Глава 4

Его ладонь незамедлительно хватает мое предплечье. Обнаженную кожу обжигает прикосновением сильных пальцев. Сердце опускается вниз и замирает.

Я испуганно смотрю в драконьи глаза, силясь предугадать реакцию. Может, зря я ударила дракона?

Он рывком дёргает меня к себе, отчего я едва не впечатываюсь лицом в генеральская мундир. От него пахнет дымом и смолой. А ещё веет жаром, как от костра, но не обжигает, а согревает.

Жмурюсь, не собираясь поддаваться Истинности. Распахиваю глаза и тут же устремляю взгляд в его глаза.

Мужчина смотрит скептически.

— Арлин, наша с тобой Истинность ненадолго. Я же большой и страшный черный дракон, не вызверивай меня ещё больше. И я уже начал поиск печати, закрывающей Истинность.

Его низкий голос звучит ласково и это пугает больше, чем если бы дракон вспылил.

— И больше не гладь дракона против чешуи, леанийка. Особенно, с размаху.

Мужские пальцы, удерживающие от побега, разжимаются.

Ощущаю, что действительно сейчас готова умереть, лишь бы просто всё закончилось.

Как я смогу смириться с тем, что Истинный убивает, калечит? Когда я сама вытаскиваю с того света пострадавших от жестокой войны.

Вот только жизнь маленькой крохи, что во мне угасла из-за предателей, никто не смог спасти… И злость придает сил.

Лионел… Мирелия…

Я свято верю в закон бумеранга. Отняв у других, себе вы не наживное ничего хорошего. Я уверена, что сказанное Мирелией мне — вернётся ей в сто крат. А Лион…

Сглатываю, ощущая точку и едкую боль от собственной наивности. Я его уважала. Влюбилась ещё в детстве. Мечтала о семье с ним. В одном он прав — наивная Арлин…

— Я бы сделала это ещё раз, даже если бы меня ждало наказание, — глотая слёзы, отвечаю я.

— Дай угадаю, дальше последует: "Но боги меня и так наказали, ведь я твоя Истинная"? Ничего не упустил, Арлин? — насмешливо приподнимает бровь дракон. — Напрашиваешься на ремень.

— Твои методы — варварские.

— Наверное потому, что я чудовище. Ведь таким ты меня видишь, принцесса.

Он ведёт меня через весь храм, по камню набатом отстукивают собственные каблуки. Оглушительно громко.

Нам открывают двери его люди. Выйдя на улицу, ночное светило ярко освещает магбиль, что ожидает возле ворот. Карета из металла и без лошадей и кучера. Она полностью черная с фамильным гербом на торце.

Мысленно прикидываю, что такое себе может позволить даже не вся знать. Магбиль ездит на чистой магии, артефакт левитации поднимает махину на добрые два метра над землёй. Заправлять артефакт раз в месяц, частью собственной магии, и то только на особенной заправочной станции.

— Садись в магбиль, Арлин.

— Мерзавец и чудовище, — констатирую отрешённо, забираясь в экипаж.

— Ты не в себе, принцесса. Иначе разговор бы начала предметно, — спокойно отзывается Дэйран, садясь следом.

Отправляет координаты магбилю и мы трогается с места.

— Убийца и захватчик, — продолжаю я, с вызовом смотрю в золотистые глаза дракона. — Так более предметно?

— Я уже пригрозил тебе ремнём. Прямо здесь могу осуществить свои угрозы, — жёстко осаживает дракон. — Чего ты хочешь? Я уже сказал, что ищу способ разорвать Истинность. А пока, будь умницей и порядочной женой.

— На завтраки в постель не рассчитывай, — огрызаюсь я тихо, отворачиваясь.

— В самое драконье сердце пронзила. Я же ради этого тебя и забрал. Вернёмся, разведемся, может?

Я лишь фыркаю и остаток пути молчу.

* * *

— А теперь сиди здесь и не вздумай выходить, ясно? У меня есть враги. Так что, отныне, ты со мной. И не хватало ещё, чтобы до тебя добрался мой брат раньше, чем я доберусь когтями до его горла, — приказывает О'Шерр, закрывая меня в спальных покоях.

Каждое его слово словно гвоздь в крышку гроба моей свободы, моей жизни. Его голос звучит вкрадчиво, а от того пронзает воздух резко.

— Не смей меня запирать, чудовище, — прикусываю губу и сжимаю в кулаках ткань золотого платья.

Хочется стянуть его с себя и швырнуть в дальний угол. И отмыться от всего происходящего.

— Драконы, к твоему сведению, все чудовища. Да, Арлин, тебя ждёт много открытий в жестокой Ардарии, — усмехается дракон.

— Хочешь сказать, что я не вызываю у тебя добрые чувства, как Истинная? — замираю в растерянности.

— Добрые чувства могут быть у эльфов, фей и прочей шелухи. Я — дракон. Всё, что я чувствую — меряется инстинктами, — спокойно отзывается О'Шерр. — Еда, секс, жажда крови. Снова еда. И снова секс.

— Несомненно, — тихо бормочу я, упрямо выдерживая тяжёлый взгляд дракона. — Послушания не жди.

Он даже своим взглядом вынуждает едва ли не пасть к его ногам. Но из женского упрямства я не собираюсь доставлять ему такого удовольствия.

