Глава 21

Арлин

Утро даётся непросто.

Стою под небольшим водопадом в купальной комнате полностью обнаженная. Тугие струи теплой воды разбиваются о кожу, стекают вниз. Закрываю глаза от удовольствия.

Когда на тебе проклятье, начинаешь по иному чувствовать этот мир. Разные банальные радости теперь ощущаются маной небесной.

В какой-то момент чувствую спиной чье-то присутствие. Оборачиваюсь и на мгновение замираю.

— Что ты здесь делаешь?! — вспыхиваю, пытаясь хоть чем-то прикрыться. В два шага достигаю бортика и забираю с камня длинный халат и заворачиваюсь в него.

— Наслаждаюсь видом, — усмехается О'Шерр. — Мне нравится, продолжай.

— Вот ещё!

Выйдя из воды, подхожу к дракону, чтобы выставить его за дверь.

— Снимай халат, Арлин, — вкрадчиво произносит О'Шерр, стоит мне приблизиться.

Нет, ну каков нахал! Пришел сюда с утра, чтобы насладиться видом обнаженной меня?! И это спустя три дня, что он не появлялся в доме.

— Ещё не всё рассмотрел, да? — ядовито отзываюсь я, складывая руки на груди. — Обойдешься.

— Снимай халат, — повторяет он с усмешкой, — и надевай что-то приличное. Жду тебя внизу через десять минут, — он разворачивается и покидает купальные комнаты.

Цокнув языком, выхожу следом.

— Надеюсь, это стоит моего внимания.

И что я должна надеть по его драконьему мнению? Раскрыв гардеробную, обвожу взглядом шкафы с многочисленными нарядами. Взор падает на юбку чуть ниже колена и утепленную блузку.

— Слишком короткое, — непреклонно заявляет О'Шерр, а я вздрагиваю и тут же оборачиваюсь.

— Думала, ты ушел вниз.

— И не убедился, что ты оденешься как госпожа О'Шерр? — усмехается мужчина.

Изогнув бровь, молча захожу обратно в гардеробную. Спустя пару магических манипуляций, очень небрежных, выхожу в гостиную к О'Шерру.

— Так тебе больше нравится? — ехидно заявляю я, невинно хлопая ресницами.

Пришлось магией укоротить до безобразия юбку. Такое бы надела блудница, но явно не леди из высшего света. А тем более не госпожа О'Шерр.

Но позлить дракона мне всё же очень хочется.

— Хорошая попытка, Арлин, — скалит зубы с выступающими клыками дракон. — Но нет. Посторонним твои длинные ноги пожирать взглядом запрещается. Иначе я сверну шею каждому. Но у нас не гость, а гостья.

— Кто она? — странное чувство поселяется в груди.

— Увидишь. А пока надень что-то в стиле паиньки. Ещё один промах, Арлин, и заставлю в подобном пройтись по моим казармам, — кивает он хладнокровно на это недоразумение, которое и юбкой теперь не назвать.

— Тогда тебе придется свернуть шеи своим же военным.

— Не впервой.

Напоследок, перед тем, как выйти, О'Шерр проводит ладонью по моему бедру.

Я инстинктивно хлопаю звонко его по руке.

Он обращаеает тяжёлый взгляд на меня.

— Хочешь повторить? — вкрадчиво произносит дракон. — На этот раз ремнем.

И я вынужденно вспоминаю то, как он бесстыдно…

Зажмуриваюсь и резко отворачиваюсь. Щёки пылают от возмущения и смущения одновременно. Он ведь тогда просто взял и отшлепал меня! Как какую-то девчонку безродную.

— Я переоденусь, — поджав губы, вынужденно капитулирую.

— Хорошая леанийка, умная леанийка, — усмехается Чудовище.

Стоит выйти в холл, как мое сердце обрывается вниз от взгляда на ту, кого я надеялась, что больше никогда не увижу.

— Что происходит? — неуверенно спрашиваю я, не отводя взгляда от Мирелии, что стоит на коленях на мраморном полу. Бледная, осунувшаяся, с видом побитой собаки.

— Кажется, она собирается тебе кое-что вернуть, — спокойно произносит О'Шерр, что нависает скалой над девушкой.

И его взгляд такой, что даже мне становится страшно. За спиной бывшей подруги стоят два дракона, словно конвой.

