинга — наследного принца Диррагинии. Он темный эльф, но дурачок. Но союзные королевства содружественной империи темных эльфов и двуликих в определенный момент отозвали войска, оставив нас на растерзание Ардарии. Все договоренности были сняты.

— Давай, солнышко, не трать мое время. Можешь просто задрать юбку, разрешаю. Я же не зверь.

Скалит белые зубы с выступающими клыками.

А у меня внутри всё содрогается. Неужели боги оставили нас?

Мысленно молю Ее Милость и Его Величие, чтобы взглянули на происходящее, на меня, на мою семью. Где справедливость?!

— Ты явно меня не за ту принимаешь.

— Вот и посмотрим, за ту ли я тебя принимаю, — холодный блеск золотисто-алых глаз выдает в опасном черном драконе непреклонность. — Или это сделать мне самому?

В горле пересыхает. Неужели генерал опустится до насилия?!

Видимо, дракон теряет терпение, сжимает челюсти и в два широких шага преодолевает расстояние, сокращая между нами дистанцию. Да так, что я чувствую его запах: дым, сандал.

Втягиваю носом невольно и отчаянно понимаю, его запах кажется таким приятным, вкусным. Я на секунду лишь теряюсь от этого ощущения.

Сердце испуганно бьётся в груди.

Не успеваю придумать пути отхода, как горячая ладонь касается бедра и ткань с треском рвется.

Я дергаюсь в сторону, но горячие грубые пальцы удерживают за плечо от падения.

— Не смей меня касаться, — шиплю в ответ.

Мужчина бросает быстрый взгляд на оголенное бедро и шумно выдыхает. Затем так же резко отпускает меня, да так, что я едва не валюсь на постель.

— Интересное место, — задумчиво произносит О'Шерр. — Идем, я увидел всё, что хотел.

— Что ты там увидел? Женские бедра леаниек не для глаз чужаков! — раздражённо отзываюсь я.

Затем тут же опускаю взгляд, чуть приподнимая рваную ткань и вижу то, от чего сердце замирает.

— Только не это… — шепчу, ощущая липкий ужас.

Метка Истинности. На бедре!

— Да чтоб тебя Бездна забрала, — шепчу я в ужасе.

Разглядываю золотисто-черные узоры, в которых прослеживается очертания дракона и имя Истинного.

На глазах имя рассыпается частицами и остаётся лишь очертание черного дракона с золотистыми глазами.

Да за что мне в Истинного боги отправили Дэйрана О'Шерра?! Хочется выть от бессилия и страха. Может, ногу отрезать? И метка исчезнет, да?

Ужас! О чем я вообще думаю!

Холодок проскальзывает по коже.

Мира была права. Я обречена…

Обращаю взгляд к своду потолка. Нет, ну, правда, за что мне всё это? Боги решили меня добить?

Я ж людей исцеляю, а тут в Истинных — чудовище. Его тоже что-ли исцелить? Да разве от чудовищности характера есть заклинания?

— Леанийка в Истинных, — кривит губы в усмешке О'Шерр. — Да где ж я так провинился?

Надо же, мы думаем почти об одном.

— Весь список озвучить? Не хватит и века перечислять все твои "заслуги", — тихо ворчу.

Несмотря на подавляющую тяжёлую ауру дракона, жёсткий взгляд и хищный оскал, я понимаю, что он мне просто позволяет вот так вот себя сейчас вести. Иначе он бы не стал церемонится.

Вместо ответа, О'Шерр мне на плечи накидывает генеральский мундир. Он достигает длиной почти до середины бедра, скрывая от чужих глаз оголенную часть тела.

Я же сбрасываю с себя ненавистную мне вещь, демонстрируя непокорность и принебрежение. Гордость не убьешь.

Клеймо на бедре, теперь ещё и его мундир на плечах, как показушное доказательство того, что я — его собственность.

О'Шерр сжимает челюсти, но поднимает свой мундир. Небрежно отряхивает.