— Бездна… — протягивает Дэйран и правильно интерпретирует мои слова. — Бросаешь мне вызов, леанийка?

Теперь взгляд его глаз обжигает пламенем азарта.

Сама не понимаю, как во рту пересыхает, а два золотисто-алых омута напротив, что так жадно изучают каждый миллиметр моего лица, топят меня в своем мраке, в своей тьме.

— Не могут боги столь сильно ошибаться, соединяя сердца той, кто привык исцелять с тем, кто привык сжигать, разрушать. Ты сама Тьма!

— Чудесно. Пока сидишь здесь, потренируйся в оскорблениях. Сейчас плохо выходит, — насмешливо отвечает Дэйран, направляясь к двери.

— Ненавижу, — расстроенно шепчу в спину.

— Ты меня этим тоже не удивила.

Разве может дракон не желать Истинность? Ведь Истинность — его сила, но Дэйран считает иначе. Считает ее своей слабостью, непозволительной. Считает Истинность куском грязи, которым его боги с удовольствием испачкали. Да, он пощадил моего отца, но он украл мою жизнь взамен!

Сьёживаюсь на кровати. Обхватываю себя за колени и ощущаю, как по холодным щекам скатываются обжигающие душу слёзы.

— Мне ведь даже не дали возможности оплакать свое горе, — зло утираю тыльной стороной ладони соленые дорожки с кожи лица. — Не дали возможности прийти в себя!

Соскакиваю с кровати. Нервно прохаживаясь по комнате и бросаю взгляд в окно. Сожженый сад с сухими ветками, деревьями. Зрелище такое себе.

Вроде охраны по периметру нет.

В детстве я сбегала из замка. Этому меня научил Лионел. Да чтоб его боги покарали!

Сбежать! Почему я не подумала об этом раньше?

Понимаю, что это бессмысленно. Особенно из резиденции черного дракона. Уверена, что я даже ворота не покину. Но я хочу показать этому ящеру, что я не собираюсь смиряться. Да, и этим жестом я намерена прощупать грани дозволенного.

Я из подручных средств и мебели сотворяю ступени и магией заставляю левитировать их, а сама спускаюсь из окна по ним. Едва не падаю, но чудом удерживаюсь.

Внимательно слежу за парой стражей, что скучающе подпирают спинами решетку на территории резиденции.

Перебежками достигаю угла, где и нахожу взглядом лазейку. До выхода считанные метры! Стоит только выглянуть за угол, что я и делаю. Осторожно, тихо…

— Прекрасно. А то я уж думал, что придется простоять до глубокой ночи, — спокойно отзывается Дэйран и шуршит листами пергамента.

Сердце падает вниз.

Выглядываю. Он стоит за углом и насмешливо кривит губы. Изучает карту какой-то местности. Даже взгляд на меня не поднимает.

Проклятье! Я прислоняюсь спиной к стены. Ну, не то, чтобы я рассчитывала на удачу. Но и не думала, что буду для него предсказуема.

— Имей в виду на будущее: каждый твой шаг я предугадаю ещё задолго, как ты на него решишься. Не трать мое время и свои силы, я на десяток шагов впереди. Возвращайся к себе тем же путем, дорогая жена, — спокойно заявляет мерзавец.

— Я здесь пленница, а не жена, — глухо стону я. — Неужели для тебя сложно найти печать?

— У меня сейчас иные приоритеты.

— Ищешь, что ещё бы сжечь? — возвожу взгляд к тёмно-серому небосводу.

У нас в Леании никогда не было снега. Интересно, какой он? Я видела его лишь на магических снимках. Он кружится, падает и хрустит под ногами.

И с горечью вспоминаю, что кроха тоже мог бы увидеть этот снег…

Зажмуриваюсь.

— Дам один совет, леанийка, — доносится голос О'Шерра. Он так и стоит за углом.

Изгибаю бровь.

— Не показывай мне своих слез. А то я могу не удержаться и сжечь драконьим пламенем твоих обидчиков. И тогда жертв станет в разы больше.

На мгновение острое желание рассказать всё встаёт комом в горле. На языкемужом крутятся слова, которые я не могу и не должнапроизнести, но очень хочется. Ведь если бы рассказала, возможно, О'Шерр бы помог?

Хотя, с чего я взяла, что он вообще захочет помочь. Да, и чтобы он сделал? Ему своих забот хватает. Да, и что я расскажу? Выставлю только сама себя дурой и жалкой.

— Даже если мой обидчик — ты сам? — сама не осознаю, как губы растягиваются в слабой горькой улыбке.

— Сам себя не поджаришь, — едва различимо.

— Что? — переспрашиваю.

— А разве я тебя обижаю, дорогая? — усмехается О'Шерр уже громче.

— Знаешь, я тут думаю. Может быть в тебе тоже отыщется что-то хорошее. Может, ты вовсе не плохой, Дэйран? — произношу тихо.

Нет, ну, не может дракон состоять напрочь из одной только тьмы.

Скорее, это были мысли, которые я озвучила вслух.

— Ага. И не злой. Я само воплощение доброты, — понимающе-язвительно отвечает О'Шерр. — Именно из добрых побуждений я убиваю и пытаю людей.

Ну, попробовать отыскать хорошее стоило.

Делаю вдох свежего вечернего воздуха и возвращают в комнаты.