Глава 12

Дэйран

Леанийка смотрит на меня так, словно я только что открыл десятый континент. С учётом того, что их в нашем мире всего пять.

— Извини меня, — тихо произносит Арлин.

— Вот сюда свое "извини", — указываю пальцем на свою небритую щёку и занимаю кресло.

Зверь внутри меня уже готов всего себя подставить под поцелуи.

Я уже говорил, что ты предатель?

Если бы драконы умели смеяться, то мой бы сейчас ещё и ехидно ухмылялся. Нет, надо с этим что-то делать.

Почти невесомый поцелуй в щёку вырывает из мыслей. Мягкие бархатные губы блондиночки почти скользят по моей щеке. И это плавит холодный драконий разум и просто нахрен сбивает меня с толку.

Что за реакция, Дэйран?

Перебарываю желание вновь усадить ее на свой стол, прижаться к ее бедрами своими и…

Так, что там с отчетами?

Нет, лучше вначале отжаться. Раз триста.

— Уходи, — слишком грубо указываю на дверь. Иначе придется указать на стол.

— Дэйран, я лишь…

— Дверь там, леанийка, — кивком головы показываю, куда именно ей надо выйти.

Арлин сбегает.

А если отжаться четыреста раз, то образы извиняющейся леанийки исчезнут?

Как, нахрен, избавиться от этих эротических образов блондинки передо мной на коленях, растегивающей мой ремень?

Взять её, — предлагает зверь.

— Продолжай, — впервые думаю, вдруг у моего зверя припрятан мудрый совет для меня и это животное все время ждал своего часа.

Потомство, — рычит дракон внутри меня.

— Это был твой звездный час. И ты его про*рал, — отвечаю зверю.

Истинная — это хорошо, — требует зверь. — Вкусно пахнет. Моя.

Зажмуриваю глаза на мгновение. Растираю переносицу.

И опять образ Арлин.

Будто высечен на внутренней стороне век, нахрен!

Сидит на моем столе, с призывно разведёнными ногами.

Беззащитная.

Под защитой, — вставляет свои пять монет зверь.

Хрупкая, нежная, и дерзкая. Не боится меня вызверить. И это мне в ней нравится.

К паху приливает кровь и становится тут же жарко и неудобно сидеть.

— Бездна! — хватаю стакан и магией призываю бутыль с горячительным. Плеснув — выпиваю залпом.

Горло обжигает. Горячительное разливается внутри, как спасительная лава, выжигающая ненужные сейчас образы леанийки.

Почти помогло.

Давай возьмём её, — настаивает зверь.

Подстрекатель!

Скидываю раздражённо камзол. Падаю на пол и отжимаюсь.

— Господин главнокомандующий, — входит в кабинет генерал Танрим. — Невовремя?

Ну, почему же не вовремя.

— Упал, отжался, — рычу я, в короткой передышке. Восстанавливаю дыхание.

Генерал, видимо, зависает. Анализирует, мать его там, приказ что-ли?!

— Четыреста раз, — требую.

Тяжёлый вздох генерала. Шорох мантии, грохот мундира.

Ринлем даже вопросов не задает. Р'хатрис бы уже разнылся по- девичьи.

— Господин главнокомандующий, Вы просили прибыть, — раздается с ленцой голос Р'хатриса на пороге.

А вот и "депрессивная принцесса" пожаловала.

Сто семь. Сто восемь.

— Присоединяйся, огненное дарование запада, — издеваюсь я. — Или "огненная принцесса" всё ещё в депрессии?

— Собрал нас здесь, чтобы отжиматься, главнокомандующий? — слышу в голосе генерала огненных драконов нытье.

— Нет, Р'хатрис, хоровод будем сейчас водить, — раздражаюсь на нытика.

— Теперь и физические издевательства в ход пошли. Как с сопливыми драконами, — то ли ноет, то ли рычит Р'хатрис.

— Потом поплачешь, Р'хатрис, — вызвериваюсь мгновенно.

Свирепо дышит.

Швыряет мантию. Падает рядом и начинает отжиматься.

Отжимаются и свирепо дышат уже оба.

