Глава 3

— Ты чудовище, — тихо констатирую я, стоя перед алтарем.

Я скрываю свой страх и отчаяние, но слёзы, что катятся по щекам, я скрыть не могу.

— Я не стану женой губителя душ.

Цепляюсь холодными пальцами за струящуюся ткань длинного облегающего тело золотого платье в пол с кружевами.

Золото — Знак достатка, верности и вечности. Так одеваются на церемонии те, кто жаждет провести вечность с драконом. В Ардарии. Я читала об этом в академии.

Так одели и меня минутами ранее. Не оставили выбора сердцу.

Я, погруженная в мысли о произошедшем со мной, уже даже не сопротивляюсь. Нет на это сил ни физических, ни моральных. Лишь мельком бросаю взгляд на предплечье, но от метки, связывающей меня и Лиона нет и следа. Так, словно ее и не было… Как они это провернули?

Думать о Лионе и его предательстве сейчас — равносильно тому, чтобы окончательно сдаться. И, к ужасу, я даже с благодарностью принимаю то, что моя черная полоса стала ещё гуще благодаря этому дракону. Только потому, что погружаться в то несчастье, что я пережила, он мне особо и не даёт.

Иные воспринимают Истинность подарком богов, мы с главнокомандующим О'Шерром воспринимаем Истинность, как оковы, как наказание.

Волею судьбы-матушки, ни я, ни он, не воспылали нежностью и любовью друг к другу по мановению магии Истинности. Так бывает, когда сердце противится. Когда ненависть в сердцах обоих затмевает разум.

Церемонемейстер смотрит вопросительно на того, кто меня притащил насильно к алтарю.

Ну, почему этот мерзавец считает, что Истинность дает ему право распоряжаться и моей жизнью тоже?!

И в то же время благодарю богов, что бросают меня в новую пучину испытаний, чтобы я не изводила себя за утрату.

Вновь становится горько.

По периметру Леанийского Храма Святой Исеофины стоят военные драконы. Много. Хмурые, ожесточенные, с яростно пылающими взглядами.

В самом зале на передней скамье перед алтарем сидят мои родители и младшая сестра. Отец обнимает маму и Кэндис. Кэндис не сводит глаз с О'Шерра. Мама плачет, а папа успокаивающе что-то шепчет ей на ухо.

— Девушка не в себе, продолжайте, — спокойно и ровно приказывает главнокомандующий О'Шерр.

— Не смейте! — надрывно восклицаю.

Пальцы на моем локте, удерживающие от побега, сжимаются сильнее, причиняя новый виток боли.

— Арлин, не выводи меня из себя, — одергивает дракон, жёстко осаживая тоном.

Я резко поднимаю голову и ловлю его взгляд: тяжёлый и колючий, на таком безупречном лице. Он из тех, кто не знает ни милосердия, ни сострадания, ни пощады. Безжалостен не только к врагам, но и к близким.

— Зачем этот брак? Только из-за Истинности? Я не дамся тебе, так и знай. Ты убил Леанию. Всё, к чему ты прикасаешься — погибает. Я не хочу умирать! Я не хочу быть женой монстра! Как ты мог сжечь Леанию?!

Меня словно прорывает. Прихожу в себя, когда собственные пальцы сжимают ткань мундира на груди дракона. Быстро убираю их и отшагиваю.

Наверное, я просто вымещаю все, что накопилось внутри, на Дэйране О'Шерре. И все эти вопросы, что летят ему в лицо, я бы хотела адресовать Лиону. И услышать ответ — как он так мог?..

Знаю, это бесполезно. Но так мне капельку легче. Слишком много боли я испытала за эти дни. Имею право не держать больше в себе!

— И что мне с тобой делать, воинственная моя, — усмехается дракон.

А уже через секунду его ладонь обжигает запястье.

Оно воспламеняется от его прикосновения и на коже проступают брачные узоры. Золотые, переливаются черным. На брачной метке рисуются крылья и пасть дракона.

Клеймо собственности черного дракона. Как же это мерзко!