Внутри что-то торжествует. Но я не понимаю, как О'Шерр узнал, как смог ее найти, и тем более не понимаю, как она сможет вернуть мне мой дар.

Это невозможно!

— Цирилий, приступайте, — кивает О'Шерр в сторону затемнённого угла холла и из тени выходит…

— Некромант?! — взвизгивает Мирелия ещё больше бледнея. — В-вы… с-собираетесь убить меня?

Она заикается от страха. Слёзы катятся по ее щекам. Когда-то я так же плакала перед ней, но не от страха, а от обиды и боли.

— Я? — удивляется поддельно О'Шерр. — Ну что ты, милая. Разве я могу кого-то убить? Я же просто

Мирелия сглатывает, бросает на меня странный затравленный взгляд. Словно ждёт от меня помощи.

— Хотя, может быть и придется, — задумчиво продолжает О'Шерр. — Не обещаю, что это будет быстро и безболезненно.

Чудовище спокойно, почти равнодушно рассматривает вид из окна.

Мирелия тут же подскакивает ко мне, снимает дрожащими руками ожерелье со своей шеи.

— Вот, держи, — завывает девушка, — забирай свой бесполезный дар! Забирай!

— Нет, милая, — качает головой О'Шерр и обманчиво ласково улыбается, — включи вежливость. Иначе я помогу тебе. Хочешь, чтобы я применил силу и заставил тебя?

Мирелия испуганно округляет глаза и позорно блеет:

— Миледи, прошу, возьмите Ваш дар обратно. Он заточен в этом ожерелье. Если его разбить, то дар Вам вернётся.

И видно, что Мира обращается ко мне подчёркнуто уважительно через силу.

Я в какой-то прострации протягиваю руку и забираю ожерелье.

— А что ещё надо сказать, госпожа Берсон? — вкрадчиво спрашивает О'Шерр.

— Прости, что ты потеряла ребенка, — блеет рыжая дрянь.

Мое сердце падает куда-то вниз. Раскалывается на части и обливается собственной кровью. В висках болезненно пульсирует. Мира смотрит в молчаливом паническом ожидании. Я перевожу взгляд на О'Шерра. На его лице проскальзывает удивление. А золотисто-алые глаза враждебно темнеют.

— Я имел в виду другое. Но это уже интересно, — задумчиво отзывается О'Шерр и обращается к Мире: — Она потеряла ребенка? И кто виноват?

Та опускает взгляд, отходит от меня.

— Дэйран, не надо, — с нажимом произношу. Не хочу бередить старую рану.

Он меня даже не слышит.

В два шага достигает девушку. Сдавливает той горло, отчего Мира бледнеет и цепляется беспомощно в жилистую руку дракона.

— Отвечай, — тихо и угрожающе давит О'Шерр.

— Дэйран, не надо, пожалуйста! — злюсь я.

— Уведите ее, — не глядя на меня, командует О'Шерр.

Ком встаёт в горле.

Двое из конвоя Мирелии приближаются ко мне и мягко, но уверенно уводят, несмотря на мои протесты.

— Помнишь твои слова, сказанные Арлин напоследок? — ласково спрашивает мое Чудовище рыжую, не обращая больше внимания на меня.

— Н-не помню…

— От этого будет зависеть то, что с тобой будет дальше. Вспоминай, солнышко, — обманчиво ласково разговаривает дракон.

На его руках играет черная блестящая чешуя.

А я всеми силами пытаюсь хоть немного замедлить драконов.

— Что-то про моих солдат, — подсказывает О'Шерр. — Давай, рыженькая, слово в слово. Уважь главнокомандующего.

— Будет ублажать ардарийских солдат в плену, — бормочет Мирелия сдавленно.

Девушка смотрит в пол, руки дрожат. Она бросает попытку вырваться из хватки дракона и смиренно ждёт приговора.

— Вот и славно, госпожа Берсон. Вот мы и определили твою дальнейшую судьбу.

И на этом моменте передо мной смыкаются двери холла, отрезая меня от О'Шерра и Мирелии.

— Ей повезло больше, чем военачальнику Леании, — усмехается один из тех драконов, что стоят со мной перед дверьми.

— Что он сделал с ним? — сдавленно шепчу я, не в силах отвести взгляд от двери. Так и стискиваю в кулаке ожерелье.

— Не пугайте ее, — вздыхает за спиной Синдел. — Мирелия отправится к пленникам, давно не видевшим женщины. Ардарийские солдаты такой побрезгуют, а пленники наоборот будут счастливы. Ну, если от нее что останется, то отпустят на свободу.