Не одному же мне страдать.

* * *

Так, а теперь к моему личному эльфу-целителю.

Его я украл из Диррагинии десяток лет назад. Молодой, мудрый эльфийский учёный алхимик и целитель в одном флаконе. Он был рад сменить родину на Ардарию. Теперь главный целитель. Мой личный и моих военных. И единственный, кому я доверяю безоговорочно свою жизнь.

— Ильхар, мне нужна таблетка от Истинности, — сжимаю переносицу большим и указательным пальцами, прикрываю глаза, пытаясь остудить мысли.

— Что, прости? — возвышенный эльф, медленно оборачивается, осматривает меня оценивающим взглядом.

Я скоро буду тысячу раз отжиматься уметь.

— Зелье, настойка, любой подавитель. Всё, что заглушит Истинность. Заставит моего зверя замолкать в присутствии Арлин, — раздражённо объясняю. — Какой Бездны я вообще должен тут распинаться?

— Для того, чтобы я понял, что ты хочешь получить, Дэйран, — размеренно и утонченно отвечает Ильхар. Светло-зеленый халат целителя просто источает утонченность и грацию эльфа. — Твой зверь неконтролируемый?

— Мой зверь желает разложить эту занозу в причинном месте на любой ближайшей поверхности. Хотя, даже у стены готов, — цежу я. — А мне мозги нельзя отключать.

— Я понял, — протягивает задумчиво. — Хочешь, чтобы я создал нечто уникальное?

Он слегка склоняет голову в сторону.

— Мы топчемся на одном месте. Приступай, — морщусь от едкого запаха какого-то зелья и покидаю лабораторию. — А то я так скоро тысячу раз буду уметь отжиматься.

— Дай мне неделю, Дэйран, — зверем чую, улыбается мне в спину эта эльфийская задница.

Вернувшись в кабинет к вечеру, вызываю Дарклина.

Его облик появляется в овальной золотой рамке после голубого свечения.

— У меня к тебе предложение, от которого не сможешь отказаться. Актуально час, поторопись.

Дарклин что-то явно хочет сказать, но я быстро прерываю связь. Пускай скажет мне в лицо теперь. А он явно скажет…

Отсчитываю минуты.

За дверью через какое-то время раздаются глухие шаги. Я лишь усмехаюсь.

Стоит Дарклину войти в мой кабинет, как я выставляю пустую банку на стол и глазами указываю на нее.

— Банка? Это и есть твое предложение? — на лице Дарклина отражается усталость на равне с разочарованием.

— Раз ты приехал, то интересных дел, кроме как искать компромат на меня за моей же спиной у главы безопасности империи нет. Будешь ловить слизняка, значит.

Дарклин на мгновение зависает.

— Дэйран, ты, верно, издеваешься сейчас надо мной? Я отложил встречи, приехал сюда для того, чтобы услышать: "Вот тебе банка и лови слизняка"?

Почему всем всё приходится разжёвывать?

— Леания теперь часть Ардарии. Проблемы Леании — проблемы Ардарии. Лионел Мартенсон — слизняк. Банка символизирует темницы, — рисую магией образ реального слизняка в пространстве.

— И? — выгибает бровь Дарклин.

Откидываюсь на спинку кресла. Барабаню пальцами по глянцу стола.

— На мою Истинную было покушение руками слизняка и его пассии. Я расцениваю это как плевок мне в душу.

— У тебя ее нет, — невозмутимо произносит брат.

— Считаешь, леанийка — плод моего воображения? — прищуриваюсь я.

Конечно, речь идёт о моей душе. В какую-то секунду кажется, что эта блондинистая проблема — часть моей души. И это вынуждает испытать странное чувство. Пусть только кто рискнёт своей жизнью к ней приблизиться!

— Считаю, что господин Мартенсон обладает особыми привилегиями и близок по духу Его Высочеству.

— Дарк, либо ты занимаешься этим делом, либо я, — ставлю ультиматум. — Но, не обещаю, что все останутся живы и здоровы. Я такие вопросы решаю быстро и радикально.