Я успеваю украдкой разглядеть черного дракона, стараясь выловить в совершенном теле и лице изъян. Но он, как назло, безупречен. Крепкое, поджарое, но стройное тело. Плотно прилегающая черная рубашка значительно подчеркивает мускулистую развитую грудь.

И в другой бы ситуации я любовалась бы им, находя этого мужчину сексуальным, уверенным в себе, с военной выдержкой и холодной надменностью…

Но не сейчас.

Сейчас чувство ненависти к нему и паники съедает меня изнутри, затмевая все замечания мозга о его внешности.

Конечно, сила и мощь о которой слагают легенды даже в других империях. Но я не из тех, кто падёт к его ногам. Вот только оставит ли мне Истинность шанс на побег от него?

Черный дракон Дэйран О'Шерр откровенно и объективно хорош собой. Красив. Определенно аристократичен. И абсолютно точно является недосягаемой мечтой многих молодых женщин. Вот только он чудовище, которое вместо переговоров выжигает все дотла…

— Оденься, Арлин.

— Разденься, оденься, — ворчу я, не привыкшая к приказам. — Сплошные приказы. Я не пленница, я в своем доме!

— Хорошо, иди голая, — охотно соглашается захватчик. — Мне так даже больше нравится.

Я подхожу к гардеробной и раздражённо распахиваю двери. Вытаскиваю оттуда накидку и набрасываю на плечи, застегивая на несколько пуговиц.

Всё, что меня сейчас волнует — судьба моих родителей, младшей сестры и моя. Ладонь сама по себе скользит к животу, и я на мгновение зажмуриваюсь.

Отгоняю мрачные мысли, от которых захочется вот-вот взвыть и упасть тряпочкой. Но не перед Дэйраном О'Шерром. Я не утрачу своего достоинства. Я обязательно дам волю слезам, но не сейчас и не здесь.

— Где мои родные?

— Прекращай доставать меня вопросами, Арлин, это нервирует. Идём.

Дракон разворчивается и достигает двери.

— Я не шелохнусь даже, пока не скажешь.

— Либо на своих двоих гордо идёшь, леанийка. Либо я тебя закидываю на плечо, и ты позорно сверкаешь голым задом на радость моим драконам.

— Просто ответь вначале, где мои родные, — игнорирую изречение этого ненормального.

Я держу спину ровно, прямо. И всё таки следую за Истинным чудовищем с гордо поднятой головой по опустевшим коридором замка.

Ближе к выходу, шеренгой выстроена вся наша прислуга. А так же драконы, что выстраивают собой "живой коридор" для своего главнокомандующего. И мы по нему проходим.

В голове кружит рой мыслей, одна хуже другой. Отец — правитель южных земель. Он отказал в присоединении независимого королевства Леании к Ардарии. За что и поплатился войной против нас.

Но если генерал драконов его пощадил, то, значит, его отправят в ссылку? В темницы? Что теперь будет со мной и сестрой? А с мамой?

Прижимаю ладонь к животу и ощущаю нервное напряжение и тоску. В груди печет от душевной боли.

Прости, маленький. Не уберегла… И страшная мысль приходит в голову, узнай О'Шерр о том, что я жду малыша от другого, как бы он поступил?

— Они нас уже ждут. Мы идём к алтарю, — вырывает из тоскливых мыслей голос О'Шерра.

— Принесешь меня в жертву своим драконьим богам? — прикусываю язык позже, чем произношу вслух.

Да, и такие легенды тоже вокруг этого Черного дракона ходят. Что он приносит в жертву богам молодых девушек, чтобы продолжать отдавать дань своим драконьим покровителям. А иначе как объяснить тот уровень силы, превосходящий даже Владыку Ардарии? Опять же, если верить слухам.

— Леанийки все такие болтливые? — с интересом отзывается дракон, шагая по коридорам так, словно это его владения. — Принесу тебя в жертву самому себе.

И то, каким тоном он это произносит, заставляет мое сердце в панике забиться…