Содрогаюсь от ужаса.

— А Лион? — вяло интересуюсь.

— От него ничего не осталось, — мрачно произносит Синдел.

В каком смысле не осталось? — вопрос застывает на губах. Синдел качает головой, предупреждая мои вопросы. А я молчу. И где-то в уголке души раздаются бурные овации моему мужу.

Синдел помогает разобраться с действием ожерелья, и мой дар вновь возвращается ко мне. Не думала, что всё так просто, поэтому испытываю дар на драконе.

— Прости за тот случай, — заговариваю я, оглядывая Сина, когда тот сидит в гостиной, являя собой моего неизменного охранника.

— Ты не виновата. Наш главнокомандующий вспыльчив, — улыбается белозубо дракон.

Вздыхаю. Бросаю взгляд на то самое место, где сегодня утром стояла Мирелия. Бывшая подруга получила по заслугам. Видимо, и Лионел тоже. Мерзавец наказал мерзавца. Надо же…

Ловлю себя на том, что улыбаюсь. Искренне и облегчённо.

— Где сейчас Дэйран? — обращаю взгляд на Сина.

— У себя, полагаю, — пожимает плечами.

— Поехали.

— Как прикажете, госпожа.

* * *

В кабинет О'Шерра влетаю окрылённая. В голове мельтегат мысли о благодарности. Улыбаюсь, как дурочка. Стоит распахнуть двери, как взгляд наталкивается на две красивые золотистые чаши Асфатум на столе Чудовища. На них таким написано.

О'Шерр поднимает на меня тяжёлый взгляд и даже не пытается спрятать печати. А у меня внутри всё обрывается. Улыбка сходит с лица, но я стараюсь не подавать вида, что наличие у О'Шерра печатей Асфатум меня повергло в странную тоску.

— Спасибо за то, что ты сделал для меня, — рассеянно отзываюсь я.

Стараюсь на Асфатум не смотреть.

Неужели это всё? Вот сейчас он скажет, что пора разрывать связь Истинных.

— Вот сюда свою благодарность отправь, — он указательным пальцем слегка стучит по своей небритой щеке.

В глазах — ожидание. На губах мужчины блуждает лёгкая усмешка, слишком самодовольная. И такой контраст с тем, что должно произойти.

— Зачем ты так стараешься для той, от кого вскоре избавишься? — не выдерживаю и задаю вопрос. Взгляд против воли останавливается на чашах.

И сама не понимаю, как собственное дыхание словно замирает в ожидании ответа. Даже сердце пропускает удар, затихает, чтобы не пропустить то, что скажет дракон.

Две реликвии в виде расписных золотистых чаш с нарисованными драконами, на которых красиво написано Асфатум сверкают даже в тусклом освещении кабинета.

Значит, нашел…

Значит, действительно всё.

Отчего-то не хочется разрывать Истинную связь. Но это неизбежно. И это встречается мной, как предательство.

— Бездна… — сжимает переносицу О'Шерр, растирает. — Арлин, я охренеть какой плохой вариант для тебя.

Дэйран будто прекрасно читает мои мысли и желания. Будто видит меня насквозь.

Боги, неужели так заметно, что я к своему ужасу на хочу разрывать Истинность?!

— Вот как? Всё это время ты добивался моего расположения, а теперь " плохой вариант"? — вяло отзываюсь, не в силах отвести взгляд от чащ. А у у самой на глаза едва ли не наворачиваются слезы.

— Я плохой вариант для тебя, Арлин, — вижу, как дёргается кадык О'Шерра.

Прекрасно. Он так отговаривает, словно я в ногах у него валяюсь, прося обладать мной до конца его дней. И так от этого горько становится.

— Тогда разорвем Истинность. Запечатаем, раз уж ты нашел, что искал. Вперёд! — в злом отчаянии выхватываю реликвию, приставляю к метке на предплечье.

Перед глазами пелена из слёз. О'Шерр резким движением обхватывает меня сзади, крепко стискивает мое запястье и отводит в сторону. Чаша со звоном выпадает из раздавшийся пальцем.

Я зажмуриваюсь.

Не плакать, Арлин. Он по-прежнему чудовище. Без слабых мест.

— Подожди, Арлин, — хрипло произносит он, выдыхая мне в шею кула-то, отчего приятные мурашки танцуют свой вальс.