— У меня нет оснований копать под него и его подручных, он под защитой наследного принца, — складывает руки на груди брат.

— Прекрасно. Тогда я этим займусь. Ровно через три недели я подвешу слизняка на крюки в своем подземелье и буду изощрённо пытать, — буднично отзываюсь и раскрываю вновь отчёты генералов.

Тем самым даю понять, что разговор окончен.

— Ты…

— Выкручиваю тебе яйца, я знаю, — перебиваю Дарка, не поднимая головы.

Дарклин молча покидает кабинет.

Три недели. Этого достаточно будет, чтобы выяснить, что там в своих рукавах припрятал Амиас.

Открываю первый ящик стола. Вытаскиваю на свет первый артефакт Асфатум. Чаша ярко бликует даже при тусклом свете.

Закатываю рукав и смотрю на свою метку. А ведь могу прямо сейчас закрыть свою.

Не можешь, — рычит зверь внутри меня.

Отшвыриваю со звоном артефакт обратно. Захлопываю ящик.

— Верно. Я же джентльмен.

Осталось только раздобыть и второй экземпляр.

Но, для начала, мы немного сменим курс. Женщины ведь любят, когда их зовут на юга?

* * *

Арлин

— Ты хотел меня видеть, — складываю руки на груди, входя следующим утром в его кабинет в штабе, куда меня привез Синдел.

Всё ещё не могу поверить, что он даже ничего не ответил вчера. Ничего не предпринял! И зачем было заставлять меня рассказывать?

Но ещё обиднее было вчера то, что едва ли не вышвырнул меня из кабинета.

О'Шерр неизменно собран и сдержан. Сидит в своем кресле. Он хоть спал вообще?

Вообще, меня не касается это.

Дракон покидает стол, подходит ближе, заполняя все пространство вокруг меня. Возвышается надо мной точно скала. Я чувствую его запах, аромат его мужского парфюма: дым, сандал и холод.

Его власть, его подавляющая аура настолько осязаема, что голову слегка ведёт.

— Ты целительница.

— А ты чудовище, — на одном дыхании привычно произношу, чувствуя, какой жар исходит от тела дракона.

Чтобы с ним говорить на равных, приходится голову чуть запрокидывать. Он намного выше меня.

Уголки губ его дрогают, рисуя лёгкую усмешку. Словно его забавляет мое сопротивление.

— Надо же, из твоих уст это звучит очень даже приятно.

Замираю, а сердце вдруг подскакивает от странного необъяснимого волнения.

— Я тебя внимательно слушаю.

— В пятницу утром я отбываю на южные земли.

— Прекрасно, — улыбаюсь искренне.

У меня будет время на размышления. Ведь каждый раз я смотрю ему в глаза и не могу раскрыть тайну, о которой ему лучше знать, чем быть в неведении. И каждый раз я жду, что он сообщит о том, что вот сейчас используем печать, закроем метки и разойдемся в разные стороны. И я почему-то зябко ёжусь от этих мыслей.

— Рано радуешься. Поедешь со мной.

— Какое романтичное предложение провести время на юге вместе, — бормочу я, ощущая странное смущение.

— Цели тоже угадаешь?

— Надеюсь, ты не вздумаешь меня держать при себе и тащить на эту жуткую войну? — сглатываю, волнение охватывает с новой силой.

— Именно, госпожа О'Шерр. Пока ты моя жена и Истинная, пока я не найду способ избавить нас от Истинности, то ты будешь везде со мной. Уже подумываю купить кровать пошире, — то ли в шутку, то ли всерьез говорит дракон.

— Это лучше, чем оставаться в этом змеином гнезде.

— Драконьем, — поправляет тут же.

— В данном случае, смысл одинаков, — пожимаю плечами.

Прикусываю язык. Как сложно хранить секрет, о котором так хочется рассказать тому, кого он напрямую касается. Но, нельзя. Ивиллина права в одном — расскажи я или намеком, Дэйран лишится отца. Лишить человека того, в кого он свято верит, отобрать у него единственного родного человека, которого он признает — я не смогу.

— Ты не огорчена?