Я смотрю и не верю. Без моего согласия проявилась брачная метка, а затем и кольцо на пальце. Определенно есть какие-то черные ритуалы, позволяющие вот так разбрасываться метками.

— Брак без согласия в нашей Леании запрещен, — глухо произносит отец со скамьи.

— Истинность не знает преград, — усмехается дракон до жгучего протеста своей обаятельной белозубой улыбкой. — А Вы, Величество Арретти, раскоронованы.

— В Бездну эту проклятую Истинность, — в тихом отчаянии произношу я.

И мне плевать, что я сейчас свои м поведением позорю доброе имя отца. Наш фамильный дом — пыль под ногами генерала. Растоптал и не заметил.

— Я спасаю тебя, леанийка.

— Ты убиваешь, Чудовище, — сглатываю ком в горле.

Устаю вырываться и просто застываю.

Хочется обессиленно опуститься на каменный пол, обнять себя за плечи, сьежиться, и чтобы всё это закончилось. Но мой кошмар только набирает обороты.

Одно только нахождение рядом с бездновым генералом, рядом с этим черным драконом, уже способно убить любого. Та концентрация тьмы внутри дракона не проходит бесследно.

Оглядываюсь, но мама и папа, раскоронованные императором Ардарии, смотрят в пол. Перечить этому дракону никто никогда не решится. Пожалуй, одна я сумасшествия, раз пытаюсь противостоять. Одна его аура настолько подавляет, что заставляет людей и магов прирастать к месту, втягивать шеи в плечи и молчать, покорно ожидая своей участи.

Но моя сила воли и желание свободы настолько велико, что я перебарываю себя. И вот уже раненой птицей бьюсь о скалу под названием "генерал О'Шерр". Будто открывается второе дыхание.

Я не хочу никакой Истинности и тем более замуж за это чудовище!

— Продолжай, цирилий, — приказывает невозмутимо О'Шерр.

Священник в торжественной рясе поджимает губы и укоризненно качает головой.

— Брак не может состояться в Храме Ее Милости и Его Величия, если кто-то вступает в него не добровольно, — лепечет робко служитель. — Его Величество прав, в Леании это запрещено.

— Может, — сухо произносит дракон непреклонным тоном. — Леания с этого дня — часть Ардарии. И Его Величество теперь один на всех — император Вальмон. Ликбез окончен.

Цирилий растерянно хлопает глазами, затем вытирает вспотевшие от волнения ладони о золотую рясу.

— Именем Пресветлых, объявляю вас…

— Не надо! — умоляюще шепчу я.

Пытаясь от бессилия осесть на пол алтаря, но Дэйран притягивает к себе и его горячее дыхание опаляет ухо:

— Послушай меня, девочка, я тоже не в восторге от Истинности с леанийкой. Но или так, или идёшь в Бездну, ясно? Мне подобные слабости в виде Истинности не нужны. Но я тебя пожалел, пощадил твоего отца. Так что будь благодарной.

— Уж лучше отправиться в Бездну, чем стать твоей женой.

Мы не должны были встретиться.

Он тот, кто несёт собой разрушения.

Я видела неоднократно, какой след оставляет на теле и психике человека война. Я видела несчастных калек, вернувшихся с поля боя израненными. Видела обожженных драконьим пламенем, которым уже на помочь. Старалась облегчить страдания несчастных, как умела.

Он — уничтожает, я — восстанавливаю. Он разрушает. Я — создаю.

Где прошёлся дракон, там целителю долгий труд облегчить страдания его жертв. Где был главнокомандующий генерал О'Шерр — там смерть.

Нет, мы никогда не должны были встретиться, а тем более, не должны были стать Истинными!

Я всей душой ненавижу драконов. А он дракон, не принимающий любовь и сострадание. Так почему Ее Милость так ошиблась?

Пускай он красив, как бог, но жесток и беспощаден, как сама Смерть.

— Будет даже интересно попробовать тебя на вкус, — издевательски произносит мужчина.

А я моя ладонь, вслед за его словами, резко и со звонким хлопком бьет его щёку.

Сердце замирает от содеянного.

А вот взгляд золотисто-алых глаз О'Шерра пронзает не хуже магической стрелы.