— Чего ждать? Ты же этого так хотел. Избавиться от леанийки, навязанной богами.

— Хотел, — вновь хрипло отвечает куда-то мне в затылок.

— Что-то изменилось? — и сердце подпрыгивает в груди.

Пауза.

— Нет. Просто не сейчас.

Сглатываю ком, вставший в горле. Зачем-то киваю и как сомнамбула покидаю его кабинет.

Прячу взгляд в носках ботинок. Где-то в середине груди колышется протест, неверие, отчаяние. И желание сказать О'Шерру, что он стал мне дорог, важен, нужен. Но я не нужна ему.

И почему меня вообще всё это задевает?

* * *

Дэйран О'шерр

— Изучил ауру Арлин?

— Досконально. Есть алый всполох на уровне головы и груди. Пока не могу разобраться, что это может означать, Дэйран. И как бороться с водой ведьмой, пока не знаю. Но, знают диррагинийские мудрецы, что живут более четырёхста лет. Их всего трое осталось.

— А мое зелье готово? — небрежно осматриваю уставленный стол.

— Почти, — тихо отзывается эльф, рассматривая пробирку с синим содержимым, — будет готово к завтрашнему утру. Помни, Дэйран, что оно экспериментальное.

— И что это значит?

— Значит, я не отвечаю за побочные эффекты. Меня неделю не будет. Как потребуется зелье, придёшь сюда и возьмёшь. В стеллаже с зельями и колбами будут разные цвета. Изумрудное тебе не нужно. Зелье, цвета ясного неба тоже не бери. Изумрудно-бурое тоже не для тебя. Лазурно-изумрудное для генерала Танрима. Зелье, цвета морской волны в шторм — для генерала Р'хатриса…

— Ильхар! — рявкаю так, что стекла дребезжат, вмиг растеряв терпение.

— Дэйран, зелье цвета индиго для тебя.

— Это какой цвет? — ощущаю, как ярость подкатывает к горлу.

— Это ближе к пурпурному с оттенком цвета ночи.

Чувствую, как закипаю.

— Ильхар, я убью сейчас тебя. И у этого убийства будет только один цвет — цвет крови! — ну, вот, я снова угрозаю своему целителю.

— Сине-фиолетовый, Дэйран, — укоризненно смотрит и вздыхает так, словно я обязан знать все эти бездновы цвета.

— В следующий раз экономь мне время, а себе здоровье, — рычу я, покидая лабораторию. — И почему я тебя ещё не прикончил…

Если бы он не был лучшим целителем с эльфискими секретами, я бы ему свернул шею уже давно.

— Потому что я единственный твой друг, Дэйран, — летит в спину насмешливое от эльфа. — Тебе не с кем будет дружить.

Пожалуй, это второй весомый аргумент.

* * *

Какое он там зелье приготовил для меня? Цвета индиго. Это ещё нахрен какой цвет? Сине-фиолетовый? Сине-зеленый?

Смотрю на целый стеллаж фиолетовых, синих и прочих производных.

Прежде, чем отправиться домой, решаю забрать зелья.

— Ты издеваешься, Ильхар, — рычу я, бегло осматривая флаконы. — Они здесь все похожих оттенков.

Записка на столе для меня:

"Цвет пурпурный, Дэйран. С оттенком цвета зимней наступающей ночи. Не перепутай. Стоит, кажется, в третьем ряду. Второе или третье слева. Или четвёртое. Да, кажется четвертое. Я уехал навестить родных. Вернусь через неделю, как договаривались. Постарайся не убивать слишком много до моего приезда. И не устраивай излюбленные пытки тем, кто ещё пригодится.

С низким поклоном и уважением к великому уму великого психопата всея Ардарии О'Шерра"

Комкаю в руке пергамент.

— Смелая эльфийская задница, — усмехаюсь.

Второе или третье. Или четвертое. Ну, хоть слева, уже хорошо.

Если ты ошибся, Ильхар, я оторву тебе руки и вырву глаза.

Бездна! Кто вообще дал цветам такие названия, как "индиго"?

Пить зелья дурного эльфа опасно. Но ещё опаснее — находится рядом с леанийкой. Она делает меня уязвимым. С ней я становлюсь мягче, эмоциональнее. Человечнее… Весь образ Чудовища Ардарии рядом с ней катится в бездну.