Дракон наклоняет ко мне голову так близко, что кажется, вот-вот и не оставит ни малейшего расстояния между нами. Он ласкает взглядом мои губы, но тут же возвращает глаза на уровень моих.

— Вне себя от горя, — отвечаю тихо и упрямо поджимаю губы, но голос звучит слишком хрипло, а из-за этого — томно.

И я сама себя ругаю за то, что не могу перестать ему противостоять. Будто бы знаю, что он не причинит мне вреда, но будет злится. Хотя, он и так всегда на меня злится.

— Что ты задумала, Арлин?

— Разве я могу что-то замышлять против своего похитителя и убийцы моего королевства? — приподнимаю брови.

— Арлин, — вкрадчиво говорит, — я ведь и разозлится могу.

— Ты всегда злишься, ничего удивительного, — бормочу я, отвожу взгляд.

— Могу наказать.

— Ты меня уже наказываешь своим присутствием, — не сдерживаюсь я и упрямо вскидываю подбородок.

Он усмехается:

— Мне нравится, когда ты злишься. Ты становишься ещё сексуальные.

Закрадывается странное чувство, что мне очень нравится балансировать на лезвии меча. Я знаю, что О'Шерр меня не тронет, не обидит. И знаю, что подобные слова, поведение он не станет ни от кого терпеть. А мне позволяет. И не могу перестать наслаждаться тем, как О'Шерр позволяет мне многое.

И губы сами растекаются в улыбке.

— Поеду при условии, что вернусь к работе целителя.

— Нет.

— Но я нужна пациентам!

— А пациентам нужны целители. У тебя есть логика, леанийка, это радует.

— Среди которых и твои солдаты могут быть!

— Вот как, — приподнимает брови. — Умеешь исцелять тяжёлые ранения от проклятий с поля боя?

Зачем я только сказала это? Прикрываю глаза, а запястьем руки упираюсь в собственный лоб и качаю головой. Арлин, думай впредь!

Я же была одной из лучших целителей в Леании. Но уж лечить убийц моего народа нет желания.

— Тогда в Барренгофе, по приезду, пойдешь в военный госпиталь работать. Там моя подопечная Лили. Вы поладите. Или нет, — вновь усмехается.

— Почему я не могу остаться здесь под охраной? Для чего я тебе там?

— Меня развлекать, — издевается О'Шерр.

Вздыхаю. Как с ним можно говорить серьезно?

— Барренгоф, кажется, деревня. Зачем?

— Я буду пасти овец, а ты доить коров, — раздражённо отзывается О'Шерр, отступая на шаг назад. Покидает мое личное пространство.

— Тебя и за свиньями ухаживать никто не подпустит, дракон. Всех перебьешь, — огрызаюсь я. И понимаю — перегнула. Очень!

Глупая, Арлин! Ну вот сколько можно прощупывать границы дозволенного?

И, судя по взгляду О'Шерра, я только что перешла все грани. Заигралась!

Но это выше моих сил!

— Отшлепаю. Помнишь? — издевательски растягивает губы в ухмылке.

Дэйран берется за пряжку ремня. Та лязгает и дракон ловко выдергивает ремень со своих брюк.

Сглатываю.

Он наматывает кончик на руку. Делает это даже с нежностью. Взгляд хищный, опасный. И какой-то звериный азарт в глазах.

Неотрывно смотрю. Кажется, даже не дышу. И сердце словно притихло.

Он же не серьёзно?

— Или всё же рукой? Как тебе больше нравится?

— Ты же не серьезно, — сглатываю я, ощущая как конечности холодеют от тревоги.

Я, конечно, подозревала, что О'Шерр всегда держит слово. Но про ремень воспринимала как шутку. До этого момента.

Когда он черной драконьей магией запирает дверь, я понимаю — О'Шерр не шутит.

Черная дымка окутывает и окна. В кабинете становится значительно темнее. Он делает широкий шаг ко мне.

В горле пересыхает.

— Проверим, насколько я серьезен? Я ведь предупреждал тебя, Арлин, — и на губах мужчины играет странная ухмылка.

И ещё один резкий шаг ко мне…